Порядок прежде всего

Снег хрустит под ногами. Я вдыхаю воздух и радуюсь искристому от мороза покрову. Он создает сказку и возвращает меня в детство.

На улицах села почти никого. Оно и понятно: зябко, занятия у школьников отменили, взрослые лишний раз из помещений не выходят. Ан нет. Вот мужчина в лисьей шапке выгуливает двух спаниелей.

– Это Дунай и Грета, – представляет ласковых псин Володя Баланчук. – Друзья из Челябинска привезли. Очень люблю животных. Живу один, самозанятый. Держу животину. Я коренной житель села. Мои родители на целину из Белорусии приехали. Я патриот. Переживаю за то, чтобы школа работала, чтобы люди не уезжали. Сам прожил 20 лет в городе, вернулся домой, и вот 15 лет один занимаюсь хозяйством.

Газ привозной. В прошлом году в селе провели водовод – теперь в домах есть вода.

– Я к брату спешу. Скорую на днях вызывали из райцентра. Брат серьезно болеет, а у нас нет даже фельдшера. ФАП просто так обогреваем, – серчает Владимир.

Самое сердце

Лермонтовская основная средняя школа как маяк: единственное не одноэтажное здание. Здесь же располагается сельский акимат, уж 15 лет как. Когда-то в селе было здание конторы, детского сада, клуба.. Сегодня, увы…

В школе пусто, тихо. Дети в связи с морозами занимаются онлайн. Светлый холл, чистый блестящий пол. Кажется, словно ремонт был не очень давно. Но встретивший нас директор Марат Жуанышев развенчивает мое заблуждение. Капремонт был в 2010 году. Просто коллектив с тех пор бережно относится к зданию.

Марат Жуанышев коренной житель. В этой же школе сам учился, теперь ее возглавляет. Четыре года назад из-за сокращения количества учеников, школе с 11 классами обучения пришлось сменить статус на основную среднюю. Эх, эти стены еще помнят, когда здание, построенное в 1977 году на 345 мест, было наполнено детьми настолько, что приходилось учиться даже в две смены! Теперь в школе занимаются 36 детей. Школа была в селе и до 1977 года. Сначала семилетка, потом восьмилетка. Здания, в котором располагалось учебное заведение, уж нет. Зато Марат Сапаргалиевич сохранил некоторые документы. Он достает из сейфа кипу тетрадей, книг. Это приказы директоров школы за разные годы. Здесь есть и 1954 год, и 1974-й. Рассматриваю записи. На 4 сентября 1974 года в первый класс зачислено 32 человека.

– Тогда директора вручную записывали приказы о зачислении, переводе и прочее, – поясняет Марат Жуанышев. – Эти записи многим потом оказались нужны – кому для оформления пенсии, кому для исторического интереса. Смотрите, какой красивый почерк! Сейчас молодые учителя так не пишут.

Богатое место

По первому образованию Марат Сапаргалиевич агроном. «Люблю до сих пор комбайны, момент, когда зерно ссыпается в закрома. Иногда еду на совещание, а в полях комбайны идут, остановлюсь, полюбуюсь», – откровенничает директор. Так сложилось, что после развала Советского Союза пришлось сменить профиль – устроился в школу, начинал военруком.

– Наш совхоз, как и многие, создан во время целины, в 1954 году. Тогда целинные поселки как грибы после дождя росли. Мы назывались Лермонтово, а более десяти лет назад нас переименовали – в им. Ильяса Омарова. Он наш земляк, – Марат Сапаргалиевич много знает об истории села.

Когда в 90-е разваливались многие совхозы, прежний директор школы решила сохранить статую Лермонтова, которая стояла в сельском парке. Марат Сапаргалиевич непосредственно участвовал в «акции спасения». Теперь Михаил Юрьевич стоит у школы. Школа спасла и обелиск ветеранам ВОВ с территории уже не функционирующей конторы. Видя, как все разбирается по кирпичикам, мужской костяк школы за девять дней перевез обелиск к школе, подкрасили, и 9 Мая жители села смогли возложить цветы на новом месте.

– Село наше богато людьми. А еще природными ресурсами. У нас есть лечебное соленое озеро, лечебные грязи. Многие из России и Германии специально в отпуск сюда приезжают. Есть пресная вода. Слышали про нашу рыбу из озера Талы? Вкусная. Грибы, ягоды… Земля подходит для животноводства. Паси, выращивай. Кто остался, тем и живут. Я, да, держу скот. Несколько лет назад научился доить коров. Детям передаем в город мясо, молоко. У меня внук растет. Два года ему.

Марат Жуанышев вспоминает времена, когда в селе работала «Иволга Холдинг»: школа получала поддержку, у жителей была работа. Предприятие организовывало для людей концерты, премии выдавали… Пришедшая на смену компания «Олжа Агро» не продержалась долго. Два года назад ушла из села. Не стало работы, специалисты разъехались с семьями. Потеряла кадры в том числе и школа. Ей очень нужны учителя информатики, физики, химии. И хотя есть программа «С дипломом в село», предусмотрены подъемные, желающих нет.

– Вот к нам приехала одна семья, муж – учитель музыки, жена – фельдшер, – говорит директор. – Открыли кружок домбры. Дети ходят. Скоро и медик выйдет на работу.

– Кружки в школе еще какие есть?

– Волейбол, борьба, баскетбол. Поставили скалодром. Осталось только инструктора на обучающие курсы отправить.

Тепло… на душе

Я поеживаюсь. В теплых брюках и в двух кофтах! Директор поясняет: «Окна старые, еще деревянные. Не один год ждем, чтобы нам выделили средства на пластиковые. Не так давно заменили кровлю, стало теплее». Окна в школе большие, высотой и шириной больше двух метров. И на них такие забытые морозные узоры.

– Не пробовали на заграничные гранты заявку подать? – спрашиваю.

– Мне в акимате предлагали такой выход, но я принципиален. Я патриот, – говорит Марат Жуанышев. – Наша страна богатая. Неужели на какую-то сельскую школу в родном государстве не найдется денег на окна? Мы должны просить средства у иностранцев, а потом кланяться им за это?

Не могу не согласиться. Идем по школе. На первом этаже часть рекреации отдана под мини-центр и кабинет предшкольной подготовки. Здесь хозяйка Татьяна Крафт. Она работает в школе 34 года. В этом году планирует выйти на пенсию. Но директор сразу, вроде шутя и в то же время всерьез, говорит: «Не отпущу». И оно понятно. Найти специалиста не просто, а отыскать человека, работающего с душой по велению сердца – сложнее в разы.

В мини-центре четыре группы, семь детей. Здесь уютно, много цветов. Словно попала в зимний сад.

– Цветы очень любила наш бывший педагог Полина Музыкант, – рассказывает директор. – Она заложила основу. А еще она обладала уникальным даром: подойдет, растение потрогает и оно выздоравливает, словно в него вдохнули жизнь. Мы часто ее просили подойти и помочь тому или иному зеленому саженцу. Даже когда она ушла на пенсию, забегала в школу, чтобы помочь тому или иному цветку. Такая активная была. Переехала в Россию. Позже, увы, заболела, умерла.

В кабинетах – обогреватели. Обращаю внимание на мини-сцену в виде юрты в холле.

– Это нам помог один выпускник, – рассказывает Татьяна Владимировна. – Его супруга швея. Сшила нам занавес. Такой вот мини-театр получился. Ставим сценки к праздникам.

Классы красочные, много поделок. Сделанные и руками педагогов, и родителями вместе с детьми.

К вершинам

В спортзале часть стены оборудована под скалодром. Оказывается, ее подарил Лермонтовской школе в благодарность за помощь учитель физкультуры Свердловской школы. Осенью установили. Учитель физкультуры Николай Гусев готовится к учебным курсам, чтобы получить доступ. Обмундирование имеется. Так что скоро скалодром заработает.

Привлекает внимание рисунок: горы, одна другой выше. В небе написано «Эверест», а на одном из горных пиков маленькая фигурка человека. Нарисовала одна из местных жительниц.

Николай Максимович тоже местный. Мама работала поваром в школе, а сестра сегодня трудится учителем начальных классов. Вообще семейственность – особенность школы. Здесь много семейных пар. Например, супруга директора школы Сауле заведует не только школьной, но и Лермонтовской сельской библиотекой. Сюда приходят и ученики, и сельчане. В основном пенсионеры. Кто не может сам зайти за книгой, ее приносят на дом.

– Книжный фонд как школьной, так и сельской библиотеки обновляется каждый год, – говорит Сауле Жуанышева. – По 50- 60 книг. Много литературы на казахском языке. Не так давно нам подарили панель для проведения СОРов, СОЧей и дополнительной работы с детьми. Учителя активно используют.

В библиотеке много комнатных цветов, приятно пахнет книгами. В одной комнатке висит огромный портрет Ильяса Омарова. Во второй, где книги собственно «обитают» на полках, портрет ковровый. Его в дар школе привез внук И. Омарова.

