Тонкий щит

В Костанае состоялись областные соревнования по туристскому многоборью на искусственном рельефе. Они были приурочены к 130-летию со дня рождения Беимбета Майлина. Участвовали 18 команд – 12 юношеских и шесть юниорских. Соревнования проходили в спортзале регионального центра физической культуры и дополнительного образования. В зале есть скалодром, а на потолке также металлические фермы, пригодные для занятий туристским многоборьем (или спортивным туризмом). В заключительный день соревнований три команды юниоров ожидала сложная спасательная дистанция.

Команда из села Тимирязево (Сарыкольский район) на старте спасательной операции застопорилась. У ребят и девушек запутались веревки. Кроме того, заметно, что спортсмены не привыкли работать в команде. Фанерный щит скалодрома в их школе довольно тонкий и прогибается, если даже один взрослый пытается пройти трассу. Поэтому совместная работа трех-четырех ребят на одном блоке недопустима по причине безопасности.

Мода?

По легенде спасательной операции юноша повредил правую руку и правую ногу – не мог ими двигать. Задача спасателей – правильно зацепить пострадавшего, поднять на высоту, затем переправить горизонтально по веревке на другой блок, и только потом спустить. Контрольное время – 40 минут.

Здесь можно отметить, что некоторые команды вовсе не вышли на этап спасательной операции. Только три из шести юниорских команд решились на это. Многие туристские команды не имеют большого опыта в спасательных работах и транспортировке условного пострадавшего в туристском многоборье.

Где установлены скалодромы? В Костанае, собственно, там, где проходили соревнования, также в школе №30, в Школе детского творчества. По региону – в Тимирязево (Сарыкольский район), в селе Первомайское (Мендыкаринский), в селе Павлова (Костанайский). Есть в Карасуском районе, Лисаковске, Аркалыке и Рудном. Важно отметить, что большинство указанных скалодромов смонтированы недавно. Это дает надежду, что оборудование школьных спортзалов скалодромами становится трендом.

Цена и польза

Скалолазание – тренировка для всех мышц тела, включая глубокие. Большую пользу приносит сердечно-сосудистой системе, исправлению дефектов осанки, разрабатывает суставы пальцев ног и рук. Помогает развивать координацию движений, гибкость и избавляет от психологических зажимов. Скалодром в спортзале регионального центра разбит на пять трасс. Они разделены по сложности (это просто вертикальная трасса, с отрицательными углами наклона, с наличием парапета).

Скалодром оборудован толстым фанерным щитом, опирается на внушительную металлоконструкцию, которая прикручена к фасадной стене анкерными болтами. Это надежный монолит, и его устанавливали специалисты из республиканской федерации скалолазания. Оборудование и его установка несколько лет назад обошлись в 10 миллионов тенге. В принципе, цена изменилась не намного и в современных реалиях. Если учитывать долгосрочную пользу скалодромов – это невысокая стоимость, уверены специалисты.

Кошелёк

Кроме, собственно, физического развития детей, обладание навыками туристского многоборья (и скалолазания, в частности) дает трудовые перспективы. На соревнованиях и в юниорской, и в юношеской категориях победу одержали команды из детской деревни семейного типа «Жануя». Они тренируются в спортзале регионального центра и трассы им знакомы.

Хотя трудно привыкнуть к трассам, так как их сложность возрастает в зависимости от зацепов. Каждый щит в скалодроме оснащен нарезными отверстиями (бульдогами). В них вкручиваются зацепы – их величина, разброс по трассе значительно усложняет или упрощает прохождение маршрута. Как бы ни было, команды «Жануи» – бесспорные фавориты последних соревнований по спортивному туризму на искусственном рельефе.

