Холодный уголь

В антирейтинге нашего се­зонного проекта «Тепло ли тебе, школа?» первое место подели­ли Докучаевская и Жамбылская школы села Караменды Наур­зумского района. Еще в ноябре, когда ударили первые крепкие морозы, дети стали там мерз­нуть на уроках. К декабрю в ка­бинетах похолодало настолько, что ученикам пришлось сидеть за партами в куртках и зимней обуви.

Фото предоставлено родителями
 
– Администрация школы со­кратила уроки до 12.00, – рас­сказывает мама пятиклассника Галина Землянова. – Но пробле­му это не решило – дети мерз­нут, многие уходят на больнич­ный с простудными заболева­ниями.
 
По многочисленным жалобам родителей 7 декабря представи­тели Наурзумского райфилиала партии АМАNAT выехали в эти школы с проверкой.
 
«При осмотре отопительных систем установлено, что они работают в штатном режиме, но температура в учебных ка­бинетах ниже нормы. Средняя температура – 14°С. Учащиеся на занятиях находятся в верх­ней одежде, так как в кабинетах холодно, многие болеют», – от­читались о результатах провер­ки партийцы на своей странице в Instagram.
 
На фото, сделанном ревизора­ми, столбик термометра застыл на отметке 12. Такая темпера­тура держалась в Жамбылской школе.

Фото предоставлено родителями
 
Парадокс в том, что в котель­ной, от которой запитаны обе школы, совсем недавно поме­няли котлы. Оборудование ра­ботает исправно.
 
– Причина в качестве угля, – объяснил аким Наурзумского района Кайрат Абишев. – Мы отправили его на экспертизу, ждем результатов. Дело в том, что уголь школы приобретают через госзакупки. Соответст­венно, побеждает поставщик, предложивший наименьшую цену. Но вы сами понимаете, то, что дешево, не всегда каче­ственно.
 
В акимате заверили, что де­лают все возможное, чтобы школьники могли учиться в комфортных условиях. 9 дека­бря в котельную подвезли две машины Майкубенского угля. Его смешали с тем, что был, и температура медленно, но вер­но стала подниматься. За че­тыре дня школы протопили до девятнадцати градусов, но гло­бально решать проблему будут только после экспертизы угля.

Как нам сообщили в ДЧС Костанайской об­ласти, масляные ради­аторы в группах дет­ских садов – прямое нарушение противопожар­ных норм. Вот только и хо­лод – тоже нарушение..

Подвели батареи

Следующим пунктом наше­го «холодного» рейда стал по­селок Качар. На низкие темпе­ратуры в яслях-саду №11 пожа­ловалась инициативная группа пап, что нас удивило и пора­довало. Ведь обычно все дет­садовские хлопоты ложатся на плечи мам.
 
– Наша группа «Ромашка» находится на втором этаже, там очень холодно, – рассказал Мурат Конакбаев. – Как бы ни одевали сына, когда забираем – руки ледяные. Полтора меся­ца назад он лежал в больнице с пневмонией. С тех пор я его не вожу в садик, потому что боюсь за его здоровье. Даже сами вос­питатели жалуются на холод, что уж говорить о детях, у ко­торых еще иммунитет не окреп. Наша группа болеет почти пол­ным составом.
 
Садик светлый, чистый, уют­ный. После недавнего ремонта. К слову, после него же на вто­ром этаже стало холоднее. Ста­рые добрые чугунные батареи заменили на радиаторы нового поколения, которые справля­ются со своими обязанностями хуже. В подмогу им установили мощные потолочные обогрева­тели, но и этого недостаточно. При входе в группу «Ромашка» в глаза сразу бросается масля­ный радиатор, стоящий в опас­ной близости от играющих де­тей. Трогаем – кипяток.

 
– Не боитесь, что малыши обожгутся? – спрашиваем.
 
– Нет, что вы, они знают, что к обогревателю подходить нель­зя, – отвечает воспитатель.
 
И все же тревожно. Трехлет­ки непоседливы – могут рас­шалиться, толкнуть ненароком друг друга, бежать и не рассчи­тать траекторию… Причем зара­ботать можно не только ожог – у радиатора достаточно острые углы. Но благодаря обогрева­телю в группе более-менее те­пло…

 
В спальне заметно свежее. Ноги моментально стынут на полу, несмотря на ковровое по­крытие. Балкон укутан в одея­ло, но откуда-то все равно дует. Кладем термометр на детскую кроватку. Ждем.
 
– Да, родители жаловались, и мы донесли эту информацию до отдела образования, – расска­зывает и.о. заведующей детско­го сада Галина Лебедева. – Со своей стороны администрация сада сделала все, что могла, – мы постелили ковровые дорож­ки, балкон утеплили. Каждое утро включаем обогреватели, чтобы дети не замерзли. Темпе­ратура во всех помещениях со­ответствует нормам.
 
И до нормы она все-таки не дотягивает. Градусник на кро­ватке показал 17, тогда как по нормам для спален допустима температура 20-24 градуса.

 
Еще один измерительный прибор был в руках специали­ста в сфере теплоснабжения Игоря Мауля, чей ребенок хо­дит в эту же группу. Вычислив площадь спальни и произведя другие расчеты, мужчина ска­зал, что в спальне должно быть 43 секции радиатора, а не 36.
 
Как бы то ни было, в отопи­тельный сезон никто дополни­тельные радиаторы детям не поставит. Да и процедура дол­гая, учитывая все бюрократиче­ские проволочки с выделением средств и госзакупками. А ма­лышам нужно помочь здесь и сейчас. И желательно без элек­трообогревателей.

Данные предоставлены управлением образования Костанайской области

Надевайте свитер!

Мы посетили и Озерную об­щеобразовательную школу Костанайского района. «В клас­сах максимальная температура 12 градусов. Полшколы на боль­ничном, не работает столовая, даже горячего чая попить де­тям негде», – такое обращение поступило в редакцию.
 
Директор школы Жасулан Молдабеков нашему визиту не удивился, наоборот, с готовно­стью стал показывать градусни­ки в кабинетах… на первом эта­же. Там занимаются младшие классы, отметка на термометре – 23-24 градуса. На втором дела обстоят несколько иначе.
 
– У нас отопление из цент­ральной кочегарки, в прошлом году она отапливала весь посе­лок с двух котлов, в этом году осталось четыре объекта – шко­ла, дом культуры, больница и акимат – и один котел. Бывает тепло, бывает и прохладно. От родителей жалоб не было, дети – да, подходят. У нас одна сме­на. Мы рекомендуем, чтобы под пиджак надевали свитер, – го­ворит Жасулан Мухтарович. – Проблема есть. В 2011 году здесь меняли систему отопления. Ви­димо, что-то не так после этого работает. Нормам количество секций батарей в кабинетах со­ответствует. Опрессовку делаем каждое лето. Сменную обувь не заставляем носить, это только осенью и весной, когда грязь.

 
Что касается неработаю­щей столовой, директор объяс­нил: повара болеют. Некоторые школьники тоже на больнич­ном, но ни в одном классе их количество не превышает 30% – переводить класс на дистан­ционное обучение нет необхо­димости.
 
– Стараемся распределять де­тей так, чтобы не сидели в хо­лодных кабинетах, – подчерк­нул Молдабеков.
 
Мы измерили температуру в классе, где занимается среднее звено – кабинет информатики, 19 градусов. С учетом, что здесь до обеда работает больше деся­ти компьютеров, которые тоже дают определенное тепло. Кор­респондент «КН» намеренно проходила по кабинетам шко­лы без верхней одежды. Свежо, надо сказать.
 