– Сауле Жуанышева по отцовской линии родственница Султангазина – известного математика, академика, – не без гордости говорит Марат Сапаргалиевич. – Эта земля дала жизнь многим большим людям.

Вдохнуть жизнь

Пока ходили по школе, пришел аким сельского округа имени Ильяса Омарова Аслан Хамилин. Он здесь три года. Сам родом из Торгая. За плечами два высших образования – инженерное и юридическое. Ему нравится работать на госслужбе. В его ведении четыре села с центром в Докучаевке. На месте сидеть не получится, даже если захочешь.

– Проблемы, что есть, поэтапно решаем. Быстро не получится, – говорит Аслан Алимжанович. – Сделали на сто процентов уличное освещение. В 2025 году завершили реконструкцию водопровода. Вода есть. Грунт после реконструкции осядет, примемся за ремонт дорог. Планируем сделать в том числе подъездную. Проект двухгодичный. ПСД готова. Детскую площадку хотим в этом году поставить. Раньше в селе было развито животноводство. Сегодня, увы… Надеемся найти предпринимателей, готовых вложиться в развитие этой отрасли. Желающие вроде есть. Сегодня в селе живут 370 человек. Хочется принести им пользу. …

После школы мы поездили по селу. Мороз и солнце. Заметили баранов. Их выпустил в загон Тимур Утетлеоф. Он раньше работал строителем, теперь работы по профилю в селе нет. Живет хозяйством…

– Не было желания уехать?

– Возможность есть всегда. Но не место красит человека, – рассуждает мужчина. – Да и родительский дом не хочется бросать. Отца и матери уже нет в живых. Живу один много лет. Семьи нет. Руки есть – всегда работу найдешь. А в последнее время стало лучше жить. Вода вот пришла. Красота!

…Осталось только кому-то вдохнуть новую жизнь в это некогда богатое не только на таланты село.

Белка

В конце декабря 2025 года во дворе дома №123 по улице Маяковского в Костанае умирали две собаки. Со слов очевидцев, животные внезапно потеряли ориентацию, падали, у них начались судороги. Люди звонили волонтерам, пытались помочь, кто-то снимал происходящее на телефон.

Эти видео и сообщения быстро разошлись по соцсетям. В них все время звучало имя – Белка. Это была белая дворовая собака, которую здесь знали, кормили. Вторую собаку – Стрелку – сумели спасти. Все они прошли программу ОСВВ, в ушах были желтые бирки. Позже полиция сообщила о возбуждении уголовного дела по статье о жестоком обращении с животными. С тех пор о ходе расследования публично не сообщалось.

Ни одного суда

Одной из первых на место приехала общественный волонтер Анастасия Серикова. Именно ее пост в социальных сетях стал информационным узлом, из которого история вышла за пределы двора.

– Когда мы приехали, собака уже лежала во дворе. Люди стояли вокруг, кто-то плакал. Белку знали многие: она здесь жила давно. Есть видео, где она играет с детьми, – рассказывает Анастасия.

Белку девушка также знала лично. Именно она ловила ее на Набережной. Отлов, вакцинация, стерилизация, возврат во двор – все было сделано по действующему закону. За год по Белке поступали жалобы от двух человек, но ни одного зафиксированного случая укуса или нападения не было. «Она лаяла, как любая дворовая собака. Но чтобы кидалась или была агрессивной – такого не было», – говорит волонтер.

– Когда я пришла писать заявление в полицию, сотрудница сначала не хотела квалифицировать это как уголовное дело, – рассказала Ольга Соловьева, зооволонтер и член ОО «Надежда плюс kst». – Сказала: «Нет состава». Потом дело все-таки приняли. Но дальше – тишина. Я устала писать в полицию. Было бы здорово, если бы официальный запрос сделала газета. В полиции обещают, объясняют, что перед Новым годом было много более серьезных дел. Но дело в том, что за четыре года после принятия закона о животных, только в Костанае произошла масса ужасных происшествий с собаками и кошками. И за все это время ни одного дела о жестоком обращении с животными полиция до суда не довела. Ни одного…

После истории с Белкой жители вспомнили похожий эпизод. Два года назад в том же дворе у женщины отравили далматинца. Заявление в полиции у нее не приняли. После того случая собака осталась инвалидом.

Белка стала именем, потому что была своей для двора, ее здесь знали. Но, как подчеркивает Анастасия Серикова, речь идет не об одном животном и не об одном дворе.

– Это не первый случай. Просто здесь все совпало – видео, реакция людей, перепост в республиканских изданиях.

Брижит Бардо

История Белки произошла в те же дни, когда стало известно о смерти Брижит Бардо – актрисы, имя которой в Казахстане напрямую связывают с появлением Закона «Об ответственном обращении с животными». В конце декабря в мире прощались с человеком, чьи письма Президенту РК стали одним из импульсов гуманной реформы.

А в костанайском дворе умирала собака, формально находившаяся под защитой этого закона. Тогда в стране впервые закрепили: регулировать численность бездомных животных через уничтожение нельзя, должна работать модель ОСВВ. Бардо верила, что норма, однажды записанная, начнет действовать сама.

История Белки показывает другое. Закон существует, но каждый раз должен быть проведен через людей, и далеко не всегда доходит до улицы.

Общество вошло в плоскость конфликта между разными представлениями о порядке. История Белки вскрыла то, что давно зрело. Под постами о гибели на улице Маяковского встали два лагеря. Одни писали: «Это были наши, дети с ними играли, они охраняли двор». Другие спрашивали: «Что делать с большими стаями? Они дикие, они опасны, особенно для детей». В комментариях рядом существуют две реальности – двор, как община и двор, как зона риска.

Самый нижний порог

Именно здесь программа ОСВВ упирается в людей. Формально она работает – собак отлавливают, стерилизуют, вакцинируют и возвращают. Кажется, что их становится больше. Поэтому в глазах невовлеченного общества программа выглядит провалом.

На самом деле программа эффективно работает только при почти сплошном охвате популяции. Зоологи называют порог – не менее 70-80% животных в одной городской зоне должны быть стерилизованы в короткий промежуток времени. Иначе рождаемость у оставшихся перекрывает эффект. В Костанае же ОСВВ идет фрагментарно.

В 2025 году на программу ОСВВ в Костанайской области было выделено свыше 124 млн тенге. На работу примерно с четырьмя тысячами собак (на деле их гораздо больше). Простая арифметика дает около 31- 32 тысяч тенге на одно животное. Это самый «нижний порог», из которого складывается вся процедура. Отлов и транспортировка – 3-5 тыс. тенге. Наркоз и операция по стерилизации – 12- 15 тыс. Вакцинация и обработка – 3-4 тыс. Послеоперационное содержание и уход – 5-7 тыс. Биркование, возврат на территорию – еще 2-3 тыс. Это низшие цифры в сметах акимов, объявлениях ветклиник, практики зооволонтеров.

И это – без осложнений. Любой форс-мажор (воспаление, инфекция, травма, повторная операция) мгновенно выводит собаку за пределы этой суммы. А еще Костанай переживает снос частного сектора – люди переезжают в многоэтажки, выбрасывают животных. Другие старые факторы – отсутствие массовой стерилизации домашних собак, регулярные «выбросы» щенков, стихийные кормовые точки во дворах, отсутствие ответственности за отказ от питомца, паузы в работе ОСВВ из-за тендеров и нехватки средств.

Программа изначально работает впритык – денег хватает ровно на стандартный случай (далеко не на всех). Поэтому программа ОСВВ физически не может быть ни быстрой, ни массовой. Но это единственная модель, которая в долгой перспективе сокращает численность бездомных животных, меняет саму структуру популяции.

Логика «решить быстро»

И сейчас на этой почве рождаются фигуры, которые берут на себя право навести порядок без процедур. Отравление становится суррогатом управления. Яд вместо системы. Вместо долгого процесса – мгновенный эффект. Но это путь не только преступный, но и тупиковый. Он не уменьшает популяцию, а лишь вычищает самых заметных и доверчивых животных, освобождая нишу для новых. Когда мертвую дружелюбную Белку увозили со двора, рядом с машиной водил носом черный пес Джек. Он был другом Белки, но выжил, может быть, потому, что не доверяет людям и их угощению.

К сожалению, этот же импульс «решить быстро» сегодня слышен и в политике. Спор о бездомных животных вышел на уровень Парламента. Депутаты сейчас говорят о жестких мерах, о возможности свернуть гуманную модель. По сути, логика та же самая, что и у дворового отравителя, только выраженная официальным языком. Разница лишь в масштабе и легитимности. Но в основе – одно и то же нетерпение к процессу и усталость от сложности.

История Белки – это не только про собак. Это про то, как закон проверяется улицей. Редакция «КН» направит официальный запрос в Департамент полиции Костанайской области с вопросами о ходе расследования по факту отравления собак во дворе на Маяковского. Мы вернемся к этой теме.