– Много моих учеников после окончания школы ушли в сферы, связанные с высотными работами, в промышленный альпинизм, – рассказал Олжас Оразалин, педагог дополнительного образования и тренер победителей. – Многоэтажки у нас в основе старые, часто необходимо делать ремонт. Недавно мой знакомый пытался нанять бригаду и столкнулся с тем, что там очень длинная запись – на месяцы вперед. И дефицитная, и высокооплачиваемая работа. С этим соглашается Назым Аманов, старший тренер области по спортивному туризму и туристическому многоборью: «Спасатели, пожарные, промышленно-альпинистские компании с удовольствием берут ребят из туристских команд. А еще работа на высоте очень хорошо оплачивается за границей – в странах, где много небоскребов».

Пример

Скалодром есть и в Рудном. Но он предназначен для боулдеринга. Это лазание без использования страховочной веревки по коротким и сложным маршрутам высотой 3–5 метров. В качестве страховки используются специальные маты, а не веревки и карабины.

Надо сказать, что в Рудном живет лучший скалолаз области – Доминика Стефанович. И вообще в Рудном находится областная федерация скалолазания. Но скалодрома в городе не было до 2023 года. Его открыли благодаря туристскому клубу «Экстрим» и заявке в проект «Tugan qala – Родной город» (направлен на улучшение социальной городской инфраструктуры). Профессиональный скалодром в Рудном специалисты считают одним из лучших в Казахстане.

Конечно, не во всех населенных пунктах области есть такие компании, как ERG в городе горняков. Но и школьные скалодромы по цене вполне доступны не только для гигантов промышленности.

Не обман зрения

Автор этого материала на днях увидела даже не мышь, а крысу в опасной близости от своего жилища. И от себя. Случившийся когнитивный диссонанс тяжело передать словами: вроде бы крыса занимается своими делами, деловито прогрызает нору в монтажной пене, которой заделан дверной косяк, и уже на полтушки внутри соседней квартиры, но, с другой стороны, – все это происходит в подъезде на пятом этаже! Из свидетелей только собака, которая не решилась мешать грызуну. Крыса в какой-то момент почувствовала на хвосте недоуменные взгляды, развернулась и степенно направилась на шестой, технический этаж. Мы с собакой продолжили наблюдать.

В той квартире, которую крыса пыталась вскрыть, уже несколько месяцев никто не живет. На площадке еще две квартиры с жильцами, и здесь монтажная пена нетронута. В обеих есть и люди, и животные. Случаен ли выбор грызуна? Не заставившая себя долго ждать паника натолкнула на мысль разузнать об этом побольше. Ведь опасность того, что нежеланная гостья проберется в мой дом, наверняка есть.

Нашествие

В службе дезинсекции (в этом случае, скорее, дератизации) моему звонку удивились.

– Крыса? Декоративная или дикая? – поинтересовался оператор.

– Дикая.

– А как вы это поняли? Видели ее?

В общем, слышалось недоверие. Но затем оператор с сочувствием объяснил, что для собственного успокоения лучше купить ловушки-липучки. Организация в этом случае может помочь только отловом.

С большей готовностью информацию о грызуне-домушнике принял председатель нашего ОСИ: обслуживающие организации состоят в большом количестве чатов, где жильцы рассказывают и не такие истории.

Оказывается, на нашествие грызунов жалуются многие жители многоэтажек. И ОСИ нашего дома совсем недавно травило мышей в подвале: они стали появляться в квартирах нижних этажей. А крысы и вовсе до верхних дошли, в чем лично убедилась. Жители одного из новых микрорайонов поделились «сногсшибательным» видео, где грызун не очень удачно выбрал вход в квартиру и теперь барахтается в унитазе. Поступали обращения от жильцов новых домов – мол, заселились в квартиру, и поймали там двух крыс.

В нашем же доме, но в другом подъезде, недавно на ловушки попались несколько мышей. У страха глаза велики, как известно. В надежде, что мне встретилась просто крупненькая мышь, рассмотрела все фото. Моей фотофиксации, к сожалению, нет, так как в этот момент мозг обдумывал план эвакуации с этажа. Но это точно была крыса.

В процессе эволюции

Биолог Андрей Андрющенко пояснил: крысы – вездеходы, они умеют карабкаться, протискиваться.

