Одним блоком

Проблема с водоохранными полосами в Костанайской области стоит не один год. Специалисты Тобол-Торгайской бассейновой инспекции поднимали вопрос не раз и не два. Из-за отсутствия оформленных документов, защищающих водные объекты региона, не получалось наказать нарушителей. Речь о тех, кто распахивает поля вплотную к берегам рек и озер, строит на берегах коммерческие объекты или жилье без соответствующих разрешений. 

Усложняло ситуацию, а также контроль за законностью использования прибрежных полос, множество отдельных документов – постановлений областного акимата. Каждое на отдельно взятый объект. Еще пять лет назад специалисты Тобол-Торгайской бассейновой инспекции настоятельно рекомендовали свести все бумаги в единый документ. Это значительно облегчает поиск нужных данных и контроль, в том числе со стороны прокуратуры.

Как отметила главный специалист отдела управления природных ресурсов и регулирования природопользования Гульжаухар Иманбаева, в 2020 году из бюджета выделили 40,5 млн тенге именно на наведение порядка в этой области. Тогда акиматы районов и городов подали списки объектов, на которых посчитали важным установить водоохранные полосы. Наиболее длинные перечни поступили из Костанайского, Мендыкаринского и Узункольского районов.

Работы по оформлению всех документов вели долго и лишь год назад утвердили постановление №344. В него вошли все участки водоохранных полос с указанием ширины как полосы, так и водоохранной зоны (см. QR-код)

Под контроль

В регионе до 2020 года можно было буквально по пальцам пересчитать водные объекты с участками установленных водоохранных зон. Кстати, до 2009 года ширина водоохранной зоны по закону значилась не меньше 20 метров. После стали требовать 35-метрового отступа.

Оформленных до этого времени участков оказалось всего 13. Стоит отметить, что ширина водоохранной полосы в 20 метров там осталась, потому что закон обратной силы не имеет.

А по новым участкам остаются вопросы. Знаков, которыми должны обозначить все водоохранные зоны и полосы, так и нет. Специалисты говорят, что это задача акиматов, если документы оформляли на государственные деньги, либо частных лиц. Также в рамках проектов, что разработали в рамках оформления водоохранных полос, должны были указать объекты, требующие выноса за пределы охраняемой территории. Контроль за исполнением тоже лежит на плечах госорганов. В частности, профильного управления областного акимата. Но по факту его нет. 

Даже специалисты ТоболТоргайской бассейновой инспекции с трудом ищут нарушителей. В пример можно привести Узункольский или Костанайский районы, где распахали немало территорий близ озер. Прокуратура тоже давала представления на устранение нарушений. Но найти того, кто разрешил это сделать, сложно. Самостоятельно выехать на проверку получается тоже далеко не всегда. Как поясняют специалисты бассейновой инспекции, в условиях запрета на излишний контроль в отношении бизнеса, нужно официальное обращение. И требуется от жалобщика чуть ли не полный пакет доказательств нарушения, включая фото и видеофакты. Такое случается, увы, редко.

А как же пляж?

Водоохранная зона позволяет властям не только ограничивать влияние предпринимателей и обычных людей на реки и озера. Благодаря оформленной водоохранной зоне можно создать общественный пляж. А их в регионе катастрофически мало. Не так давно в «КН» пришла жалоба из Карасуского района, где в райцентре вовсе нет пляжа. И оформить его пока не могут: нет водоохранной зоны.

В облуправлении природных ресурсов отметили, что пока средств на разработку проектов не выделяли. Каждый, по средним оценкам, стоит в районе нескольких сотен тысяч тенге. На всю процедуру оформления участка нужно около года: до десяти месяцев делают проект, еще около двух – на согласования и утверждение.

Специалисты отметили, что вдоль берегов рек Тобол, Аят, Убаган, как важных водоисточников, установили водоохранные зоны и полосы. А вот Каратомарское водохранилище защищено законом лишь частично.