Фото предоставлено Анастасией СЕРИКОВОЙ

Экодипломатия и наука

О намерении реализовать данный проект Президент страны заявил еще в июне 2025 года. Согласно предварительным планам, первая партия из 400 животных должна быть передана в 2026-м, то есть уже в скором времени казахстанские антилопы отправятся на ПМЖ в Поднебесную. Еще 1100 особей передадут Китаю в 2027 году.

Напомним, что проект реализуется в рамках принятого в декабре прошлого года решения Конвенции CITES о снятии нулевой экспортной квоты на рога сайгака. При этом власти особо подчеркивают, что речь не идет о свободной торговле – установлен строгий трехлетний лимит, действует обязательная цифровая маркировка и система прослеживаемости дериватов.

Взвешенный подход

На днях тема международного природоохранного сотрудничества вновь вышла из плоскости общих заявлений в рабочее поле, где разговор, наконец, сместился от благих намерений к практическим вопросам. На площадке Министерства экологии и природных ресурсов собрались представители этого профильного ведомства, а также Министерства иностранных дел, Комитета ветеринарного контроля и надзора, ученые Института зоологии и Западно-Казахстанского аграрного университета, а также специалисты Казахстанской ассоциации по сохранению биоразнообразия. К обсуждению подключилась и китайская сторона – таможенные и научные государственные организации.

Основное внимание участники уделили ветеринарным вопросам: необходимым исследованиям, дабы не навредить животным в пути, требованиям к карантину и возможным рискам при перевозке степных антилоп. Разговор носил, скорее, сверочный характер – стороны обменялись подходами, уточнили взаимные требования, соглашения и нюансы, которые нужно учесть, причем заранее.

В работе расширенного совещания принял участие специалист Казахстанской ассоциации по сохранению биоразнообразия Альберт Салемгареев. «КН» он рассказал, что в первую очередь передача сайгаков Китаю должна рассматриваться в природоохранном и научном контексте:

– Сайгак – это трансграничный вид, исторический ареал которого действительно всегда включал территории современного Китая. Поэтому сама идея восстановления популяции в пределах исторического места обитания логична с точки зрения сохранения вида и региональной экосистемы.

Но подобные проекты возможны исключительно при соблюдении строгих условий, считает эксперт.

– Важно понимать, что речь идет не о коммерческом проекте, а о международной программе реинтродукции, основанной на научных данных и межгосударственных договоренностях. В таких инициативах ключевыми являются три фактора – строгий ветеринарный контроль и карантин, научно обоснованный выбор территорий расселения и долгосрочная система мониторинга выживаемости и адаптации животных, – подчеркнул он.

Очень важным моментом является цифровая маркировка и система прослеживаемости дериватом. Это принципиально необходимо для предотвращения нелегального оборота и для сохранения доверия международного сообщества к Казахстану, как ответственному партнеру CITES.

Тропами миграций

В общественной дискуссии все чаще звучит вопрос о возможном участии Костанайской области в проекте передачи сайгаков, поскольку регион традиционно входит в зону их массового обитания и миграции. Однако, как подчеркивает Альберт Салемгареев, учет сайгаков в Казахстане ведется не по административным границам.

– Численность сайгака в Казахстане учитывается по популяционным группировкам, а не по регионам. Костанайская область относится к ареалу Бетпакдалинской популяции, в частности, к зоне Южного Торгая, которая играет важную роль как в сезонных миграциях, так и периодах окота, летнего и зимнего пребывания животных, – уточняет эксперт.

По данным государственного авиационного учета и оценок численности после окота 2025 года, общая численность сайгаков в Казахстане оценивается примерно в 3,9 млн особей. Бетпакдалинская популяция насчитывает около 1,8-2 млн животных, включая группировки, использующие территорию Костанайской области.

– Выделять отдельную численность по регионам некорректно, поскольку сайгаки обладают высокой миграционной активностью и в течение года перемещаются между несколькими регионами, – добавляет Альберт Салемгареев.

В Костанайской области к приоритетным территориям мониторинга относятся участки Южного Торгая, включая зоны государственного природного резервата «Алтын Дала», ключевые миграционные коридоры, места массового окота и сезонных концентраций, а также участки повышенного антропогенного воздействия, где возможны конфликты с землепользованием и инфраструктурными объектами. Основным методом учета численности сайгаков на региональном и национальном уровнях остается авиационный учет, проводимый ежегодно весной по строго утвержденной методике. В дополнение применяются наземные маршрутные наблюдения и патрулирование, сезонные обследования ключевых участков, выборочные научные исследования, включая спутниковую телеметрию, для оценки миграционных путей и пространственной структуры популяции.

На пороге нового дома

На сегодняшний день конкретные решения о том, из каких регионов будет осуществляться отбор животных, пока не приняты.

– В настоящее время отсутствуют утвержденные региональные квоты и решения о передаче сайгаков и из Костанайской области в том числе. Проект находится на стадии межгосударственных консультаций и планирования, – говорит Альберт Салемгареев.

Подготовка сайгаков к международной передаче предполагает, прежде всего, ветеринарные и управленческие меры: клинические осмотры, карантин, лабораторный контроль и применение щадящих методов отлова и транспортировки. Выбор территорий расселения в Китае осуществляется на основе совместных исследований казахстанских и китайских ученых.

– Успех подобных проектов оценивается не количеством переданных животных, а тем, удастся ли создать устойчивую, самовоспроизводящуюся популяцию. Поэтому крайне важен долгосрочный мониторинг уже после переселения, – отмечает эксперт.

Меж двух границ

В целом, по оценке Альберта Салемгареева, текущая численность сайгаков в Казахстане позволяет рассматривать ограниченные международные проекты реинтродукции без угрозы для устойчивости популяции.

– Но такие проекты требуют максимальной прозрачности и участия научного сообщества на всех этапах. Для регионов ареала, включая Костанайскую область, ключевым остается сохранение миграционных путей и экологического баланса. Именно это определяет будущее вида, – резюмирует эксперт. – Если все заявленные меры будут реально выполнены, этот проект может стать важным примером международного сотрудничества в сохранении редких видов животных.

СПРАВКА

Альберт САЛЕМГАРЕЕВ – известный казахстанский ученый, исследователь сайги

• Изучением сайгаков занимается с 2006 года.
• Руководит программой спутникового мечения через установку ошейников со специальными передатчиками на отдельных особей.
• В 2023 г. – международная премия в области охраны природы Whitley Award Британской благотворительной организации Whitley Fund for Nature (WFN) за вклад в усилия Казахстана по сохранению популяции сайгака, ключевого вида степных экосистем Центральной Азии, чья численность достигла показателя в 1318000 особей в 2022 г.

ФОТО СЕРГЕЯ МИРОНОВА ИЗ АРХИВА РЕДАКЦИИ

И ПРЕДОСТАВЛЕНО АЛЬБЕРТОМ САЛЕМГАРЕЕВЫМ

О наболевшем

Статистика, озвученная первым вице-министром здравоохранения Тимуром Султангазиевым, демонстрирует не просто рост, а взрывной характер проблемы. С 2019 года в Казахстане зарегистрировано 280 нападений на медработников, при этом динамика пугает: от 5-10 случаев в год в начале периода до 70 и более в последние дватри года. Только в 2025 году в Казахстане произошло 25 нападений на врачей, 33 – на средний медицинский персонал и девять – на водителей скорой.

Для Костанайской области эта тема особенно болезненна в последние два года. Под занавес 2024-го прогремел инцидент с фельдшером скорой помощи. После очередного вызова 24-летней Анель Баймурзиной самой понадобилась медицинская помощь. «Общение» с дочерьми скончавшейся пациентки обернулось для нее сотрясением мозга и многочисленными ушибами. Итог: сестры Джабраиловы получили год ограничения свободы.

Не прошло и полугода, как в приемном покое Костанайской областной больницы пациент напал на уролога-хирурга Антона Кистанова. Медработник получил закрытую черепно-мозговую травму и ушиб головного мозга, а его обидчик – Аблайхан Саринжепов – полгода колонии. Ровно столько же времени понадобилось Антону Кистанову на лечение и реабилитацию. Вернуться к работе он смог только в начале этого года.

Сестер Джабраиловых осудили на год ограничения свободы, а Аблайхан Саринжепов, напавший на уролога-хирурга Антона Кистанова, получил полгода лишения свободы.

– Фактически нападений на врачей в разы больше. До общественности доходит информация только о самых резонансных делах, – говорит председатель Костанайского областного профсоюза работников системы здравоохранения Senim Татьяна Булгацевич. – И это не потому, что врачи стали некомпетентными или люди озлобленными, а потому, что поменялись алгоритмы оказания медицинской помощи. В СССР была установка: если заболел, сразу обращайся в больницу. Сейчас алгоритмы иные: в стационар попадают только те, у кого есть угроза жизни. В остальных случаях люди должны получать медицинскую помощь амбулаторно, в дневных стационарах, на дому. Конечно, им приходится ждать записи к узким специалистам, которые не всегда доступны. Это и вызывает у людей недовольство, которое переходит в открытую агрессию.