«Там, где стоит что-то непреодолимое, прогрызут. У них прекрасные зубки. Умеют плавать. Канализация – это влажный переход с воздушными карманами. По ней они ходят беспрепятственно. Особенно в домах, где хорошая вентиляция в канализации. Бегают и по вентиляционным шахтам, – рассказывает Андрей Валентинович. – Насчет того, что крыс стало больше, скажу так: если здорово увлажнились какие-то районы города, грызуны перейдут в более сухие. Это даже не вопрос. Крысы – большие чистюли. Когда не едят и не спариваются, то чистятся. Намного лучше, чем кошки вылизывают себя. Умеют пользоваться лапками, как полноценными ладошками. В процессе эволюции крысы приспособились жить в таких местах, где другие жить не могут, поэтому на них не действуют инфекции. Зато они ее разносят. Например, те крысы, на которых могла подействовать чума, давно вымерли, более современные научились с этой инфекцией жить».

Грызуны размножаются с огромной скоростью. К примеру, если рассматривать безопасное и сытое существование крыс, то в таких условиях через пару месяцев их количество возрастет в разы. Причем через два месяца крысята уже будут вполне зрелыми и готовыми к размножению и разнесению заразы. «У нас возмущаются насчет бродячих кошек и собак. А это буфер между нами и нежелательными животными, – добавляет Андрей Андрющенко. – Кошки – буфер между людьми и крысами, мышами. Собаки – между нами и крысами. Потому что далеко не каждая кошка справится с ними. Крысы крупные и сильные.

Поэтому в разумном количестве бродячие кошки и собаки обязательно нужны. Крысы ищут пищу везде, где могут. Люблю и уважаю этих животных, когда они, что называется, культурные. Но люди правильно делают, что опасаются уличных. Загнанная в угол крыса опасна. Ее укусы можно сравнить с порезами ножом. Убить крысу с одного удара очень сложно – уметь надо. Она будет защищаться до последнего. Укус любой крысы может перенести вам бешенство. Как только крысенок покрывается волосяным покровом, приобретает весь набор паразитов родителей. И бороться за свою жизнь до последней капли крови будет и крысенок, и взрослая особь. Понятное дело, если они будут чувствовать опасность».

Кошки сыты – мыши целы

Это связано, объясняет биолог Андрей Андрющенко, но связь не такая прямолинейная, как может показаться. Бездомных кошек обычно кормят очень щедро. Они не могут съесть все – за ними доедают как раз мыши. А сытые животные лучше размножаются. И кошки, и мыши. Когда рождаются котята, добрые люди переводят дворовых любимиц на еще более усиленное питание. Вместе с ними лучше питаются и мышата. Выход ли совсем не кормить бездомных кошек? Конечно, нет. К тому же, нет прямой взаимосвязи между голодом кошки и ее желанием съесть мышь. Некоторые умеют ловить мышей, а некоторые нет. И даже боятся грызунов. А могут и подружиться с ними. Но «некультурная» (не домашняя) крыса или мышь – это нежелательные для дома животные, дружить с ними не стоит.

«Крысы всеядны. Они питаются растениями, но на самом деле уже так приспособились, что могут есть все. Даже, например, старую обувь. Едят полимеры. Ради того, чтобы пройти преграду, съедят гипсовую решетку, гипсокартон пробьют, пену. Трудолюбия им не занимать. Это социальные животные, что предполагает жизнь в группах. Встречаются особи, которые предпочитают одиночество, но таких очень мало. Крысы умнее собак. Прекрасно поддаются тренировке. Если дома живет домашняя крыса, то не заведутся мыши. В антропогенном ландшафте надо бороться, как минимум всем домом. Крыса пришла с улицы и неизвестно, что с собой принесла.

Был у меня случай, завелся полевой хомяк у женщины. Спрашивает, как вывести. Отвечаю: «Лопата». Она сомневалась, спросила, а что если ядом. Говорю: «Лопата». Все же купила отраву. Он съел, пропал. Через неделю вылез тощий, злой как черт, стал гонять хозяйку по даче. Загнал ее на стол, а сам надергал себе морковки. Пока не пришел брат женщины с лопатой.