Сегодня активно возможностью оформить водоохранную полосу пользуются частники. С завидной регулярностью на портале «Открытые НПА» для обсуждения выкладывают проекты по все новым и новым участкам водоохранных полос.

Суд идёт

Главное судебное разбирательство проходит в Рудном. Дело гражданское. Истцы – сушисты и су-шеф с приставками экс-. Взыскать заработанные деньги пятеро сотрудников, трое из которых инвалиды по слуху, пытались в костанайском суде, так как суши-бар и его хозяева находятся в областном центре. В этом обманутые повара были уверены. Однако начать рассмотрение в суде Костаная оказалось невозможным: ответчик указал, что не знаком с истцами.

Сотрудники заведения рассказали свою историю «КН». Мы связались с тем, кого ребята считали хозяином кафе. Он ответил, что у него нет бывших сотрудников, и никакой суд с ними, соответственно, не грядет. После заблокировал телефон корреспондента «КН».

Но судебный процесс все же начался. В Рудном, учитывая некоторые детали. В суд, правда, хозяин заведения не пришел. Его интересы защищает представитель. Говорит, все пять истцов никогда не работали в суши-баре. Кстати, к делу подключились и трудовой инспектор (владелец ИП два месяца назад сорвал проверку заведения), и представитель профсоюзного центра. Истцам помогает сурдопереводчик.

Аргументы и факты

Александр Смолин – слышащий, работал су-шефом. Рассказывает, что в январе этого года его неожиданно уволили. 150 тысяч тенге заработной платы так и не получил. Но доказать это не так-то просто. Работники не были оформлены официально. Однако у них есть фото с места работы.

Дмитрий Раудин – сушист, слабослышащий. Для Асель Какеновой, тоже сушиста, – он хороший друг и помощник в коммуникации: девушка не слышит совсем. Ребята уверяют, что им и еще двум людям не доплатили разные суммы. Асель тоже не была трудоустроена официально. Да, не акцентировала на этом внимания до поры до времени. Забила тревогу после того, как заболела. Ей сообщили, что может больше не приходить на работу. Асель уверяет, что хозяин заведения задолжал ей 58 тысяч тенге. Диме – 84 тысячи тенге.

– С чего вы взяли, что это ваши рабочие часы? К чему эти фотографии? – возмутился представитель ответчика, когда ребята предоставили суду фотографии с камер видеонаблюдения в суши-баре. – Истцы пытаются ввести в заблуждение. Как эти фото доказывают, что вы состояли в трудовых отношениях?

В суде выяснилось, что истцам поступали денежные суммы на банковские карты от хозяина заведения. Доказательство – банковские выписки. Но представитель ответчика отметил: эти деньги они получали для закупа продуктов. Точнее, закуп не производили, просто через их счета проводили деньги, которые они потом снимали и отдавали закупщикам. В суде Асель подтвердила: да, переводы на закуп были. Но она работала сушистом и ей не заплатили за 54 часа в этой должности.

– Лица, которые подали исковые заявления, никогда там не работали. Никогда не были кандидатами для работы. Мы о чем говорим – надо не просто там находиться, оказывать какие-то услуги, а именно осуществлять трудовые функции, обязанности. Никогда не обговаривались условия работы с ними. А деньги, которые поступали истцам, они снимали и отдавали курьеру. Платежные поручения я предоставлю, – пообещал пред

P.S. Когда материал был готов к печати, суд огласил решение. Иски бывших сотрудников суши-бара удовлетворили частично.

«КН» уже рассказывали о непростой жизненной ситуации 89-летней Тамары ЧЕПЕЛЕВОЙ (номер от 23 мая «Сделка с совестью»). Ситуация эта развернулась вокруг ее квартиры в центре города. Соседи и родственник Валерий, который перебрался из Белгородской области в Костанай для того, чтобы ухаживать за бабушкой, тогда уверяли: Тамара Степановна нуждается в постоянном присмотре, лекарствах и юридическом представлении интересов. Недоумевали по поводу того, что летом 2022 года с пенсионеркой заключила договор пожизненной ренты женщина, которая представилась ей бывшей ученицей. Но в той школе, которую назвала дама, Тамара Степановна никогда не работала. К тому же уход и содержание, которые предполагает договор пожизненной ренты, не осуществлялись. Соседи рассказали родственнику пожилой женщины, что вторая сторона договора после его заключения исчезла из поля зрения.