Неприкосновенные?

Такие случаи и стали «показаниями» для введения в Уголовный кодекс РК новой статьи 380-3. К слову, Татьяна Булгацевич входила в состав рабочей группы, обсуждавшей новшества. По ее словам, было много негатива: многие считали, что 12 лет лишения свободы (это максимальный срок при отягчающих обстоятельствах) – слишком суровая кара за рукоприкладство в медучреждениях. Однако, как подчеркивают законодатели, мирно настроенным пациентам ничего не грозит, а приверженцев решать конфликты кулачными методами статья заставит лишний раз задуматься.

Но возникает закономерный вопрос: не создает ли это касту неприкосновенных? Нет ли законодательного перекоса в сторону медиков? Заглядываем в Уголовный кодекс и находим сразу шесть статей, по которым могут наказать медицинских и фармацевтических работников. Флагманом карательной практики остается статья 317 – ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей.

Свежие данные за 2025 год подтверждают: напряжение во врачебных кабинетах только растет. По итогам 9 месяцев прошлого года жертвами медицинских уголовных правонарушений в Казахстане стали 176 человек. Казалось бы, цифры говорят о том, что врачебные ошибки не спускают на тормозах, но судебная статистика вносит существенную правку: до обвинительного приговора доходят лишь единицы. С одной стороны, это свидетельствует о колоссальной сложности доказательной базы в медицине, где грань между халатностью и трагичным стечением обстоятельств крайне тонка. С другой, такая ситуация создает «эффект проигравших» для обеих сторон: пациенты и их семьи годами ждут справедливости, а врачи живут в состоянии перманентного стресса под грузом досудебных расследований.

«Халатный» бой

Пока государство возводило вокруг медиков правовую крепость, чтобы защитить их от внешнего агрессора, опасность подкралась не со стороны очереди в регистратуру, а из соседнего кабинета. В прошлом номере «КН» писали о рукоприкладстве в ординаторской Костанайской районной больницы. Причиной стал обычный рабочий момент – вызов ургентного специалиста на консультацию к пациенту с подозрением на грыжу. То, что в норме должно было закончиться коротким профессиональным диалогом, переросло в драку: хирург нанес коллеге травмы головы и шеи. Потерпевший замалчивать ситуацию не стал – вызвал полицию и зафиксировал повреждения.

«По данному факту медицинской организацией направлено уведомление в трудовую инспекцию, проведено служебное расследование и составлен акт о несчастном случае, связанном с трудовой деятельностью. Проводится внутренняя проверка, инцидентом также занимаются соответствующие органы», – сообщили «КН» в пресс-службе облздрава.

Полиция продолжает вести следствие, а оба врача – прием пациентов. В медицинском же сообществе считают, что СМИ раздули из мухи слона. Врачи, мол, тоже люди со свойственными им слабостями.

Диагноз системе

Но если копнуть глубже, дело не только в человеческой природе. В условиях кадрового голода большинство узких специалистов работают на пределе физических и эмоциональных возможностей. По данным на конец 2025 года, суммарный дефицит врачей и среднего медперсонала в регионе превышает 330 вакансий. Плотность обеспеченности врачами в нашей области одна из самых низких в стране – 30,7 на 10 тысяч населения против 41,1 в среднем по республике и 68,9 в Астане.

Парадоксально, но стены медицинских вузов в Казахстане в 2025 году покинули 10 тысяч молодых специалистов. Только вот до госучреждений многие из них не дошли, сделав выбор в пользу более спокойной фармацевтической деятельности или более денежной частной медицины. Кроме того, из северных регионов, включая Костанайскую область, происходит наибольший отток медиков в ближайшее зарубежье. За десять лет Казахстан покинули более 9 тысяч медицинских работников.

Местные власти пытаются точечно решать проблему: предлагают подъемные до 7 млн тенге для работы в отдаленных районах региона, обсуждают сокращение срока обязательной отработки. Однако насилие в больницах – симптом системной болезни, которая требует более масштабного лечения. Без него больницы так и останутся зонами хронической напряженности, где риски исходят как от разочарованных пациентов, так и от измотанных коллег.

Татьяна ЩЕРБИНИНА, костанайский психолог:

«В таких ситуациях встречаются не «агрессивный пациент» и не «черствый врач», а два очень уставших человека по разные стороны одного и того же сломанного процесса.

Со стороны пациента ситуация выглядит так: он ежемесячно платит взносы ОСМС, ожидания от качества медицины растут. Человек не понимает, куда уходят его деньги, если записаться к узкому специалисту или на УЗИ практически невозможно. Уровень недоверия растет, но мы не видим тех, кто «сверху», и психика сливает негатив на тех, кто в поле зрения – на врачей. К тому же пациент – это человек не в ресурсе: у него боли, напряжение, недосып. В таком состоянии контролировать вспышки гнева становится сложнее.

Со стороны врача ситуация зеркальная. Человек учится 9 лет, вкладывает в себя огромные ресурсы, но в госсектор часто идет «по остаточному принципу». Там он сталкивается с низкой зарплатой, нехваткой оборудования и очередью из 30 человек на два часа приема. В таких условиях врач закономерно «черствеет». У выгоревшего специалиста снижается эмпатия не потому, что он плохой человек, а потому, что психика экономит ресурс. Постоянный контакт с болью и претензиями приводит к эмоциональному отуплению – это форма самозащиты. Охрана в коридорах и ужесточение мер наказания психологически не решает конфликт, а закрепляет его: пациент чувствует себя потенциально опасным, врач – осажденным. Это усиливает поляризацию «мы против них» и разрушает остатки доверия. Если бы врача поставили перед выбором – охрана или улучшение условий труда и зарплаты, он бы выбрал второе».

Фото inform.kz

Первоклассный юмор

Все началось в тот год, когда пандемия закрыла всех по домам, а нынешние выпускники Натальи были еще первоклашками.

– Мы все были в растерянности. Дети пошли в первый класс, но при этом не могли сесть за парты. Чтобы было более понятно, я решила вести уроки в Instagram, – вспоминает Наталья Михайловна. – Первыми подписчиками стали 30 родителей моего класса. Там же, в прямом эфире, проводили родительские собрания. Это было удобно: кто не успел на собрание онлайн, посмотрел в записи.

Никто и не предполагал, что через четыре года этот «школьный чат» взорвет Instagram. Сегодня на страницу @creation_ teacher подписаны коллеги из Австралии, Германии и других стран, которые «воруют» (с полного благословения автора) методические идеи, и десятки тысяч людей, для которых второклашки из Костанайской школы №21 стали почти родными.

Слава пришла внезапно – после видео с пословицами. Наталья предложила детям не просто зазубрить народную мудрость, а креативно ее закончить. Результат превзошел все ожидания – 9 миллионов просмотров. Мир узнал костанайских первоклашек. Алияра, например, подписчики прозвали «бизнесменом». На фразу «Любишь кататься…» он выдал суровую правду жизни: «…люби и бензин покупать». Но, конечно, не обошлось и без ложки дегтя – хейта.

– Иногда в комментариях пишут, что раз дети пословицы не знают, значит, учитель плохой или дети не очень умные, – смеется Наталья. – Но я же специально в описании под видео акцентирую внимание: дети знают оригинал! Моя задача – развить фантазию и кругозор. В первом классе они долго думали, но вышло очень смешно. Я сначала камеру выключу, сама просмеюсь в коридоре, а потом начинаю думать: как они логически к этому пришли?

Дети настолько втянулись в процесс, что на переменах в 21-й школе 2 «Б» – единственный класс, который не носится по коридорам. Фраза «Наталья Михайловна, а давайте сегодня что-нибудь снимем!» звучит чаще, чем просьба выйти из класса.

– Какой ваш любимый ролик? – спрашиваем.

– Я люблю те, которые можно пересматривать годы спустя, – отвечает Наталья Михайловна. – Нарезку из повседневных моментов: вот мы обнимаемся на перемене, вот смеемся, делаем разминку. Когда вырастут, дети могут всегда посмотреть на моей страничке на себя маленьких.

Ангелы-хранители

За яркой оберткой смешных роликов скрывается колоссальный труд. Наталья Щеглова – не просто учитель-блогер, она еще и инклюзивный педагог. В ее классе трое особенных детей. Те, кого комментаторы в Сети иногда принимают за комиссию на открытом уроке, – на самом деле тьюторы, педагоги-ассистенты.

– Тьютором быть эмоционально очень сложно, – признается Наталья. – Я сама до обеда работаю ассистентом у первоклассника в другой смене. Он не разговаривает, и пока мы работаем над социализацией и адаптацией. Три урока – и я выжата полностью. Это огромная ответственность. Но оно того стоит, поверьте. Один мальчик из нашего класса пришел с ассистентом, а в этом году уже занимается сам, без тьютора. Читает 195 слов в минуту! Это рекорд.

Во 2 «Б» не принято делить детей на обычных и особенных. Если ребенку для спокойствия нужно во время урока лепить из пластилина, он лепит. Главное, что слышит учителя и отвечает.