Крысы умеют общаться между собой, предупредят, что на пути человек. Это ведь без сомнения хищник, который больше и сильнее их. Постараются уйти с пути. Если плохо получается защищаться, то обороняться будут до последнего».

КАК БОРОТЬСЯ?

Если у вас есть домашние животные, травить грызунов ядами нежелательно. Можно использовать ловушки, капканы, липкие ленты, но расположить их нужно так, чтобы ваши питомцы не имели к ним доступа.

Если домашних животных у вас нет, то к ловушкам можно добавить яды и отравы. Их можно приобрести в специальных магазинах. Там, кстати, отметили участившиеся обращения костанайцев за средствами от грызунов.

В гармонии и понимании

«КН» уже были в гостях у семьи Рустама ШУКУРОВА и Муаззамы МАНСУРОВОЙ, тогда они воспитывали 36 детей. Сейчас уже 55. Трое из них – биологические. Остальных взяли в семью по разным формам устройства.

– У вас, наверное, по стране самое большое количество детей?

– Может, нас поэтому в первую очередь и отметили на республиканском конкурсе, – шутит глава семейства. – В семье, которая заняла второе место, 18 детей, как нам сказали. В таких проектах раньше не участвовали. Ролик надо было подготовить, рассказать в нем о семье. На областном конкурсе увидели такие семьи, целые поколения, династии спортсменов. У нас тоже есть спортсмены, но не династии. Нам Почетный гражданин Лисаковска Лилия Лескова сказала, что мы выиграли, потому что у нас большое сердце.

За несколько часов до награждения семья побывала на экскурсии в одном из самых главных зданий страны – Доме министерств. Эксклюзивная культурная программа, впечатляющая взрослых, а школьников тем более. Конечно, семья Шукуровых была не в полном составе. Некоторые девочки, побывав в Доме министерств, даже захотели там работать, когда вырастут.

Почти Советский Союз

Но вернемся в дом семьи. Одновременно днем в нем находятся 15-20 человек – кто-то в первую смену учится, кто-то во вторую. Пока мы беседовали с Рустамом и Муаззамой, из детских комнат за два часа не донеслось ни звука. Девочки гостеприимно встретили нас у порога, а все присутствующие дети собрались только на финальное общее фото. Хорошо ли, что детей совсем не слышно? Рустам Шукуров объясняет: дисциплина очень важна. Не скрывает, что с некоторыми детьми непросто.

– У нас было два возврата. Девочка-подросток убегала периодически. И парень десятиклассник. Сам попросился к нам. Но не сложилось. Убежит, вернется, снова убежит. Я спрашивал его, может, что-то не устраивает. А такие бегуны – это риски. Из-за одного остальных же могут забрать.

– Еще планируете брать детей?

– Хотим, – уверенно кивает Муаззама.

Дети в семье двенадцати национальностей. «Еще три и Советский Союз будет», – шутит Рустам. Самому младшему ребенку пять лет. Его приемные родители взяли в семью в три года. Говорят, что время в их насыщенной жизни летит так быстро, что и не замечают, как дети вырастают. Впрочем, они для Рустама и Муаззамы всегда дети, сколько бы лет им ни было.

Муаззама следит за домом, очень много времени проводит у плиты, но при этом успевает уделять внимание каждому ребенку, как и Рустам, который «за» то, чтобы семья пополнилась.

– В вашем случае семейный менеджмент – сложная штука. Как вы вдвоем со всем этим справляетесь? Кто за что отвечает?

– Все делаем вместе. Друг другу помогаем, – говорит Рустам.

Недетские трудности

– Перед тем как взять детей, с каждым знакомитесь. Как вы понимаете, подходят они вам или нет? Или вы всех подряд берете?