Отправились в кабинет №27. Здесь проходят уроки. Наш ре­зультат – 18 градусов. В 2011 году по всей школе меняли окна на пластиковые. Сегодня стеклопакеты на втором этаже перемерзают – такого быть не должно. Батарея под окном ча­стично холодная. На один каби­нет три батареи по пятнадцать секций каждая – это соответст­вует нормам. Еще бы грели…
 
– На лето у нас запланирова­на установка газовой котель­ной, так как поселок газифици­рован. Будут делать несколько вводов – здание большое. На первом этаже теплее. Админи­страция располагается там, как положено, – рассказывает по пути в самый холодный каби­нет директор.
 
Угловой кабинет №35. Слив от батареи закрыт сооруже­нием из пластиковой бутыл­ки. «Здесь дети не занимают­ся», – сказал директор. «А что за конструкция на батарее?» – спрашиваем. «Слив закрываем. Каждый день спускаем воду, чтобы тепло было».
 
Судя по всему, не помога­ет. В кабинете наш термометр показал 16 градусов. При этом школьники, которых мы встре­тили на выходе из школы, пар­ни из 8-го и 9-го классов, заве­рили – в 35-м кабинете у них проходят разные уроки и никто его не закрывает в холодную погоду.

При школе работает мини-центр с полным днем пребы­вания для детей от трех лет. Расположен на первом этаже. В день нашего приезда он был закрыт. Но в помещениях, куда зайти удалось, было тепло. Ни одного ребенка в этот день в мини-центре не было.
 
– Вы даете рекомендации, чтобы родители не приводи­ли детей в морозную погоду?
 
– Нет, они сами так делают, кому-то есть с кем оставить, кто-то сам остается с ребенком. Звонят, говорят, что не придем, мол, холодно. Они потом пишут заявление, по какой причине отсутствуют, мы делаем им пе­рерасчет, – объяснил директор.

Не подтвердилось

От родителей школы №18 г. Костаная поступило сразу три обращения о том, что в кабине­тах холодно. Жалобы не под­твердились – мы замерили тем­пературу в нескольких классах. Кроме того, в каждом из них ви­сел свой термометр. Столбик ве­зде не ниже 23-24 градусов. Дети как младшего, так и среднего звена сидят на уроках в рубаш­ках и блузках с коротким рука­вом и сменной обуви. К слову, о своих визитах мы не предупре­ждаем ни директоров школ, ни отделы образования.

«Проветриваются…»

В классах Константиновской школы Костанайского района тепло, но дети все равно мерзнут. А все потому, что ходят по нужде… на улицу.

– В школе у нас есть туалет, – говорит мама пятерых де­тей Ботагоз Говорухина. – Но там проблемы с канализацией. Поэтому по-маленькому дети еще могут туда ходить, а по-большому – только на улицу. У нас даже решетки на унитазах ставили, чтобы этот процесс контролировать. Иногда даже туалет закрывали.
 
Так уж вышло, что о нашем визите администрации шко­лы стало известно заранее. Чем меньше поселок, тем слож­нее что-то утаить. Поэтому нас определенно ждали. Туалет в школе был открыт, все сверкало чистотой. Уличный нужник же ничем не отличался от тысяч своих собратьев, раскидан­ных вдоль трасс, – довольно грязно и запах соответствую­щий. Видно, что им активно пользуются.
 
– Проблем нет, – сказала директор Константиновской шко­лы Сауле Есимова. – Но есть дети, которые сами не хотят хо­дить в туалет в школе. Мы люди сельские. На улицу в основ­ном ходят мальчики – проветриться. Мы же не можем им за­претить.
 
Впрочем, как призналась потом директор, школьный туа­лет не раз фигурировал в ходатайствах администрации шко­лы в адрес районных чиновников. Наконец в этом году свер­шилось – заявку на капремонт здания одобрили. Работы за­планированы на 2023 год.

Объединимся?

«КН» продолжают акцию «Тепло ли тебе, школа?» Свои обращения вы можете оставлять в комментариях к этому материалу в соцсетях (аккаунты «КН») или от­правлять на редакционный WhatsApp +7-777-442-11-22.

Кроме того, мы предлагаем активистам из НПО и родительской общественности, а так­же работникам образования создать монито­ринговую группу, которая сможет беспрепят­ственно вместе с корреспондентами захо­дить в учебные заведения и проверять тем­пературу в классах и группах детских садов.
 
К слову, в Озерную школу «КН» пригласили Арайлым Аманкулову, уполномоченного по правам ребенка по Костанайской области. По итогу нашего рейда мы передали ей спи­сок с «холодными» адресами. «Чтобы ре­шить проблему, буду выходить с письмом на имя акима области», – сообщила нам омбуд­смен.

«ХОЛОДНЫЙ» СПИСОК

Жалобы, которые уже поступили в «КН» на данный момент:

«п. Ждановка, в школе холодно».
«Проверьте школы. В 12 школе Рудного холодно, дети мерзнут».
«Нечаевская школа в классах по +16».
«22 школа, холодно. Учителя пишут одеваться детям тепло».
«г. Тобыл, 2 школа».
«В Заречном школа-лицей, очень холодно».
«Мичуринская – тоже есть классы, где очень холодно. Раз вообще в куртках весь день сидели».
«Школа им. Наушабаева в г. Тобыл – очень холодно. Учителя говорят одеваться тепло и не переобуваться».
«Школа 27 – прохладно».
«Садик «Алдияр» – тоже холодно, дети болеют».
«Школа №29 на Аэропорту, холодно».
 
 (орфография сохранена)

Опасно

Лифты в первом и пятом подъездах дома №19 пятого микрорайона демонтировали еще в прошлом году. В каждом из подъездов по 36 квартир, большей частью жильцы пенсионеры. Выходить на улицу для них стало, мягко говоря, проблематично. В силу здоровья для некоторых практически невозможно.

В день, когда мы приехали, дверь в лифтовую шахту в первом подъезде была открыта на первом и восьмом этажах. На восьмом вместо пола был потолок кабины. Не огорожено, и вокруг никого. Безопасность оставляет желать лучшего…

Рабочие были заняты в лифтерской на девятом этаже. Нам они радостно сообщили: «Через неделю уже будут люди ездить!».

– Сегодня только начали работать, до этого никого не было, – парирует Любовь Сексяева. Она живет на девятом этаже, и кому, как не ей, знать. – Мы проводили собрание, вызывали телевидение, все обещают. Мы говорили, что на улице оборудование раскидано. Стоит больше месяца, мы за него переживаем, даже камер нет, никто не следил. Деньги же выделены. Тяжело без лифта. Особенно с дачи, а потом таскать банки в гараж – это издевательство.

Без охраны

О том, что лифтовое оборудование без присмотра больше месяца стояло под снегом перед подъездами, мы узнали от неравнодушных читателей. Опасения действительно не беспочвенны – во-первых, на морозе может пострадать электроника. Во-вторых – воры. Доходило до того, что жильцы сами стали следить за тем, чтобы коробки оставались целыми.

Вот и в воскресенье 4 декабря жильцы встревожились, увидев, что коробки с дорогостоящим оборудованием открыты (на снимке). Было видно, что внутри детали от лифтового оборудования. «Неужто все же разворовали?». Монтажник Жарылкасын Муратбаев уверил: бригада работала без выходных, в этот день производили монтаж оборудования в пятом подъезде. «Никаких открытых коробок не было, – убедительно заявил он. – Когда уходили, все закрывали. Комплектация полная, все на место поставили».