Конфеты под стулом

За кадром Наталья Михайловна – педагог требовательный. В ее классе нет тех, кто не делает домашку. Но она умеет расцвечивать школьные будни так, что дети с удовольствием бегут на уроки, потому что здесь может произойти все, что угодно. Например, вместо школьной двери можно найти «портал в новую четверть», а под стулом – сюрприз.

– Дети, там кто-то конфету не забрал, Евы, вроде бы не было, – говорит она ребятам и тут же поясняет нам. – Это я им перед Старым Новым годом под каждый стул наклеила конфетку, а потом сказала, чтобы проверили – вдруг кому-то повезет. Они же не знали, что все везунчики!

За идеальный почерк или скорочтение во 2 «Б» можно получить статуэтку-звездочку. Для второклашки такая награда – круче любого «Оскара». И вот результат – пока в родительских чатах области при -20 начинаются споры, идти ли в школу, 2 «Б» в почти полном составе уже за партами. Даже самые стеснительные дети к середине второго года изменились до неузнаваемости. Стали уверенными в себе и активными.

Свобода творчества и «хулиганский» подход к урокам возможны еще и потому, что директор школы на стороне креативных кадров. Когда учитель не боится пробовать новое, а школа дает на это добро, педагогика перестает быть набором сухих инструкций.

– Конечно, дети есть дети, они во все времена шумные и активные, – говорит учитель. – Но если у нас и возникает какая-то ситуация, мы решаем все на месте. К примеру, ребенок сказал нецензурное слово. Я не бегу сразу писать родителям. Объясняю: мат – это статья, маме придется заплатить штраф, а это твои вкусняшки и новые кроссовки. И все, матов мы больше не слышим.

Во 2 «Б» есть и свои внешкольные ритуалы, которые не купишь ни за какие тенге. На Новый год – адвент-календари, на каникулах – пижамные вечеринки, походы в театр, цирк, лазертаг. Даже родители легкие на подъем.

– Знаете, куда мы завтра с ними идем? – спрашивает Наталья Михайловна. – На музыкальный баттл. Родители собрали команду и меня пригласили.

«Я тоже хочу проверять тетради!»

Так однажды сказала Наталье Михайловне старшая дочь Яна, чем немало удивила маму. Любой педагог подтвердит: вечерние бдения со стопкой тетрадей – процесс утомительный. Но Яну это не отпугнуло. Сейчас она уже на втором курсе университета и всерьез намерена продолжить династию. Девушка «горит» учебой и активно выступает на конкурсах. Кажется, ген креативного учительства в этой семье передается по наследству.

Кстати, сама Наталья Михайловна не сразу нашла свое призвание. По первому образованию она юрист-международник, карьеру начинала инспектором по делам несовершеннолетних.

– Было очень тяжело работать с неблагополучными семьями. Я так плакала, – признается Наталья Михайловна. – Потом меня заметила директор мичуринской школы, пригласила. Как только я начала работать вожатой, поняла, что это мое.

Четырехлетняя дочь Натальи Щегловой Ника тоже «педагог». Но пока учит только кукол. А недавно она вдруг решила пойти на повышение и объявила себя директором школы. Это у нее любимая игра.

– Через два года вы как раз будете набирать снова первоклашек. Возьмете Нику к себе?

– Нет, это слишком тяжело, – признается Наталья Михайловна. – Я буду к ней в три раза требовательнее, чем к остальным, а ей будет сложно переключиться с мамы на педагога. Я доверяю своим коллегам – пусть Ника учится у них.

P.S. Когда Наталья Михайловна набирала первый класс, на многих личных делах было написано: «Только к Щегловой». К ней везут детей с КСК, из «Аэропорта» и «Береке», хотя в тех районах есть свои школы. Родители увидели ее в Instagram и поняли: здесь ребенка научат не только читать и писать, но и найти выход из ситуации, когда «глаза боятся, а руки длинные».

ПОСЛОВИЦЫ И ПОГОВОРКИ. Версия 2«Б»

• «На воре и шапка дорогая»
• «Тише едешь – меньше штрафы»
• «В тихом омуте черти скучные»
• «Одна голова хорошо, а две некрасиво»
• «Дорог не обед, а продукты»
• «Дареному коню в зубы не бьют»
• «Один в поле не выживешь»
• «Сытый голодного не съест»
• «Повторение – мать будет злая»
• «Пришла беда, отворяй кошелек»
• «Ученье свет, а неученье круто»
• «Глаза боятся, а руки длинные»
• «Не все то золото, что нашел»
• «Терпение и труд зарплату дают»
• «На чужой каравай рот шире открывай»
• «Встречают по одежке, а провожают в такси»
• «Бесплатный сыр только в холодильнике»

«Проще и даже простодушнее»

– Владимир Михайлович, приходилось вам читать у Льва Толстого: «Власть не портит человека, его портит страх потерять власть…»? Льва Николаевича не стало в 1910 году. Он говорил о той власти, которую знал и с которой был вечно не согласен. Мы ее не застали – нас историки просвещают. Советскую же власть нам Солженицын обрисовал: не верьте своим глазам, поверьте моим «архипелагам-гулагам»…

– Человеку, который имел терпение или глупость начитаться Солженицына, прошлые времена кажутся сплошным ГУЛАГом или заградотрядом. Между тем многие вещи в прошлом были гораздо проще, я бы даже сказал, простодушнее. Может, потому, что немалая часть моей сознательной жизни пришлась на время «оттепели», репрессии НКВД пропустил, хотя и свистело совсем рядом. Однажды, отец (Михаил Георгиевич Моторико, государственный деятель Казахстана. – Прим. авт.) работал в Конезаводе начконом – начальником конной части. Приехал туда из Москвы проверяющий. Среди прочих проблем его мучил рабочий график местного мелкого начальства. Еще жив был вождь всех народов, любивший работать по ночам. Руководящий народ всячески подражал этой пагубной для здоровья привычке. Потому проверяющий и спросил отца: «На ночных совещаниях какие задачи решаете?». «Мы по ночам спим», – брякнул отец, не подумавши. И похолодел от собственной дерзости. Нет бы что-нибудь сочинить о ночных бдениях ради процветания родной страны.

– Вразумили начконома, надо полагать?

– Отец потом так говорил: могли бы куда-нибудь сослать в наказание. Но как раз в наш Конезавод и ссылали всех неблагонадежных. Некуда было дальше ссылать.

Невидимая часть коллектива

– Как много зависело от самого человека во власти, от его личных качеств, и от смены эпох, конечно?

– С первых же лет работы в газете убедился, что суровая некогда власть помягчела, стала как-то ближе к простым людям. Человек из самых низов, получив обязательное бесплатное образование, имея способности, мог взойти на очень высокий пост, какой и не снился его предкам. Без связей, родни, взяток, и даже лизоблюдства.

– В журналистике росли по такому же принципу?

– Рабселькоры могли стать штатными корреспондентами: они жизнь хорошо знали. Упоминал в одном из выпусков рубрики, как в здании культпросветучилища города Кустаная проходил областной слет рабселькоров, и один из делегатов изложил в своем выступлении правду-матку про то, как некоторые к коммунизму едут на черных «Волгах». Тут поднялся, как у Высоцкого, «галдеж и лай» – товарища лишили слова. Необходимо пояснить новому поколению: культпросветучилище – это специальное и даже престижное учебное заведение, которое готовило для Домов культуры руководителей и специалистов народных хоров, танцевальных коллективов и прочих нужных культуре деятелей. Как Дома культуры прихлопнули вместе с означенной культурой, само училище отошло в мир иной. О рабселькорах тоже надо сказать: это была обязательная, хотя и невидимая часть любого газетного коллектива. Люди эти тяготели к литературному творчеству, им не сиделось у телевизоров, нередко они страдали графоманией, но как бы то ни было, писали в газеты обо всех успехах и безобразиях. В каждой редакции бдели за тем, чтобы ни одна строка их писаний не пропала бесследно.

В отчете о слете не упомянули его фамилию, будто его там и не было. А сотрудничество продолжилось.

– Да я и сама писала в газеты со школьных лет, не будучи в статусе рабселькора. Без критики – о трудовых подвигах, о ветеранах войны. А в районной «Убаганской заре» редактор Якуб Зиннятович Шакиров селькоров ценил и в любом количестве приветствовал. Провели однажды и слет – поговорили о том, о сем. А после мероприятия ко мне подошла учительница: «Все хорошо, но почему чаепития не было?».

Уникальный кадр: совхоз Краснопресненский Боровского района. Фотокор ТАСС Владимир Давыдов снимает лучших комбайнеров совхоза для центральной прессы, а Владимир Моторико – всю группу для газеты «Ленинский путь» (ныне – «Костанайские новости»).