– Мы заходим в Детский дом, спрашиваем: «Ты хочешь к нам?». Если ответ: «Да», отвечаем: «Пойдем с нами». По закону мы можем поинтересоваться, есть ли у биологических родителей проблемы по линии медицины. Но мы не интересуемся. Считаем, что если мать была наркоманкой, то ребенок ни при чем. Если Бог нас свел, значит, так надо. Хотя не будем скрывать, некоторые дети сложные.

– У детей в семье формируется привязанность. Они потом, выходя из вашего дома, связь поддерживают, приезжают со своими семьями?

– Кто-то часто приезжает, кто-то связь поддерживает, но редко видимся. Некоторые отдаляются. В основном те, кто установил связь со своими биологическими родителями. К сожалению, был случай, когда одна из приемных девочек, которая начала общаться со своими биологическими родителями, бросила учебу в университете.

И такое бывает: общаются, потом пропадают, на звонки не отвечают, а спустя время с цветами приезжают, просят прощения. Первый и второй мы можем простить, но третий раз – уже все. Семья – это не мусорка: захотел – выкинул, так не пойдет. Семья – это святое. Перед семьей есть обязательства, – говорит Рустам.

Куда столько?

Супруги легко объясняют, почему захотели, чтобы их семья была такой большой. Рустам с детства хотел одиннадцать детей – по количеству игроков в футбольной команде. Он сам из многодетной семьи. Как и Муаззама:

– Когда я училась в институте, нас отправили на практику в Детский дом. Мне жалко стало девчонок и мальчишек. Тогда решила, что обязательно возьму в свою семью детей на воспитание. И Рустам хотел большую семью. Своих детей получилось родить только трех – два сына и дочь. Когда решили взять приемных детей, то планировали сначала двух. Но в первый же раз взяли семь: пять мальчиков, две девочки. Из 55 детей больше, кстати, мальчиков.

– Девочки, наверное, к вам как к матери, больше тянутся?

– Много зависит от того, какая у ребенка история жизни. Одна девочка меня сначала вообще ненавидела. Говорила, что мама ее держала в собачьей будке. Она всегда что-то выискивала, то у меня не так, то не так. На меня всю ненависть вымещала. Объясняла ей, что я – другой человек. Мол, не хочешь, чтобы я была твоей мамой, буду тетей, подругой. Так потихонечку и подружились. У многих детей переживания. И главный вопрос, который они себе задают – почему их бросили.

– Удается души детей излечить?

– Не всегда.

– Им всем нужна в идеале психотерапия? Или как?

– Одного разговора, конечно, не хватает, – говорит Рустам.

– У нас советское воспитание. Мы их максимально учим самостоятельности, – подхватила многодетная мать. Ребята по-разному обращаются к своим приемным родителям – кто-то ласково называет Муаззаму апа, кто – мамой, а Рустама – папой.

 – Как вы считаете, что для родителя главное в общении с ребенком, когда у него трудный – переходный – возраст?

– Честность, – не задумываясь говорит Муаззама.

– Отвечать за слова, – так же быстро выдает Рустам. – Если ты пообещал и не сделал, на это должны быть уважительные причины. Иначе тебе верить уже больше не будут. Любовь маленьким нужна. Ребенок постарше нуждается в надежности, уверенности в будущем. И нельзя на детей давить. Им доверять надо.
 

ДЕТИ

АЗИЗА
– Нравится учиться?
– Да.
– Какой предмет больше всего нравится?
– Гулять.

МАРГАРИТА
– Как вам в министерстве, что понравилось?
– Всё! Там классно.
– Что понравилось в Астане?
– Мне всё запомнилось. Больше всего в министерстве.

ВИКА
– Хотела бы работать в министерстве?
– И да. И нет.
– Чем помогаете маме?
– Я помогаю на кухне.

ДИЛЬНАЗ
– Ты за что отвечаешь дома?
– Я убираю в комнате нашей общей. Мы дружно живем.

БОГДАН
– Тебе нравится в школе?
– Да.
– Знаешь, кем хочешь стать, когда вырастешь?
– Учеником.