Лисаковск – один из немногих городов в Казахстане, где лифтовое оборудование в коммунальной собственности. То есть замену лифтов проводят за счет бюджета

Не повторится

Руководитель обслуживающей компании «Лисаковский лифт» Олег Мельник отмечает: новые лифты во многом лучше и безопаснее старых, но качество их все равно будут тщательно проверять.

– Полтора года после введения в эксплуатацию лифт находится на гарантии. Если что-то сломается, это ответственность подрядчика. Все приборы будем испытывать. Там несколько систем защиты. Электронная, механическая. Если скорость повышена, останавливается. С открытыми дверьми не поедет. Поэтому вряд ли что-то произойдет серьезное. Это современные лифты, очень отличаются от прежних. В комиссии по вводу лифтов в эксплуатацию будет заказчик – представитель отдела ЖКХ, исполнитель и мы. Я лично буду контролировать, чтобы все испытания провели как следует.

А ведь именно из-за того, что лифт поехал при открытых дверях, в 2017 году в Лисаковске произошла трагедия. Лифт застрял с двумя подростками внутри между седьмым и восьмым этажами. Юноши смогли открыть дверь и с помощью жильцов начали выбираться. Одному из них удалось это сделать, но когда вытаскивали второго парня, лифт внезапно поехал… 15-летний подросток погиб. Тогда следствие решило – виноват руководитель организации, обслуживающей лифты, – Олега Мельника осудили на четыре года условно.

– Когда никто конкретно не виноват, всегда ответственность ложится на руководителя. Но за мной оставили право занимать должность, – отметил мужчина.

Трагедия произошла в доме №29 шестого микрорайона. Тогда, в 2017-м, лифт здесь закрыли. Установили новый и запустили только в этом году – раньше не удавалось получить согласие двух третей жильцов, как положено по закону. Сейчас уже месяц, как новое оборудование запущено.

КОММЕНТАРИИ

«Сроки давно прошли»
Асылбек ТУРСУНОВ, руководитель отдела ЖКХ акимата г. Лисаковска:
– Тендер на закупку, монтаж, демонтаж выиграла алматинская фирма «КазЛифтМонтаж». С лета они должны были сдать работы, но до сих пор их не выполнили. Лифты смонтированы, двигаются вверх-вниз, у подрядчика есть недоделки – мы на них указали: отсутствие обналички на каждом этаже при входе в кабину. Из Алматы вылетел бригадир, который будет сдавать объект в эксплуатацию. Должны пройти испытания.
На самом деле сроки выполнения работ для подрядчика давно прошли – 20 октября. Мы подали в суд. За период с 20 октября до полного завершения работ им будет начисляться неустойка. Они заинтересованы в скорейшем завершении. Сейчас обозначен предварительный срок запуска – 19 декабря.

«Мы несём ответственность»
Тимур НУРМАГАМБЕТОВ, директор ТОО «КазЛифтМонтаж»:
– Мы выиграли тендер только в июле-августе этого года, к работам приступили в сентябре. Лифты эти уже закончены, 19 декабря будем сдавать комиссии. Сроки сдвинулись только из-за проблем с поставками электроники, которую у нас в Казахстане не выпускают. Остальное все привезли вовремя. Все с пониманием отнеслись.
Мы сами производим лифты в Талгаре. Была специфика – могли поставить оборудование из Китая, хорошее, но по просьбе эксплуататора приобрели определенные детали (чтобы не возникло проблем с сервисным обслуживанием). «Мозги» для лифтов, скажем так, заказывали, комплектовали сами. Лифты хорошие. На улице они стояли под защитой. Мы несем за это ответственность, там постоянно были люди, которые следили. 

«Не допущу!»

За техническое обслуживание и текущий ремонт лифтов в Лисаковске отвечает ТОО «Лисаковский лифт». Его директор Олег МЕЛЬНИК ответил на вопросы наших читателей.

– Сколько времени еще понадобится для полного завершения работ?
– Работы еще очень много. Там щели толщиной в руку между кабиной лифта и стеной шахты, в полу щели. Это и безопасность – нога провалится, можно сломать. Полное техническое освидетельствование лифта должно пройти. Испытание грузами, статические, динамические, имитация, что канат лопнет… Все должно срабатывать, только после этого примут в эксплуатацию.
– Могло ли навредить оборудованию долгое нахождение на морозе?
– Возможно, могло. Чтобы быть в этом уверенными, нужно было проводить экспертизу. Это должна делать специализированная организация, имеющая аттестат, затем выдается заключение. Я не могу сказать ничего по условиям их хранения – это ответственность подрядчика. А сейчас уже все смонтировано, эту экспертизу провести нельзя. Время покажет, как это скажется. Первый месяц эксплуатации покажет. Я считаю, что месяц под снегом такого большого вреда не нанесет. По крайней мере, на безопасность это не повлияет, лифт не упадет.
– Подрядчик заинтересован в скорейшем завершении работ. Вы проследите, чтобы испытания прошли не только на бумаге?
– Конечно. Я имел опыт общения с прокуратурой, и у меня совсем нет желания повторения. Я лично буду следить за тем, чтобы все испытания прошли успешно. Могу даже вас пригласить. Пока все не будет сделано до конца, мы не примем лифты.
У остальных четырех лифтов этого дома еще не вышел срок эксплуатации – это 25 лет. По истечении этого срока проводится экспертиза на предмет продления срока службы. От года до трех продлевается, в зависимости от технического состояния. Дальше, в каком бы состоянии ни был лифт, эксплуатировать его запрещено. Всего в Лисаковске 65 лифтов. Морально устарели около пятидесяти из них, но технически они исправны и продолжают работать. Мы соблюдаем эти требования, я сам не допущу, чтобы работали неисправные.

Почти все одиноки…

За три десятка лет название Центра оказания специальных соцуслуг в Карасу менялось не раз. Предназначение всегда было одно – ПОМОГАТЬ. Только раньше здесь жили лишь одинокие престарелые, а сегодня и инвалиды I, II группы.

К юбилейной дате здесь готовятся основательно. Проводят косметический ремонт, готовят концертную программу, обновили интерьер любимой всеми комнаты отдыха.

– Сегодня у нас проживают 57 человек, – рассказывает директор центра Назира Утешева. – Приезжают со всей Костанайской области. Если говорить о контингенте, то преобладают, конечно, пожилые. Средний возраст наших подопечных 75- 80 лет. Старше 90 лет – шесть человек, старше ста лет – наша любимая ажека Злиха Бельгибаевна. Ей 103 года.

Почти все одиноки… Есть несколько человек, у кого есть родственники, но они не могут ухаживать или живут очень далеко. Для того чтобы к нам попасть, человек пишет заявление. Бывает, что его пишут доверенные лица или, например, акимы сельских округов.

– Не тяжело возрастным людям жить по распорядку? У вас прямо на входе расписание дня.

– Да нет, они и так встают и ложатся рано. Если хотят отдохнуть в течение дня, им, конечно же, мешать никто не будет. Единственное, что строго по расписанию, – лечебные процедуры и прием пищи.

Особенные

Почти во всех комнатах центра по два жильца, свой телевизор, холодильник, тумбочки и шкаф, в каждом блоке – отдельный санузел.