«Четвёртое сословие, репортёрское»

– И это нисколько не смешно, я про чай. Газета и журналистика в целом – четвертая власть, а если по Бёрку в трактовке Томаса Карлейля, то «…в парламенте существуют три сословия, но там, в галерее для репортеров, сидит четвертое сословие, гораздо более важное, чем все они». 18 век, между прочим. При Горбачеве «четвертую власть» запустил в обиход Евгений Додолев. Но я не к тому, чтобы наш статус поднять, а в контексте сближения с народом. Журналисту, фигурально говоря, «на черной «Волге» в коммунизм или в любой другой общественный и политический строй стоит ли ездить? Вопрос доверия, общие задачи, чай с рабселькорами на равных. А уж потом требовать от «трех сословий», что над репортерской галерей, поголовной доступности и прозрачности.

– «Сословия», как вы говорите, ходили по лезвию ножа. По долгу службы мне несколько раз приходилось присутствовать на заседаниях городской парт комиссии, где разбирали проступки и наказывали членов КПСС. Самое серьезное дело, о котором довелось услышать, могло иметь международный резонанс, но его сумели спустить на тормозах и охотно забыли. Честно сказать, я и сегодня не уверен, что все было именно так, как я вам расскажу, поскольку товарищ, который вел это дело и выносил наказание, сказал мне потом, что ничего такого не было и быть не могло, что мне померещилось, не иначе. Понятно, голову морочил. Я четко помню редкостное нарушение всего, что только можно было нарушить.

Вкратце: в некоей африканской стране работали наши геологи в поисках то ли нефти, то ли алмазов. Управление «Севказгеология» было настолько мощным предприятием, что его частенько привлекали на подобные изыскания. И все бы ничего, но африканская республика исповедовала ислам со всеми присущими религии ограничениями: нигде ни грамма спиртного. Крепись, геолог! А геологи таки не удержались и протащили туда пару фляг огненной воды. И кому-то из них после долгого воздержания стало худо. Серьезный случай, скандал. Но замяли, а в основном на комиссии рассматривались дела иного рода. Кто-то записал на жену и заимел вторую дачу. Кто-то без очереди получил участок под гараж. До чего жуткие дела! Какая почва для личного обогащения – дачка и гараж!

Можете не верить и тапками кидаться

– За невежество могли наказать?

– Смотря о чем вы. Политические установки руководители знали назубок, и все, не побоюсь утверждать, что все, читали хорошие книги. Книга была мерилом веса человека в обществе – нечитающий считался или алкашом, или недоразвитым от природы. Еще со студенческих лет была у меня привычка обегать все книжные магазины центра Алма-Аты, и родной Кустанай – также. В книжных магазинах на периферии иногда находил то, что в других местах не залеживалось. А в центре Кустаная в магазине «Знание» однажды увидел неприметный шкафчик с книгами, и продавца при нем. Обомлел: такие были книги за стеклом и под замком! Оказалось, это обмен книг: приноси свой дефицит и получи желаемое, если продавец сочтет обмен равноценным. А со временем открылся и магазинчик «Букинист», в котором народу было всегда с избытком. И книг для обмена тоже множество – выбирай, предлагай, торгуйся! Рынок, одним словом.

Инициатором такого магазина был секретарь обкома партии Иван Иванович Давыдов. Он приходил туда запросто, общался с книголюбами, и даже сам менялся с ними книгами. Можете не верить мне и тапками кидаться, но так было. Там я с ним и познакомился, и не раз менялись мы книжками, почитать или насовсем. Он же познакомил меня с другим книголюбом, своим другом Тюлебековым Касымом Хаджибаевичем, в то время он, если не ошибаюсь, был председателем облисполкома. Оба из обоймы Николая Трифоновича Князева (преемник Василия Демиденко, в 1988 – 1991 годах первый секретарь Кустанайского обкома КПСС. – Прим. авт.). Оба – завзятые книгочеи. Пару раз помогли мне купить книги Валентина Пикуля. Пару раз брали у меня почитать какой-то раритет. Любовь к чтению не мешала им руководить областью и общаться с простым народом. Прямо там, в магазине «Букинист», без охраны и свиты.

– Газеты, надо думать, тоже читали…

– Попробуй не прочитай и не дай ответ массовому читателю…

Продолжение следует.

Экспортные амбиции

Казахстанские аграрии весьма успешно завершили 2025 год, собрали богатый урожай зерновых (более 27 млн тонн) и масличных (около 4,5 млн тонн) культур. И в этом «каравае» немалая доля костанайских полеводов, которые в минувшем году намолотили свыше 7 млн тонн зерновых и зернобобовых культур, а областной клин масличных дал почти 900 тыс. тонн сельхозпродукции. Несмотря на то что во время прошедшей уборочной кампании погода порой преподносила сельчанам неприятные сюрпризы, в целом основная часть намолоченной пшеницы относится к продовольственным классам. Поэтому после завершения страды стали говорить о возможности повысить экспорт казахстанской растениеводческой продукции.

По данным МСХ РК, валовой сбор только пшеницы у нас в 2025 году составил 20,3 млн тонн. Оценка ее экспорта из Казахстана в течение 2025/26 маркетингового года (МГ) недавно повышена на 0,5 млн тонн и сейчас равна 9,5 млн тонн. И это без учета кормовой муки. Как заметила официальный представитель Зернового Союза Казахстана Евгения Карабанова, экспорт кормовой муки в текущем МГ составит 3,1 млн тонн. А значит, эту цифру можно приплюсовать к общему экспорту казахстанской пшеницы, который в зерновом эквиваленте в текущем сезоне составит примерно 12,5 млн тонн.

К слову, сейчас нет никаких ограничений по поводу продажи зерна за пределами Казахстана. Более того, она стимулируется правительством путем субсидирования данных перевозок, которое продлено до 1 сентября 2026 года. И это обстоятельство, в общем-то, должно радовать наших аграриев. Ведь рост экспорта зерна, как правило, увеличивает его цену на внутреннем рынке. Это вполне закономерно из-за уменьшения предложений и усиления спроса со стороны.

Класс, клейковина, регион

Именно эти факторы сейчас формируют цену зерна в нашей стране. Допустим, в начале второй декады 2026 года стоимость пшеницы 3 класса стала варьироваться от 90 до 125 тыс. тенге (а если ее клейковина от 30% и выше – 135-138 тыс. тенге), 4-5 классы – 77-83 тыс., ячмень – 78-82 тыс. тенге. Правда, надо подчеркнуть, что эти цены действуют на условиях EXW – элеватор («Франко-элеватор»). Это значит, что продавец выполнил свои обязательства, предоставив зерно в распоряжение покупателя на своем элеваторе. А тот уже берет на себя все риски и расходы, связанные с дальнейшей транспортировкой, погрузкой товара и прочее. Иными словами, речь идет в основном опять-таки об экспортных поставках зерна.

Есть нюансы, из-за которых многие аграрии не могут продать свой урожай экспортерам. У кого-то качество пшеницы граничит между 3 и 4 классами, кто-то не может найти общий язык с элеватором и т. д. Эти сельчане реализуют зерно местным перерабатывающим предприятиям. А здесь диапазон цен все той же пшеницы совсем иной: он колеблется уже между 78-85 тыс. тенге за тонну.

Важный игрок рынка

В принципе, ценовой вопрос в аграрном секторе возникает практически ежегодно. И если вспомнить ситуации, которые складывались на внутреннем зерновом рынке нашей страны примерно полтора-два десятка лет назад, то тогда нередко приходила на помощь сельчанам Продкорпорация. Так что они часто надеялись на ежегодный закуп зерна в госресурсы, который всегда организовывала эта национальная компания. Плюс еще и коммерческий закуп она проводила.

Вернемся хотя бы в 2007 год, когда Продкорпорация по программе коммерческого закупа установила на пшеницу, в зависимости от ее качества, цену от 27180 до 29000 тенге за тонну. И поверьте, в тот момент это была весьма неплохая цена.

А 2008 год… Тогда хлебная нива порадовала хорошим урожаем и наших земледельцев, и российских. И во время уборки крупные трейдеры стали покупать зерно по 24-25 тысяч тенге за тонну, но им пришлось поднять цену, когда Продкорпорация установила планку в размере 30 тысяч тенге. И хотя разделение по лотам уже исчезло, зато единую для всех зерновых партий цену вполне можно было назвать очень достойной.

Если же взять осень 2009 года, то тогда валовой сбор зерновых в нашей области превысил 5,4 млн тонн, а реализация продукции оказалась проблематичной. И в тот год Продкорпорация закупила у костанайцев 885 тысяч тонн зерна, а в декабре еще более 300 тысяч тонн. Да, цена была сравнительно небольшой, но при сложившемся положении дел такой закуп здорово выручил многих крестьян.

Конечно, эта национальная компания по-прежнему работает с сельчанами. Но теперь ее деятельность стала акцентироваться в основном на финансирование полевых работ путем форвардного закупа сельскохозяйственной продукции. Одновременно Продкорпорация продолжает организовывать прямой закуп сельхозпродукции, который, в общем-то, можно назвать инвестиционной программой, направленной на стабилизацию рынка и поддержку отечественных аграриев.