НАТАША
– Вы гордитесь своими родителями?
– Очень.
– Почему? В чем они для вас необычные?
– Если бы не они, нас бы никто не взял. Спасибо им. 

Важнее всего люди

– Начнем с главного…

– Да, с главного режиссера, – рассмеялась Евгения.

– Для вас в чем отличие между режиссером и главрежем? Первому, вероятнее, проще: вот материал, вот актеры – работаем. Второму куда сложнее – объять необъятное.

– Есть такое. Но для меня важнее, что я могу принести намного больше пользы, будучи главным режиссером, потому что могу не только конкретных артистов выбрать на конкретный спектакль, чтобы взаимодействовать. А могу больше людей включать в работу, дать им свой опыт, свои знания. И в результате пополнить актерский багаж более сложными инструментами преображения.

– Напомню, раньше вы были за то, чтобы оставаться «свободным художником», который может запросто ставить спектакли в разных театрах, в разных странах. Сейчас должность главрежа обязывает ко многому и, возможно, ограничивает ваши мечты. Или нет сожаления?

– Нет, я здесь не в закрытом пространстве. Есть возможности сотрудничества, которые открыты. И потом, сотворчество с другими театрами обогащает костанайский. Если будут интересные предложения, буду выезжать на постановки.

– Какие у вас теперь обязанности?

– Сейчас я к вам пришла после того, как мы расписывали план на весь предстоящий сезон. Запланировали много интересных проектов, больших и малых. Могу ли все секреты раскрывать?!

– Хорошо, комедии будут?

– Да.

– Приглашенные режиссеры к нам приедут?

– Надеемся, приедут.

– Будут поиски новых актеров?

– Думаю, что театр заинтересован пополнять коллектив новыми ДНК!

– Главный режиссер имеет право вмешиваться в любой спектакль?

– Да.

– И как, уже вмешались?

– Нет, выяснилось, что у меня столько новых дел – документальные, бытовые, организационные. Но мне сейчас это было нужно. Очень хотелось приземлиться, и я рада, что приземлилась сюда, потому что для меня костанайский театр особенный. Искренне это говорю. Кстати, мой дебют случился именно здесь со спектаклем «Руки у нас холодные». Профессиональный, большой дебют, когда полным циклом выпускаешь спектакль – от замысла до последнего аккорда. До этого, что я ставила в Москве и Ростове, не совсем в полном виде были мои постановки. А здесь это было большое событие в моей жизни. И хотя поступали предложения работать в других театрах, выбрала костанайский: он мне ближе всех. Мне важнее всего люди, с которыми работаю.

Искусство взяло верх

– Заглянем в автобиографию. Вы откуда?

– Родилась в Ростове-на-Дону. И оттуда поехала учиться в Москву.

– В ГИТИС?

Не сразу, вообще у меня четыре образования. Первое – для родителей, специалист по связям с общественностью. Они были против, чтобы я занималась искусством, мол, это бедные люди. Хотя у меня вся семья связана с искусством – все музыканты. Хотели мне другой жизни, более состоятельной, чтобы была возможность хорошо зарабатывать. А тут они уехали на море. Я же весь предыдущий год откладывала стипендию. И пока родителей не было, поступила на дирижера в Ростове. Когда родные вернулись с отдыха, конечно, возмущались. А я училась параллельно в двух вузах. Мой основной инструмент – фортепиано. Получила дипломы, и как дирижер тоже. На тот момент уже работала в местном молодежном театре режиссером. Затем прошла кастинг как актриса в крупный театр. Причем сразу на главную роль.

– И какую? Джульетта, Катерина, Офелия?

– Это была современная драматургия, пьеса «Как живые». Роль Насти.

– Романтическо-лирический образ?

– Нет, очень жесткая современная драма, в которой девушка сходит с ума.

– Но пока без актерского образования?

– Пока. Хотя успела сыграть несколько ролей. Потом собрала свой театр-студию. После – в Костанай.