– Вот здесь комната для релаксации и занятий с психологом, медкабинет, процедурный. Вы же понимаете, наш контингент особенный. Необходим круглосуточный контроль, помощь. Иногда и экстренная, – говорит Назира Утешева. – А вот здесь у нас своя студия звукозаписи (импровизированная и маленькая, но своя). Тут мы записываем музыкальные композиции к праздничным мероприятиям. А вот тут парикмахерская, сами стрижем своих подопечных. Здесь у нас проходит ЛФК – лечебная физкультура.

– А этот дедушка за компьютером?

– Занятия по компьютерной грамотности.

– Актуально для ваших подопечных?

– У многих из них инвалидность или хронические заболевания. Им положены льготы, средства по уходу, лечению. Они их оформляют самостоятельно через электронный портал при помощи ЭЦП. Учим азам. Знаете, как им нравится!

«Ты пиши, а я скажу»

Дедушка за компьютером что-то усиленно списывал с экрана. Подходим ближе – переписывает стих-поздравление.

– Занятия уже закончились, это его личная просьба, – поясняет сотрудник центра. – Готовит сюрприз сестре на день рождения.

Присаживаюсь рядом, чтобы познакомиться. Реакции нет.

– Глух, – говорит кто-то за спиной.

– Совсем?

– Совсем.

И тут дедушка поворачивается и с улыбкой говорит: «Дочка, так ты в своем блокноте мне пиши, а я отвечу. Это я слышать не могу, а говорить – очень люблю».

Пожалуй, это было самое необычное интервью. Адильбек Исаев, действительно, готовил подарок старшей сестре. Но открытка – не все. Адильбек Жулманович вскакивает из-за стола и голосом, не предполагающим возражений, командует: «Пошли покажу».

Уверенной походкой по коридорам центра ведет нас куда-то, буквально на каждом шагу проверяя, идем ли мы следом. Приходим в комнату, дедушка по-хозяйски берет табурет, встает на него и лезет на шкаф за стареньким чемоданом. В тот момент, когда он открывал чемодан, было ощущение, что он достает сокровища. Да так оно и есть!

– Вот, смотри, дочка, что я научился делать – картины из пластилина! Сначала нарисовал, а потом пластилином сверху. Букет для сестры. Видишь, какой красивый! А главное, с душой. Душа – это вообще главное для каждого. Ой, я ж еще Деда Мороза делаю. Ну-ка, пошли за мной!

Творят!

Дружной компанией перемещаемся в класс трудотерапии. Как же здесь красиво! Все творения – дело рук здешних обитателей. Пока Адильбек Жулманович не без гордости позирует перед фотокором с пластилиновым Дедом Морозом, расспрашиваю.

– Самая главная задача трудотерапии – сохранение мелкой моторики у наших подопечных, – говорит инструктор Елена Талах. – Ну и, конечно, реализация творческих позывов, эмоциональное здоровье. Используем абсолютно разные техники: выжигание, лепка, квиллинг, оригами, работа с природным материалом. Что мы только не творим!

– Занятия по расписанию?

– Расписание есть. Но дверь в мой кабинет открыта всегда. Сейчас вот, видите, снежинки делаем. Будем к Новому году наше здание украшать. И игрушки сделаем на елку. У нас есть и лежачие подопечные. К ним я хожу сама. Провожу уроки по рисованию пальчиковыми красками, делаем творческие работы. Максимально стараемся сохранить подвижность рук.

Паллиативка

Здесь, в паллиативном отделении, самые тяжелые подопечные центра. Елена Талах при нас проводила занятия с Сергеем Кисляком. Ему 50 лет. Был служивым человеком, в двадцать с небольшим возвращался с работы в форме, его избили. И все. С того времени прикован к постели. Говорить не может, но все понимает, кивает или отрицательно машет головой. Очень любит рисовать, немного получается писать. И это победа для Сергея. Раньше за ним ухаживала мама, но сейчас в силу возраста и состояния здоровья не может… Навещает брат…

– Для кого-то такие занятия могут показаться несерьезными, но для нас каждая буква и каждый рисунок – это победа, – отмечает инструктор по трудотерапии. – Не для красного словца скажу: мы любим и дорожим каждым, кто живет в нашем центре.

Девчата

– Они нас, правда, любят, – говорят самые взрослые жительницы центра. Галине Яцуненко 95 лет, Злихе Ногайбаевой – 103. Живут в одной комнате дружно, поют песни на разных языках, часто вспоминают прошедшие годы. И как скот в Троицк пешком гнали, и как работали в цехах, на заводах без выходных и праздников. Как выросли в послевоенные годы, как верили в светлое будущее. Воспоминаний много. Можно книжку писать.

– Сейчас, конечно, мы уже не такие активные, – вздыхает Галина Григорьевна. – Здоровье шалит, болит то тут, то там. Но нам девчата помогают. И врачи, и санитарки. Не обижают нас.

– Да, жаловаться грех, – вторит Злиха Бельгибаевна. – Галя, мы с тобой прожили долгую жизнь, наших лет другим бы на две жизни хватило. Поэтому надо ценить наш возраст, то, что было, то, что есть.

– Ценю. Особенно ценю отношение коллектива нашего дома престарелых к нам. Они для нас ближе, чем свои…

«Последним тоже быть приятно»

Его пригласили в Костанай­ский областной русский драм­театр. Премьера, которая от­крыла 101-й театральный сезон, «В ожидании сердца» – спек­такль, поставленный по пьесе Юрия Полякова. За неделю до приезда автора наш театр внес поправку в репертуар – еще один показ этого спектакля. Го­ворящий факт: билеты раску­пили очень быстро.
 
Напомним, Поляков – не только писатель, но и драма­тург, публицист, общественный деятель, киносценарист. А еще и наш коллега – председатель редакционного совета «Лите­ратурной газеты», работал 20 лет ее главным редактором. И, действительно, широкую попу­лярность ему принесли повести «Сто дней до приказа» и «ЧП районного масштаба».
 
Первую, изобличавшую де­довщину в Советской армии, в 80-х заблокировала военная цензура. И только несколько лет спустя журнал «Юность» смог напечатать повесть. Сам же автор известен и по рез­ко отрицательным отзывам о перестройке и распаде СССР. Но при этом его произведения были переведены на многие языки, а некоторые даже вклю­чили в школьные и вузовские курсы современной литерату­ры. Уже не первый год прохо­дит театральный фестиваль с говорящим названием «Смо­трины», в котором участвуют театры с постановками именно по его произведениям. Кстати, известный писатель туда при­гласил и наш театр.
 
Стоило гостю из Москвы выйти в музей костанайского театра, зрители окружили его со всех сторон. Желающих сде­лать селфи на память было не­мало. Писатель никому не отка­зал. Наоборот, с интересом вы­слушивал все пожелания сво­их костанайских поклонников. Вот и на нашей встрече был от­кровенен.
 
– Юрий Михайлович, вас называют «последним совет­ским писателем». Не тоскли­во быть последним?..
 
– Нет, потому что иногда за­канчивать великий ряд – это почетно! – улыбнулся собесед­ник. – Ведь советская литерату­ра – это великая литература. Ее и начинать, уверен, было очень почетно. Не меньше приятно и заканчивать.

Не забронзовел

– Что вас заставило в «суро­вую зимнюю пору» приехать в наш заснеженный Костанай?
 
– Во-первых, я в Костанае никогда не был. А в Казахстане был много раз. Впервые – когда писал книгу о Георгии Суворо­ве, поэте молодого поколения в годы Великой Отечественной, погибшем на фронте. А у него сестра жила под Алма-Атой, из староверов. Это была команди­ровка ЦК комсомола, далекий 1979 год. В Астане был, когда город был Целиноградом.
 