С учётом конъюнктуры

В декабре 2025 года МСХ РК сообщило, что государство вновь выходит на рынок в роли крупного покупателя сельхозпродукции: Продкорпорация начала прием заявок фермеров по Программе прямого закупа зерновых и масличных культур нового урожая. И помимо традиционных пшеницы и ячменя, национальный оператор принимает подсолнечник, лен масличный и гречиху.

Цены с учетом НДС сформированы с ориентацией на рыночную конъюнктуру и качество продукции:

• пшеница 3 класса (клейковина 27%+) – 115 тыс. тенге;
• пшеница 3 класса (клейковина 25%+) – 94-96 тыс. тенге;
• пшеница 3 класса (клейковина 23%+) – 90-92 тыс. тенге;
• пшеница 4 класса (клейковина 18%+) – 78 тыс. тенге;
• пшеница 4 класса (клейковина 20%+) – 80 тыс. тенге;
• пшеница 5 класса (клейковина 18%+) – 70 тыс. тенге;
• ячмень 2 класса (натура 630 г/л) – 78 тыс. тенге;
• подсолнечник (масличность 40%) – 205 тыс. тенге;
• подсолнечник (масличность 45%) – 210 тыс. тенге;
• семена льна – 215 тыс. тенге;
• гречиха – 90 тыс. тенге.

Пока трудно говорить, какими темпами идет Программа прямого закупа в целом по Казахстану. Но что касается нашей области, то, как сообщили в Костанайском филиале Продкорпорации, на минувшей неделе уже законтрактована продажа 16200 тонн зерна. В том числе 15700 тонн – пшеница 3 класса. Кстати, сельчане уже получили 1,7 млрд тенге, поскольку по условиям этого закупа после одобрения заявки сразу же оплачивается оговоренная сумма.

Остается добавить, что для подачи заявки на участие в Программе прямого закупа необходимо обратиться в филиал АО «НК «Продкорпорация» по адресу г. Костанай, ул. Тəуелсіздік, 147, тел. 8 (7142) 53-11-44.

Фото Сергея МИРОНОВА из архива редакции

Миссия выполнима

Их дом – немыслимое сосредоточение ароматов свежего теста, томящегося в казане мяса и теплых воспоминаний. Этот особый запах времени хорошо знаком представителям старшего поколения. Он наполнял пространство вокруг очага в аулах, где рецепты не записывали, а передавали из уст в уста, вместе с историей рода и почтением к предкам.

Во главе семейного онлайн-проекта – Бахыт НАЙЗАБЕКОВ, предприниматель, режиссер и оператор с большим профессиональным стажем. За его плечами более 90 документальных фильмов, годы работы на телевидении, собственная продакшн-компания. Но самым важным делом стала даже не большая индустрия, а родная национальная кухня – в прямом смысле слова.

За камерой – он. В кадре – мама Тамара-апа и жена Светлана. Вся семья в сборе, вместе «сочиняют» вкусные истории. Вот так гармонично профессиональный киноязык соединился с семейной историей.

Сердце Food-проекта и его лицо – Тамара-апа. Ей 76, и она одна из самых почтенных фуд-блогеров Казахстана. «Когда я начала делиться рецептами, – рассказала она, – почувствовала, будто стала моложе. Болезни куда-то ушли, а каждый день наполняется теплом и радостью».

На улицах Астаны и других городов люди узнают Тамару Каженовну и приветливо улыбаются. Для нее блог не просто хобби, это источник вдохновения и определенная миссия памяти.

Своё дело

Бахыт Найзабеков вспоминает, что идея фуд-блогинга оформлялась постепенно:

– Еще в 2018 году, во время съемок одного из своих документальных проектов на озере Шайтанколь рядом с г. Каркаралинском, мне захотелось приготовить несколько кочевых блюд – шұжық, мясо на горных камнях и монгольский хархок.

Баранина нарезалась на порционные куски, слои лука и жира выкладывались под горячие горные камни, а камера фиксировала каждый шаг процесса. Видео пролежало несколько лет в домашнем архиве, пока в 2024 году Бахыт не решился показать его в соцсетях.

Переломным моментом стало появление в кадре мамы. Она напомнила о рецептах, которые когдато были обыденными, но исчезли из современной казахской кухни. Первое такое «кино» сразу дало высокий зрительский отклик.

Оказалось, забытых блюд – сотни. Экологичных, продуманных до мелочей самой природой, временем и традициями. Где важен не только вкус, но и смысл. Например, ұлпершек – блюдо-послание, символ материнской любви. В приготовленном виде кушанье часто передавали в подарок вместе с путником, следовавшем в дальний аул, где после замужества жила дочь. Со словами: «Наше сердце всегда с тобой».

Готовится оно из целого сердца лошади: вырезаются внутренности, остается только оболочка, куда укладываются мясные деликатесы – отборные куски говядины (конины), шужук, курдюк. В своеобразной духовке ұлпершек варят на воде (по желанию – на пару).

– Есть еще колак и это тоже блюдо кочевников, которое в разных регионах Казахстана называется по-разному: и бəрəміш, и бүйрек, и майсамса, – продолжает рассказ о забытых блюдах Бахыт. – Готовят эти традиционные казахские жареные пирожки, как говорится, «в моменте», когда ждут в доме сватов и желают, чтобы новые родственники быстро влились в новую семью.

В гармонии с традициями

Интернет-начинание Найзабековых – оно не только о кухне. Это живое воплощение традиционного казахского уклада: ене (свекровь) и келин (невестка) дружно уживаются у одной плиты. Мечта всех хозяек, ставшая явью. Без суеты и показной театральности. Так рождается не просто контент, а своеобразный разговор поколений.

Реакция аудитории, по словам создателей блога, – живая и очень личная. Подписчики пишут, что нет-нет и всплакнут, вспоминая детство, родные места и бабушек. Тамаре-апа подписчики желают здоровья и творческого вдохновения, просят рецепты. И получают их в подробном виде: в комментариях, в видео и в онлайн-сборнике, который семья ведет на казахском и русском языках. Планируют переводы еще и на английский.

Интерес к проекту есть не только в Казахстане. Видео «заходит» и в Узбекистане, Монголии, Турции, где культуры и кухни очень близки. Недавно съемочная группа турецкого телеканала сняла сюжет о Найзабековых. Тамару-апа приглашают на эфиры, встречают с подарками – по казахскому обычаю.

Но бывает и критика – за современные дополнения. За картошку в куурдаке, к примеру, которую очень любит младшее поколение. Семья относится к этому спокойно: традиция жива, пока ею пользуются. Раньше готовили из того, что было, сегодня – из того, что нравится, и главным гурманам – детям, в первую очередь нужно угодить.

А онлайн-сборник рецептов позволяет легко найти их видео на YouTube. Каждое блюдо подробно показано – от нарезки и приготовления до готового сервиса, с историей и культурным контекстом. Кстати, владельцы столичных кафе и ресторанов часто приглашают астанинских хранителей вкусов оценить правильность выбранной рецептуры блюд, а подписчики с нетерпением ждут новых рецептов.

Приходите в мой дом, мои двери открыты…

Нынешним летом во дворе своего дома Бахыт планирует поставить юрту. Говорит, будет новая локация для съемок и встреч. Мечтает угощать там многочисленных онлайн-друзей. Иностранных в том числе, которых благодаря своему просто вселенскому гостеприимству, постоянно зазывает в гости.

– Важно не забывать, что наши бабушки – это энциклопедии рода, они обладают уникальными навыками. Нужно сохранить эти знания, выспросить у них все до мельчайших подробностей и записать, чтобы передать следующим поколениям, – итожит автор фуд-проекта. – В моих планах – поездки по Казахстану, в Торгай обязательно. Там живут родственники мамы, они часто подсказывают рецепты, о которых нельзя забывать. Хочется показать жизнь обычных людей, чем наполнены их будни и по каким рецептам готовят в аулах сегодня. Центральным персонажем, конечно, станут блюда, а вокруг них – жизнь казахстанцев и их вкусные истории.

Фото предоставлены Бахытом НАЙЗАБЕКОВЫМ

В знак дружбы

Алексей приехал в Казахстан повидаться с родными. О его поступке «КН» рассказали земляки.

– Сегодня, когда военные сводки в новостных лентах стали повседневностью, как и информация о переписывании истории и сносе памятников, такой факт вызывает вопросы. Как это стало возможно?

– Это нормально. Это правильно. Нужно сохранять историю: она у нас общая. Да, я сегодня житель Германии. Но уважения к тем людям, которые ковали Победу, кто отдал жизни за общее мирное небо, меньше не стало. Поэтому в прошлом году взялся за реконструкцию памятника советским солдатам в Германии. Накануне Дня Победы, 8 мая, мы открыли его официально, вместе с мэром города Вурцена, на территории которого и расположен мемориал, возложили цветы. Вообще его построили в 1954 году и посвятили не только нашим солдатам, но и, как указано на табличке, «DeutschSowjetische Freundschaft» («германо-советской дружбе»). Вурцен расположен недалеко от Лейпцига, час дороги от Дрездена и два часа от Берлина. Восстановить памятник было моей инициативой, поначалу в одиночку, у меня своя небольшая строительная фирма. Затем присоединилась ко мне семья Нейгум, они раньше жили в Челябинске, переехали в Германию в 1994 году. Потом и город стал участвовать (местные бюджетные организации. – Прим. авт.).