– Зашел – на кухне воды нет, канализация забита, документов никаких. Соседи приносили ей продукты. Сама если выходит, то дорогу назад забывает, – рассказывал «КН» Валерий.

В договоре значилось, что некая Жанна (имя изменено) обязуется пожизненно ухаживать за Тамарой Степановной (уход и содержание расписаны по пунктам) – взамен однушка. Но полностью Жанна сможет ею распоряжаться после смерти пенсионерки.

Соседи всеми силами старались помочь женщине, добивались справедливости. Сетовали в один голос, что ночью бабушка не дает спать: барабанит в дверь. А до того как по просьбе Валерия днем за ней стала приглядывать постоянно Розалина Севостьянова, нередко уходила из дома и забывала дорогу назад.
 

Валерий рассказывает, что обращался в полицию, в прокуратуру – нет состава преступления. Хотели сделать доверенность, чтобы от имени Тамары Степановны хотя бы получать для нее лекарства, но, увы. Нотариусы разводили руками, отказывали в составлении доверенности, полагая, что Тамара Чепелева не отдает отчет своим действиям. Так как же тогда, спрашивается, был заключен договор пожизненной ренты, недоумевал родственник.

 Но все же неравнодушным соседям и дальнему родственнику удалось восстановить справедливость. Стороны в суде пришли к медиативному соглашению – договор ренты расторгнут. Кроме того, суд определил, что истец и ответчик отказываются от предъявления друг другу в будущем каких-либо иных неимущественных или имущественных претензий, связанных с предметом спора.

Родственник Валерий ответил, что сейчас Тамара Степановна в пансионате. Чувствует себя гораздо лучше. В ее квартире никто не живет.

Столичная гостья говорила в деталях об этапах реализации Социального кодекса. Увеличили пособия, вовлекают членов семей в оказание услуг инвалидам. «Благодаря углублению цифровизации соцсферы будет осуществлен переход от используемой ранее заявительной формы оказания соцуслуг к выявительной форме и проактивному формату их предоставления», – отметила вице-министр. Иными словами, нужно вам оформить адресную помощь или пособие – никуда идти не надо, государство уже в курсе и ждет только подтверждения по телефону: мол, согласен получать.

Назгуль Сагиндыкова подчеркнула, что необходимость оказания адресных мер будут определять на основе данных из Цифровой карты семьи. Ее внедрили в Казахстане в этом году. Эта карта аккумулирует сведения из всех действующих информсистем госорганов. Она станет не только инструментом для определения среднесрочных и долгосрочных задач и направлений социальной политики. Но и своеобразным электронным уведомителем, информирующим людей о полагающейся им господдержке, исходя из социального статуса и степени благополучия членов семьи.

Вице-министр особо обратила внимание на то, что в рамках Соцкодекса сохранена действующая система поддержки семей с детьми. Но изменены ее параметры: продлевают срок соцвыплаты и госпособия по уходу за ребенком до 1,5 лет, монетизируют гарантированный соцпакет для детей от 1 до 6 лет из числа получателей адресной соцпомощи. Меняют в сторону увеличения и размера пособия, выплачиваемого женщинам, награжденным подвеской «Алтын алка» или ранее получившим звание «Мать-героиня», награжденным орденами «Материнская слава» I и II степеней.

– С 2025 года адресную социальную помощь будут предоставлять гражданам, имеющим доходы ниже среднего медианного (новые расчеты минимальной и средней зарплат. – Прим. авт.). Вместе с адресными мерами и вариантами трудоустройства это обеспечит семьям возможность выхода из трудной жизненной ситуации, – подытожила вице-министр