В этот раз меня пригласили в Казахстан на книжную ярмар­ку «Шелковый путь» по линии Ассоциации издателей, плюс «Русский дом» в Астане при­гласил встретиться с творче­ской общественностью. А тут и Костанай близко. Но! Я к вам в принципе собирался и без всех этих приглашений. Еще три года назад, когда костанайский театр взялся за мою пьесу, то договорились, что я на премь­еру приеду. А потом пандемия, однако! Но долг я выполнил – приехал.
 
– А вы, похоже, легкий на подъем человек.
 
– С возрастом все меньше. Раньше любой повод – и на вы­езд, полетел. В свое время была комсомоль­ская система работы с творче­ской молодежью, и нас, писате­лей, поэтов, постоянно отправ­ляли в поездки по большой стране. Даже по всяким, что называется, медвежьим углам.
 
– Чувствуете, что бронзо­веете? «Позолоты» на себе не ощущаете?!
 
– Иногда по утрам суставы поскрипывают… – отшутился писатель. – Думаю, что это и есть та самая бронза.
 
– Стиль вы определяете как внутреннее состояние самого человека. В какой момент пи­сатель с опытом, читатель­ским признанием, выбира­ет ироничный стиль основой своих произведений? Что про­исходит? Ведь тот, кто напи­сал «Сто дней до приказа», и тот, кто создал «Грибного царя», кажется, это два раз­ных писателя.
 
– Нет, человек один, время разное. Основная претензия к первой повести – это то, что написал про неуставные отно­шения, а также сказали: мол, к чему эта ваша ирония, вы же не про Швейка пишете? Цензоры возмущались: «Вы пишете про Советскую армию! Чего там иронизировать? У вас прапор­щик такой, офицер сякой. У вас вороны крупнокалиберным ма­том ругаются. Зачем? Не надо».
 
Так что ироничный стиль и раньше был. Но потом он раз­вивался, концентрировался. А меня отнесли к «гротескному реализму» еще после «Апофи­гея», в 1990-м. Почему кажет­ся, что два разных Полякова было?.. – задумался наш герой, и вновь с улыбкой добавил. – Видимо, с годами мастерство- то нарастало!

Рифмовать разучились

– Вы не раз повторяете: пи­сатель – не тот, кто пишет, а тот, кого читают. А драма­тург, по-вашему, это кто?
 
– Тот, кого смотрят.
 
– В этом случае насколько сложно сейчас, нежели, чем тогда, попасть в определение «современный драматург»? Когда зрители идут на спек­такль не из-за актеров или театра, а из-за автора пьесы.
 
– В определенной степени по­казатель – это фестиваль «Смо­трины». Он мой. И он единст­венный на сегодня фестиваль живого автора. Спектакль, ко­торый поставили в костанай­ском театре, «В ожидании сер­дца» – как раз моя последняя по времени написания пьеса. И она разве не современная?! Еще как попадает во время.
 
Дело в том, что современ­ность пьесы нельзя определять, грубо говоря, попыткой обнов­ления формы. Обычно счита­ется так: ага, если автор пред­принимает попытку обновить ту самую форму, то он вроде как уже и современный. А если он на те же темы сегодняшнего дня пишет достаточно традици­онно, то он уже архаичный. Но это же чепуха!
 
Новизна может и обогаща­ющей быть, и объединяющей. Проблемы нашего театра в том, что сейчас эта новизна стала только объединяющей. Но она убавляет смысл. Главным ста­новится не как, а что… То есть не как это делается на сцене, а что говорится. Увы, это мало кого интересует. Поэтому я счи­таю, любой драматург, который отражает то состояние общест­ва, которое есть сегодня, те про­блемы, которые многих волну­ют, прежде всего, нравственные, он и будет современным.
 
– Пользуясь случаем, хотел узнать у автора: по сюжету в спектакле «В ожидании сер­дца» главный герой, расчет­ливый и хладнокровный биз­несмен, все-таки умирает. Вы его этой смертью наказываете или даете шанс, что он донор­ское сердце уступил больному ребенку?
 
– Я эту пьесу написал до кови­да. И одна из главных ее тем за­ключается в том, что это только наша иллюзия – мол, мы почти победили смерть, рок, все бо­лезни, и все можно сделать, из­лечить, за деньги все купить, в том числе здоровье. А на самом деле это иллюзорно. И нельзя строить жизнь с этой позиции. Рано или поздно тебя накажут. Вот только я написал эту пьесу, тут подоспел ковид и показал всему человечеству: ребята, вы что думаете, если научились вы­ращивать печень взамен пропи­той, у вас и проблем не будет?!
 
– Сколько вам нужно вре­мени, чтобы написать книгу в 300-400 страниц? От чего это зависит?
 
– Если работа идет не пре­рываясь, то где-то года полто­ра. Если больше, под 500 стра­ниц, то два с половиной. На пь­есу уходит от полугода до года. Кстати, я написал всего десять оригинальных пьес, помимо инсценировок.

– А что ближе по жанру?
 
– Мне ближе проза.
 
– Но начинали-то со стихов.
 
– Я и сейчас стихи пишу. У меня в Телеграм политическая сатира – загляните, порадуй­тесь, что кто-то еще пишет в та­ком жанре. Но почему все-таки прозу выбираю? В ней лично я самодостаточный. Пишу ро­ман, а надо мной издатель сто­ит: мол, давай быстрей, нужно отдавать в печать. Знаю, что как только отдал рукопись, за пол­тора месяца книга уже будет во всех магазинах. С драматур­гией сложнее. Появляются по­средники. Это театр, руковод­ство, режиссеры, актеры. Хоро­шо, если ты совпадаешь с ними по идеям.
 
Драматургу, чтобы актив­но работать, нужно быть желанным. Он должен понимать, что его хотят.

Два крыла

Сегодня поликлиника Жити­каринской райбольницы выну­ждена тесниться в кабинетах второго этажа хирургического корпуса. Пациенты, да и вра­чи, признают, что им неудоб­но. Ведь прием идет в одном здании, в другом сдают ана­лизы или проходят аппаратное обследование. Уже много лет в районе поднимают вопрос о ре­конструкции стоящего по со­седству четырехэтажного по­ликлинического корпуса.

Хорошая новость

В будущем году работы пла­нируют начать. Проект вклю­чили в комплексный план раз­вития Житикаринского района и даже защитили, потому в 2023 году ждут выделения финанси­рования. Проектно-сметную документацию разработали в 2020-м. Ремонт обойдется при­мерно в 600 миллионов тенге без учета затрат на оборудова­ние.

Этот проект стратегически важен, потому что к 2025 году Житикаринская районная боль­ница должна получить статус межрегиональной многопро­фильной и обслуживать паци­ентов не только Житикаринско­го, но и Денисовского, а также Камыстинского районов. Такие планы были озвучены Прези­дентом Касым-Жомартом То­каевым в Послании народу РК. Ожидается, что обслуживать врачи будут около 80 тысяч че­ловек. Это в два раза больше, чем сегодня.
 
– После ремонта в поликли­ническом корпусе планируем развернуть реабилитационный центр, а также наладить рабо­ту женской консультации и детского поликли­нического приема, – расска­зал главный врач райбольницы Торгул Умудов. – Освободив­шиеся площади используем под другие нужды.
 