– С чего все началось? Вы, проезжая мимо, увидели удручающее состояние этого памятника?

– В ближнем крупном городе Лейпциге уже не первый год наши соотечественники подают такой пример, наводя порядок на могилах солдат. У них каждый год к девятому мая традиция – обновить памятники, возложить цветы в День Победы. В нашем Вурцене я изучил состояние памятника. Пошел в местную мэрию, предложил им отремонтировать: мол, сам вложусь. Без их ведома и разрешения этого сделать нельзя. Они были только за.

В итоге памятник почистили, заменили покрытие, подняли брусчатку – всё вручную, чтобы не повредить. Потом и город нам стал помогать: прислали коммунальщиков, которые специализируются на таких работах. Снизу убрали весь старый бетон, потому что корни деревьев подняли всю площадку, выровняли постамент… В общем, стал выглядеть как новенький. Очень символичная скульптура – рукопожатие советского солдата и местного жителя.

Когда есть пример

– Знаю, что в итоге на открытии обновленного памятника был и мэр города Вурцена. Благодарил вас?

– Да. Сказал на торжественном открытии речь, в которой подчеркнул важность того, что нужно сохранить историю, дружеские отношения между народами, странами. А затем меня пригласили в Лейпциг. Там уже была встреча с Полномочным Послом России в Германии Нечаевым, который вручил почетную грамоту «за вклад в работу по уходу и благоустройству советских воинских захоронений». Причем нас было несколько человек из разных регионов, которые так же, как и я, провели реконструкцию таких же памятников. Это бывшие казахстанцы, россияне.

– Вы Шульц, то есть немец, переехали в Германию, где уже живете не один десяток лет. Другая культура, другие ценности. Ваших предков, знаю, переселили в годы Великой Отечественной войны из России в Казахстан, вероятно, и ветеранов среди них не было. Однако решили отремонтировать за свой счет памятник советского периода. Хотя у вас столько «пунктов», которые бы вещали об обратном…

– Я Шульц по маме, а по отцу Валиев. Семья многонациональная. А в годы войны мои родные, да, переехали сюда из Саратова, переселили их. Я же с семьей уже 25 лет живу в Германии. Однако родился в Кустанае, вырос в Карасуском районе, воспитание советское. С малых лет прививали уважение к старшим, к нашей истории. Мы встречались с местными ветеранами, слушали их воспоминания. На уроках нам рассказывали о войне, о наших героях. Этого уже не отнять, не переписать. Опять же повлияло и отношение моих родителей ко всему советскому, как они тепло вспоминали о прошлом.

Честен сам с собой

– А какие у вас были оценки по истории в школе?

– Скажу честно, я не был отличником! – рассмеялся Алексей. – Хотя мама – учитель начальных классов. Я был хулиганистым мальчишкой, поэтому «три», «четыре» для меня было нормой, оценки удовлетворительные. Но с большим уважением вспоминаю педагогов. И до сих пор в День учителя своей классной руководительнице Зылихе Айтмулдиновне присылаю букет цветов. В благодарность за ее труд. Кстати, помню, в школьные годы после уроков шел в столярный цех в селе Майское, где мы тогда жили. Я помогал чистить их станки, а мне за это разрешали собирать из реек стенды для школьных коридоров. Нравилось это делать. Вот и сейчас работаю в строительной сфере. Видимо, мне это было предначертано.

– Знаю, что вы еще и занимаетесь благотворительностью – взяли под опеку детский приют в Германии. Почему?

– Да, взял шефство над местным детским домом, привожу им подарки, организую праздники, причем делаем это всей семьей. Так же, как и для Дома престарелых. Пожилым помогаем. Часто бывает, что там они остаются одни. Немцы сами по себе – люди более холодные, чем наши. В нас воспитали потребность заботиться о ком-то.

И даже пример с ремонтом памятника – это, прежде всего, забота о сохранении истории. В Германии не сносят памятники. Это в Прибалтике, на Украине сносят, а там – нет. Почему я взялся за это дело? Наверное, для души, для сердца. Я, таким образом, честен сам с собой. В планах – продолжать эту работу. Поддерживаем связь с посольством Казахстана. Еще много памятников, которые нуждаются в реконструкции. Несколько лет назад, когда был в Берлине, я встречался с дипломатами, и уже тогда выразил готовность участвовать в этих проектах. В итоге к этому и пришел.

Фото автора и из архива А. ШУЛЬЦА

На фабрику в шестнадцать

Тружеников тыла в Казахстане почитают не меньше, чем ветеранов войны. Все они вместе ковали победу над фашизмом – одни в окопах, другие у станка. Когда в первые месяцы Великой Отечественной войны в Кустанай передислоцировали из Херсона фабрику «Большевичка», наш город стал одним из ключевых форпостов текстильной промышленности. И хотя вместе со швейным оборудованием прибыли и молодые швеи с далекой Украины, кадры формировались и обучались также здесь. На возраст особенно не смотрели. В шестнадцать лет в военное время – уже не ребенок.

– В январе 1942 года я получила паспорт и сразу пошла швеей на фабрику, – рассказывает Анна Ивановна. – Там же мне выдали трудовую книжку и показали мое рабочее место. Трудились, бывало, и по двенадцать часов в сутки. Осенью 1946 года вышла замуж за офицера-фронтовика, а через год он умер от ран. Все здоровье на войне капитан оставил.

Сегодня труженица тыла живет с сыном Николаем. Называет его своим первым помощником, опорой в жизни.

– Сейчас-то жизнь хорошая. А в военные годы и жили впроголодь, и носить было нечего. Заходишь в магазин, а там полки пустые. И вот люди меняли то, что у них было, на то, что им нужно. И каждый день кто-то уходил на войну, и не меньше похоронок оттуда присылали.

Бабушка говорит, что на здоровье не жалуется. Вот только зрение стало подводить, а так все хорошо.

Лоскутки и галстуки

В день рождения двери квартиры Анны Ивановны не закрывались. Люди шли с поздравлениями, с цветами. И всех радушная хозяйка встречала, не уставая говорить с каждым.

Пришли поздравить юбиляршу и председатель областного Совета ветеранов Татьяна Искандирова, и члены совета ветеранов микрорайона «Южный» Валентина Груздева и Раушан Исмагамбетова. По словам общественников, у представителей военного поколения можно и нужно учиться оптимизму.

– Сколько помню, мы всегда пели, хоть и жизнь тяжелая была, – делится воспоминаниями Анна Ивановна. – Вот такие военные частушки у нас были: «Если хочешь познакомиться, приходи на бугорок. Ты возьми буханку хлеба и картошки котелок». И такие: «Полюбила лейтенанта, а майор мне говорит: «У меня ремень пошире, можно тапочки пошить». Вроде песня, а в ней правда. Мы на «Большевичке» тапочки шили из лоскутков, что оставались в закройном цехе. В магазине, кроме галстуков мужских, ничего не было. Так мы из этих галстуков сарафаны шили. Конечно, бывало, и премии за хорошую работу получали. Родина наш труд ценила.

Поздравить Анну Ивановну с юбилеем приехали все: племянники, внуки, правнуки и дочь Татьяна. По квартире именинница передвигается сама, с палочкой. Жалеет только о том, что многих из той военной фабричной смены уже нет в живых.

За отцов, мужей и братьев

В октябре 1941 года швейная фабрика «Большевичка» состояла из пяти так называемых швейных агрегатов, в которых первоначально было организовано 158 рабочих мест. О работе одного из таких агрегатов тогда писала газета «Сталинский путь»:

«В агрегате 28 женщин. У одних на фронте мужья, у других отцы, сыновья, братья. Вот эта одежда, которая сегодня будет готова, защитит дорогих советских воинов от холода и непогоды. И каждая стахановка, пуская материал в машину, заботливо следит за тем, чтобы в работе не было никакого изъяна, чтобы каждая пуговица крепко сидела на месте.

Инструктор агрегата товарищ Гершман известна на фабрике, как хороший организатор. Она любовно учит молодых работниц, и те прекрасно успевают. Эта материнская забота о молодежи характерна и для других инструкторов – старых, опытных работниц фабрики. Когда Анна Знова пришла на фабрику «Большевичка», она совершенно не была знакома с машиной. Сейчас сидит на сложных операциях и может заменить любую работницу. Теперь она сама учит новичков, передает им свой производственный опыт».

И так работали тогда все – на совесть. Так работала и Анна Ивановна Рябцева, простая швея из того самого великого поколения.

Фото предоставлено Советом ветеранов микрорайона «Южный»