– А когда третье и четвертое образование проскочили?

– Поступила на заочное отделение, на режиссуру музыкального театра в Санкт-Петербурге. И потом был ГИТИС.

– Это же сколько лет потратили на учебу?

– Училась параллельно много где.

– И как родители все это восприняли?

– Очень им это не нравилось. Взяли слово, чтобы я получила то образование, какое они мне выбрали изначально. Слово сдержала. Но искусство взяло верх. Кстати, дирижерское образование сказалось на том, что все мои спектакли богаты на музыкальную драматургию.

– Сейчас, когда вы не просто режиссер, а стали главрежем, мнение родителей изменилось?

– Семья успокоилась еще во времена ГИТИСа. Сказали, что не понимали моей упертости, мол, к чему четыре образования?! А я знала, что это мне надо. Мама быстрее в меня поверила и поддержала. Папы уже к тому времени не стало, а бабушки, дедушки не очень меня понимали, мою скитальческую жизнь. Но, посмотрев мои спектакли, неожиданно вручили мне «золотую» медаль «за упорство в достижении цели».

Хочется сделать что-то по-другому

– Каждая ваша постановка у нас – это как новая ступенька в развитии костанайского театра. Заядлые театралы, постоянные зрители это признают. Даже скептически настроенные, от которых можно было ждать критики, вашего «Щенка» хвалят.

– Это очень приятно, спасибо.

– Замечу, что все эти спектакли с определенным нервом, психологически сложные, многослойные, с массой всевозможных театральных приемов. Значит ли, что и последующие спектакли будете ставить в этом же направлении? Или все перевернете и сделаете совершенно другое? Например, мюзикл…

– Нет, мюзикл требует больших ресурсов, специфичный материал. Там особая подготовка артистов. Если мюзикл делать, то блестяще. А иначе зачем браться? Плюс этот жанр требует больших вложений. Композитор, хореограф, музыкальный руководитель, плюс другая работа художников, костюмеров – большая команда нужна. Плюс подготовка актеров – и физическая, и вокальная.

Я уже сама об этом думала: что дальше? Понимаю, когда приезжаешь куда-то, тебе надо, пусть это прозвучит слишком откровенно, всегда поставить «верняк». Ты, как режиссер, должен жестко попасть в это определение, за которым и интересы зрителей, и возможности артистов. Это должно быть как вспышка. Ты, как приглашенный режиссер, приехал, поставил и… артистам потом это играть без тебя. Поэтому эта постановка должна быть особенной. Тебе нужно получить этот успех. Приехать и сделать чтото удивительное.

Учитывая, что за моей спиной институт, это проекты ГИТИСа. Опозорить родной вуз нельзя. Поэтому приезжаешь и берешься за работу, которая в итоге станет ярким событием. Это правда. Но я не хочу так делать всегда. Очень хочется сделать что-то по-другому, встретиться с тем, чего я не умею в театре, не бралась за это. Да, я хорошо ориентируюсь в психологическом театре. Потому что меня этому научили. Хорошо ориентируюсь в тексте, очень люблю автора. Но хочу принимать вызовы: мне нужно пробовать разное. Не могу быть одинаковой. Поэтому не планирую, что все последующие постановки будут в этом же направлении. Но это часть меня. Каждый мой спектакль – это мои болезненные переживания. Моя работа – рассказывать истории. И это мне очень нравится!

– Приоткроете занавес – какой ваш спектакль следующий?

– Давно хотела сделать комедию, на малой сцене, актерскую, смешную, добрую, с классным текстом. Хочется очень простого, хулиганского. Уже приступили. Надеюсь, получится.

– В этом сезоне?

– Да, в этом. Давно хотела какого-то актерского баловства. Без драмы и травмы, легко, весело, задорно. Хотя очень страшно, что все ожидают от меня чего-то психологически сложного. Ты понимаешь, что задала определенную планку. И не можешь сделать хуже. Это очень волнительно, но безумно интересно!