А потребностей в площадях немало уже сегодня. Но с полу­чением статуса межрайонной многопрофильной больницы медучреждение должно расши­рить спектр услуг, оказываемых по линии хирургии и гинеколо­гии. Из хирургического отделе­ния в идеале необходимо выде­лить травматологию.
 
Акцент планируют делать и на кардиологических и инсульт­ных больных, для которых в освободившихся помещениях разместят инсультный центр на шесть коек и кардиологическое отделение. Появятся и реани­мационные койки для пациен­тов этих отделений. Равно как аппарат МРТ и ангиограф, без которых работать будет, мягко говоря, сложно.

Уже сейчас

В этом году в больнице зара­ботал новый маммограф. Пре­дыдущий аппарат, установлен­ный в 2012 году, отслужил свое и сломался. Онколога на месте нет, потому результаты читает рентгенолог, а после повторно изучают костанайские специа­листы. Тем не менее необходи­мое женщинам скрининговое обследование стало доступным. Как и кольпоскопия, аппарат для проведения которой также закупили в уходящем году.

 
В ближайшие недели в боль­нице ждут поставок оборудова­ния для гемодиализа. По плану начать прием пациентов плани­руют уже во втором полугодии 2023 года.

КРЫША!
До конца года в больнице завершат капремонт кров­ли хирургического отделе­ния. Подрядчик из местных и, говорят, идет по графи­ку. Новая шатровая четы­рехскатная кровля надолго должна закрыть вопрос протечек. Обновленную крышу получили также га­раж и пищеблок, где капа­ло даже после небольших осадков.

– У нас в районе на учете во­семь пациентов с хронической почечной недостаточностью и нуждающихся в программном гемодиализе, – отметил глав­врач больницы. – Еще двое в Денисовском и один в Камы­стинском районах. Они выну­ждены трижды в неделю ездить на процедуру. С учетом удален­ности, это весьма затратно и не­удобно для людей. С открытием отделения вопрос будет разре­шен. Сегодня больница уже до­стигла условной договоренно­сти со специалистом, который приедет в город из Карагандин­ской области.
 
Как отметили в больнице, прибывающим врачам гото­вы предоставлять жилье. Здесь ждут еще одного хирурга и эн­докринолога, остро нуждаются в травматологе, акушер-гине­кологе и онкологе. Не откажут­ся от дерматовенеролога и лор- врача, потому что ныне работа­ющие уже достигли пенсионно­го возраста.

Район выделил квартиры в малосемейке и для средне­го медперсонала. Как отметил Торгул Умудов, они будут рады акушеркам, лаборантам, медсе­страм, фельдшерам.

Обсуждаем тему: Кандидат и альтернатива.
Эксперт: Гульмира КАПЕНОВА, депутат Костанайского областного маслихата.

 Акценты расставлены

– Гульмира Амангельдиев­на, в Костанайской области депутаты одними из первых в стране выбирали главу ре­гиона…
 
– Уточним формулировки. Сразу после референдума в Указе Президента была пропи­сана процедура получения со­гласия депутатов маслихата на назначение главы региона. Эле­мент выборности просматри­вается, так как мы голосовали. Представитель Президента, в нашем случае это был Премьер- министр, предложил две канди­датуры, из которых надо было выбрать одну, дать согласие. То есть это, по сути, косвенные вы­боры, когда голосует не все на­селение, а выборщики.
 
– Означает ли это, что следу­ющим шагом станут прямые выборы акимов областей?
 
– Пока даже ожидать нет оснований. Акценты были рас­ставлены еще до референдума. Как будет происходить переназ­начение акимов регионов в бли­жайшем будущем, было обна­родовано, а по итогам референ­дума закреплено в Конститу­ции. Поэтому депутаты знали, как реализовать свое законное право. Процедура переназначе­ния на альтернативной основе прошла без сбоев.

Есть ли проигравшие?

– В чем видите ее преимуще­ство? Если основной претен­дент на пост акима очевиден, то альтернативный заранее проигрывает. Вот здесь и кро­ется вопрос.
 
– Дело не в том, что кто-то из претендентов сильнее или слабее. Когда предусматрива­ется голосование, проиграв­ший должен быть. Но проиграл ли он? Уже то, что его заявил Президент, обращает внима­ние на личность. Это кадровая политика в целом и карьерный рост экс-кандидата в частно­сти. Если проанализировать последние десятилетия разви­тия регионов, то мы никогда не знали даже приблизительно, кого Президент или его адми­нистрация видят кандидатами на управление. Сейчас, как я считаю, обозначилась возмож­ность формировать скамейку запасных, о которой все много говорят.
 
– Голосование открытое, получить ноль голосов аль­тернативному кандидату, скорее всего, было невоз­можно. Может, заранее опре­делился круг «кто за кого»? Скептики этого не исключа­ют.
 
– Мне никто не говорил, за кого надо голосовать. Думаю, другим депутатам тоже паль­цем не показывали. Легко ли дался выбор? Опять же на своем примере: я голосовала за Акса­калова, исходя из его подходов к молодежной политике еще в Тарановском (ныне Б. Майли­на) районе.
 
В начале 2000-х я работала в молодежке областного акима­та. Бюджетных средств на про­грамму работы с молодежью выделялось два миллиона тен­ге, по тому времени нормаль­ная сумма. В Тарановке (ныне райцентр Айет) только на один свой район нашли возможность выделить миллион тенге. Ко­манды КВН, общественные организации стали лучшими в области. Первый в регионе мо­лодежный ресурсный центр открыли в Тарановке. Первым госслужащим, который полу­чил общественную премию «Шапағат» за работу с детьми и молодежью, был Аксакалов.
 
Я была в Петропавловске в 2016 году, потом в 2018 году, а потом я туда приехала в 2019-м и увидела, как там все меняет­ся. Для меня это значимый ар­гумент в его пользу.
 
– В этом контексте у привер­женцев альтернативного кан­дидата были реальные аргу­менты?
 
– Аслана Жаныспаева доста­точно хорошо знаю, работала с ним как депутат, когда он воз­главлял управление по делам предпринимательства и ин­дустриально-инновационного развития нашего региона. Он человек креативный, открытый, быстро думающий, умеющий воспринимать информацию. Думаю, что предприниматели находили у него понимание, он видел их проблемы.
 
Но его знают по одной этой структуре. Сейчас перешел в СПК «Тобол». Если он хорошо покажет себя и в других сфе­рах, то в будущем у него есть реальный шанс преодолеть рам­ки альтернативного кандидата. Его нельзя считать проиграв­шим. Как показало голосова­ние, часть депутатов, особенно молодых, поддержала Жаны­спаева. Это символично.
 
– Программы, с которыми вышли к депутатам претен­денты, имели значение?
 
– Мы заслушали обе програм­мы. Конечно, Кумар Иргибае­вич охватил практически все гвозди, на которых держались ожидания депутатов. Было вид­но, что он знает регион изнутри, и было видно, что он знает, из чего состоит управленческая функция руководителя регио­на. Какие решения ему придет­ся принимать, на что он должен нацеливать команду – все в про­грамме было. Совместить эко­номику и идеологию даже тео­ретически непросто, но у Акса­калова всегда получалось.

Про диссонанс

– Присутствие Алихана Смаилова довлело над аудито­рией? Хотя, может, и неполит­корректно это обсуждать…
 
– Внешне не выглядело, что кому-то отдается приоритет, были совершенно равнознач­ные условия представления кандидатов. Премьер-министр без эмоций, скажем так, зачи­тал справки о кандидатах, обо­им предоставили трибуну.
 
Единственное, и это сугу­бо мое мнение, система госу­правления в нашей стране на сегодняшний день и управле­ние регионами выглядят та­ким образом, что региональ­ные управленцы, к сожалению, очень зависимы от решений, принимаемых центральными госорганами. Развитие региона очень часто зависит напрямую от личности его руководителя, от его деловой хватки и связей, от его умения отстаивать реги­он, приводить сюда инвестиции и так далее.
 
И понимая это, ты отдаешь голос за того, в чьем профес­сионализме не сомневаешься. Но лично у меня есть сомнения в том, что сегодня существует великая необходимость прямо или косвенно выбирать акимов областей.
 
– Готовы ими поделиться?
 
– Сомнения появились, ког­да стали выбирать акимов сел и сельских округов. Претендент формирует программу, обеща­ет сделать для села или окру­га полезные, нужные вещи. За него проголосовали, он стано­вится акимом и автоматически встраивается в вертикаль влас­ти – через акимов района, обла­сти и до самого верха.
 
Нередко возникает диссонанс между госуправлением и самоу­правлением – это серьезная про­блема, которая может вылиться в недоверие со стороны избира­телей, как минимум. Население скажет: нам обещали и не сде­лали, – а это часто бывает. Если мы начнем проводить полноцен­ные выборы глав регионов, мо­жет случиться то же самое. Кан­дидаты в акимы области будут привлекать электорат под свои знамена, но чтобы потом по одобренным народом програм­мам работать, их надо будет со­гласовывать с администрацией Президента, с правительством. Не факт, что там все обещанное примут, что совпадут все планы, доходы, расходы и так далее.
 
Чтобы не возникало жестких противоречий, нужно прове­сти кардинальные, глубокие, всеобъемлющие реформы в си­стеме управления регионами. Не уверена, что мы готовы к этому, по крайней мере до тех пор, пока не будет повышена роль местного самоуправления в принятии управленческих ре­шений в регионах.
 
– Подведите черту…
 
– Совсем недавно прошли президентские выборы. Страна оказала доверие Касым-Жомар­ту Токаеву. В том числе в реше­нии кадровых вопросов. Дове­рили Президенту, значит, дове­рили и главе региона.

На семейном снимке супруги Жилкишиновы – Зубайда слева, а Жумабай в центре. 1954 год.

Семейный подтекст

История эта начиналась тра­диционно для казахских семей, и необычно, если вникать в тон­кости родственных отношений. Жили-были дед Жумабай Жил­кишинов с женой по имени Зу­байда в Новоалексеевке, славян­ском поселении в Убаганском (сейчас Алтынсаринском) райо­не, где ее называли Зоей.
 
В детстве Зайра считала их своими родителями, потом люди зачем-то сообщили, что она приемный ребенок. Позже ей объяснили, почему так выш­ло. Бабушка Зубайда, мастерица на все руки, работала когда-то швеей в детском доме, где вос­питывалась сирота Айман. Зу­байда на тот момент была вдо­вой, родившей шестерых детей, никто из которых не выжил.
 
Одинокую ее взял в жены Жумабай. И вместе они решили удочерить Айман (той было уже 13 лет). Вырастили, отдали за­муж. Зять Мырзакан Утегенов работал парторгом в Большой Чураковке, позже его перевели в Тургай. У Айман рождались дети и умирали один за другим. Когда родилась Зайра, приехал Жумабай: «Заберу ее, сами вос­питаем». Удочерил, дал свою фамилию, а когда выросла, по­просил не менять фамилию в замужестве: больше некому ее было передать. Так Зайра до сих пор сама Жилкишинова и стар­шая ее дочь на этой же фами­лии.

Автограф от гостьи

Приезд гостей – событие тра­диционное. Но, как вспоминает Зайра Жумабаевна, милая, ин­теллигентная женщина по име­ни Мариям, приехавшая к Жил­кишиновым в Новоалексеевку, привела всех в радостное смя­тение. Главным подарком, что она привезла, стала книга сти­хов, изданная в 50-е годы и по­даренная родственникам. Кни­га с автографом.

Жумабай и Зайра. 1967 год.
 
Дед Жумабай был неграмот­ным, но работал бригадиром конефермы, а это должность подотчетная. Специальных бланков для отчетов не было – документ составлялся на те­традных листах. Зайра помога­ла деду в его работе, он запоми­нал, где что написано, в конце ставил свою замысловатую ро­спись, которую никто не мог скопировать.
 
Другое дело бабушка Зубай­да: она писала арабской вязью, умела читать на русском и ка­захском, выписывала журналы «Жұлдыз», «Қазақстан әйелдері», «Мәдениет және тұрмыс». Бабушка восполняла знания Зайры о казахской литературе и истории, которых в то время не давали в школе. Зайра Жу­мабаевна говорит, что казахов, героев Великой Отечествен­ной войны, она тоже не знала бы, не будь бабушки Зубайды. Поэтому книгу родственницы-поэтессы Жилкишиновы высо­ко ценили и берегли, но после их смерти реликвия исчезла.

Личность же самой поэтессы Зайра открыла в полной мере, когда поехала учиться в Алма- Ату.

«Узнай про Мухамеджана»

Бабушка Зубайда тосковала о своей родне, растерявшейся на просторах страны. То голод, то репрессии, то война – на что крепкие у казахов родственные связи, но и те порвались. Сво­его племянника Мухамеджана Фаризова уже сорок лет как не видела. Когда Зайра уезжала в Алма-Ату учиться, бабушка дала ей семейную фотографию: покажешь ему, вспомнит. Най­ти Мухамеджана поможет Ма­риям–апай, сказала бабушка. Адрес поэтессы у Жилкишино­вых был. С этого все и началось. Мухамеджан Фаризов заведо­вал кафедрой в мединституте. Но не только его увидела Зайра в столице.

«Будь как дома»

Мариям-апай жила в прави­тельственном доме, выделен­ном специально для деятелей культуры. Пятиэтажка в пре­стижном районе Алма-Аты, с которой соседствовали государ­ственные и культурные учре­ждения. Семья Кунаевых жила неподалеку.
 
В свободный от учебы день Зайра пришла в гости к народ­ной поэтессе. Встретили ее, как встречают родных, приветливо.
 
– Ты деревенская, в большом городе мало что увидишь, если никто не поможет, – сказала Мариям-апай. – Приходи к нам по субботам и воскресеньям, будь как дома, Калима покажет тебе Алма-Ату.
 
Калима – двоюродная сестра Зайры – в то время училась на втором курсе КазГУ и жила у Хакимжановой.

Так все и пошло. Вот в сквере напротив дома прогуливается знаменитый на весь мир казах­ский баритон Ермек Серкиба­ев, рядом с ним идет его жена. Они живут в другом доме, тоже элитном, как сказали бы сегод­ня. Вот танцовщица Шара Жи­енкулова, которая живет в том же доме, что и Мариям-апай. Писатели, поэты, произведения которых бабушка Зубайда чита­ла в журнале «Жұлдыз» (казах­ский аналог «Роман-газеты»), выходили из своих квартир, за­нятые делами и заботами, или отправлялись на отдых или, на­оборот, возвращались домой.
 
Но это была парадная сторона бытия, открывшаяся Зайре как сказка. Сама же Мариям-апай жила жизнью глубинной, вме­сте со своим поколением. Еще недавно подвергшийся репрес­сиям культурный фонд респу­блики, сейчас был обласкан го­сударством, но люди не забыли пережитые страдания и утраты.

Зайра Жумабаевна с внучкой Аяжан. Ноябрь 2022 года.
 
Жены врагов народа держа­лись друг друга еще с 30-х. Ма­риям-апай, сама вдова врага народа, сдружилась с Кульжа­мал Майлиной, репрессирован­ной вместе с мужем-писателем в 38-м, лишь казни избежала в отличие от него. Часто бывала в доме поэтессы женщина, ко­торую Зайра считала матерью Алии Молдагуловой, но, ско­рее, это была ее тетя или стар­шая сестра – Алия рано лиши­лась матери. Все, кто бывал у Мариям-апай, были обожжены репрессиями или войной.

Театральные встречи

Зайра вместе с сестрой побы­вала в лучших театрах и кино­театрах Алма-Аты. А Мариям-апай нечасто выходила из дома: болели ноги. Исключения дела­ла для творческих вечеров сво­их друзей. В таких случаях ее сопровождали Калима и Зайра. В 1968 году в театре имени Ау­эзова отмечали юбилей журна­ла «Жұлдыз». Мариям-апай там все узнавали и оказывали вни­мание.
 
– Подошел красивый немоло­дой мужчина, поприветствовал апай, и она познакомила нас: «Это Бауыржан Момышулы, ты слышала о нем», а ему: «Это Зай­ра, студентка, приехала учиться в Алма-Ату с моей родины, из Кустанайской области».
 
Зай ра переж ива ла такие мгновения внутри себя. Внеш­не она оставалась скромной, за­стенчивой девушкой, не считав­шей, что может общаться с дру­зьями апай на равных, вникать в их разговоры и воспоминания.
 
В 1982 году, когда Момышулы не стало, она с горечью ду­мала, что слишком быстро про­неслась его звезда, что только после смерти ему присвоили звания, которые он заслужил при жизни. Но все-таки и Зайре выпали мгновения, остановлен­ные благодаря Мариям-апай, и она могла увидеть и услышать человека, стоявшего насмерть не только под Москвой, но и в сложных творческих и общест­венно значимых событиях.

Последний разговор

В ноябре 1991 года в Алма- Ате проходил семинар на тему хозяйственной и экономической реформы в Казахстане. Каждый район республики прислал сво­их специалистов. Зайра пред­ставляла совхоз имени Маяков­ского Алтынсаринского района. Жила в гостинице, ежедневно посещала занятия, свободного времени не было.

– Только в предпоследний день командировки я проведа­ла Мариям-апай, – вспоминает Зайра Жумабаевна. – Она об­радовалась встрече, но огорчи­лась, что все это время я жила в гостинице, а не у нее. Сказала: не отпущу, останешься сегодня у нас.
 
В кабинете Мариям Хаким­жановой стояли две кровати: для самой апай и для ее гостьи – той или иной. Многие ее посе­щали из разных городов и сел. По словам Зайры Жилкишино­вой, апай писала стихи по но­чам. А разговоры с гостями за­тягивались до утра.
 
– Мы проговорили всю ночь. Как я жалею, что тогда не было нынешних телефонов и дикто­фонов. Столько сказанного апай потерялось, подзабылось. В по­следнюю нашу встречу я, ко­нечно, не думала, что больше апай не увижу.
 
В 1995 году Мариям-апай не стало. Зайра Жумабаевна не смогла ее проводить. Позже, на могиле поэтессы, извинилась.
 
Хороший памятник стоит и хорошие, известные люди поко­ятся рядом с ней. Для меня это утешение.
 

Звонок первый

Вера БОНДАРЬ живет в селе Щербиновка. 28 сентября она приняла роковой звонок, который унес из ее жизни спокойствие. Интересно, что ей позвонили не на мобильный телефон, а на стационарный.

– Мне позвонили на домашний номер около четырех часов дня. Мол, представители технической поддержки одного из банков. Якобы от моего имени поступила заявка на получение кредита. Я сказала, что никакой заявки не подавала. Они подхватили, сказали, что надо остановить мошенников и отменить заявку.

Вера Васильевна сказала, что готова приехать в банк на следующий день. Но разве мошенники отстанут, если уж начали разговор. Женщина признается, что в итоге они ее убедили.

– В какой-то момент мозг перестал работать, я стала выполнять все, что они мне говорили.

Звонок второй

Женщина легла спать с мыслью, что избавилась от мошенников. Но они только вошли во вкус. На следующий день вновь позвонили. И с помощью тех же уловок (якобы есть еще много заявок от других банков) повторили тот же самый путь, что и накануне.

Злоумышленники обманули нашу землячку с помощью системы Any Desk. Это запатентованная программа, которая обеспечивает удаленный доступ к персональным компьютерам и другим устройствам. Ее не задумывали как мошенническую, но могут использовать именно так.

– Они хорошие психологи и манипуляторы. Осознала, что меня обманули, и не могла прийти в себя. Муж весь вечер старался меня успокоить. На следующий день я отправилась в полицию, – делится пострадавшая.

Один банк одобрил женщине сумму в размере 200 тысяч тенге. Второй на сто тысяч.

Разбирательства

В ОВД района Б. Майлина сразу отреагировали и признали сельчанку потерпевшей. Следователь полиции даже стал звонить по горячей линии в оба банка. И выяснил имена людей, на которых были переведены средства.

Более того, во втором банке (в котором оформлен кредит на сто тысяч) приятно удивили. Там ответили, что сами заподозрили неладное в движении по счету и заблокировали его. Поэтому деньги никуда не ушли. И такое бывает! Но вот со вторым банком все сложнее. Бондарь отправилась в филиал банка в Костанае.

– Хотела встретиться с начальником службы безопасности, но так и не дождалась. Затем стали приходить СМС-сообщения и звонки на телефон о том, что я должна платить по кредиту. Мои доводы никто не слушал. Я написала заявление в банк, стала вести с ними переписку. Но во всех ответах получается, что я добровольно все сделала и теперь обязана платить кредиты. Хотя и я, и банк – обману тая сторона. Но они не хотят в этом разбираться.

Почему тогда в один день на одного и того же человека с одной и той же суммой дохода оформляют второй кредит, его одобряют? Я обратилась на сайт банка к виртуальному помощнику и получила ответ, что второй кредит можно оформить только через два месяца с условием выплаты по первому. Как это понимать и кто кого обманывает? Видимо, у мошенников более сильные программисты, чем в банках, в которых работает онлайн-кредитование, – возмущена женщина.

А вот со вторым банком все сложилось удачно. Ей позвонили из службы безопасности, выяснили все подробности и посоветовали написать заявление о закрытии счета. Впоследствии женщина написала письмо, приложила документы и получила ответы. На данный момент перед вторым банком нет задолженности. Вера Васильевна не понимает: как в одном банке видят и предотвращают подозрительные действия, а в другом нет?

«Платить не буду»

Жительница Щербиновки все еще уверена, что права, и не собирается выплачивать кредит в 200 тысяч. А представители банка постоянно шлют требования.

– Мне даже говорят, что у меня могут арестовать счета, недвижимость, землю, и упоминают о том, что у меня есть дочь. Как это понимать? Как угрозу моему ребенку? Я не собиралась брать кредиты, они мне не нужны, но и платить за мошенников тоже не намерена. Живу по средствам, работаю, чтобы содержать свою семью, недвижимости у меня нет, земли нет, счетов в других банках нет. Если такой разгул мошенников, надо чтото делать. Менять систему! Банки должны быть заинтересованы в своей репутации и не раздавать деньги кому угодно.