Подпольная борьба

Борис Федосов живет в Сарыколе. Каждое утро он начинает с проверки «ватерлинии» в собственном коридоре.

– Вот, еще пару дней вода тут стояла, сейчас уровень немного упал. Вы аккуратнее, на доски наступайте, – предупреждает хозяин.

В сенях проложен импровизированный дощатый мостик. Под ним плещется вода, которая уже переступила порог дома. В комнатах на первый взгляд сухо, но стоит пенсионеру откинуть старый ковер и поднять крышку подпола, в лицо бьет запах затхлости. Погреб полон темной, неподвижной воды.

– С 1988 года здесь живем, – говорит Борис Федосов. – Купили перед перестройкой, горя не знали. А десять лет назад все изменилось. Возле базара вырыли яму под стройку, бросили ее, и с тех пор я тону. Вода идет во двор, в подпол, а потом и в дом. В погребе стоит до мая. Печка разваливается – с приходом морозов отсыревшие стенки трескаются. Приходится подмазывать, чтобы печь не рассыпалась окончательно. Мы с женой вдвоем, здоровье у обоих уже не ахти, детей нет, соцработник только приходит.

Двор наполовину скрыт под водой. Хозяйственные постройки, служившие семье десятилетиями, покосились и рухнули: сырые стены просто не выдержали собственного веса.

– Сарай мне кончили, да и бог с ним, – машет рукой хозяин. – А вот с домом беда. Пенсия у нас минимальная. В прошлом году сто тысяч тенге отдали за вывоз снега, стройматериалы опять же приходится покупать. Мы уже в похоронные деньги свои залезли.

Пенсионер показывает на глубокую трещину, «ползущую» от фундамента по стене. В прошлом году акимат помог краской и цементом, волонтеры вывезли снег. Но косметический ремонт в доме, который стоит в воде по несколько месяцев в году, – это все равно что клеить пластырь на открытый перелом.

Борис Федосов ведет нас вглубь двора. Там вода сама проложила себе русло – ручей теряется в зарослях камыша и уходит в яму, о которой говорил пенсионер.

Грунтовый диагноз

За правдой Борис Федорович ходит в акимат так же регулярно, как вода заходит к нему в погреб. За десять лет он собрал целую хронику «личной» ЧС – фотографии, ответы на запросы, акты технического осмотра дома. Каждую весну в десятых числах апреля, когда земля начинает отдавать влагу, к нему неизменно приходит комиссия. Даты на документах разнятся, а вот в графе «вывод» значится неизменное: «Из-за поднятия уровня грунтовых вод под половым настилом в трех комнатах и пристройке жилого дома стоит вода». Поскольку по документам она под домом, а не по колено в спальне, жилье официально не считается затопленным, а значит, бюджетные средства на его спасение или серьезный ремонт не предусмотрены.

Аким поселка Сарыколь Сергей Горшенин проблему знает досконально. Каждый год он пытается найти свободные руки и средства, чтобы помочь пенсионеру. Однако ситуация зашла в тупик.

– В нашем поселке грунтовые воды находятся слишком близко к поверхности земли, – сообщил он корреспонденту «КН». – У многих жителей сейчас под полом вода. Отвести воду от дома Федосова не представляется возможным. Каждый год чистим арыки, но углубить их нельзя: там кабели проходят. Откачка тоже неэффективна, потому что погреб тут же наполняется водой. Мы каждый год стараемся помочь Борису Федоровичу – находим волонтеров, чтобы они очистили двор от снега, предоставляем ему краску, цемент. В прошлом году засыпали погреб глиной.

Где тонко, там и льётся

Версию с ямой, которая стала причиной бед пенсионеров, в поселковом акимате опровергают. Считают, что связи нет. Однако гидрологических и иных обследований официально никто не делал.

Власти подчеркивают: подтопления жилых комнат официально не зафиксировано, вода стоит «только в погребе». По мнению акимата, дом 1957 года постройки просто изжил свой ресурс. Справедливости ради, пенсионерам предлагали квартиру в двухэтажке, но они отказались – прикипели к земле, да и мебель, по их словам, уже «ни на что не годная», перевозить нечего. Сейчас конфликт интересов переместился в суд: Борис Федорович пытается доказать, что его беда – результат инженерных ошибок поселка, а власти настаивают на природном факторе.

Этот «природный фактор» сыграл злую шутку не только с домом пенсионеров. С прошлого года он является фигурантом еще одного суда, в котором речь идет не о скромной сумме на ремонт, а о многомиллионных бюджетных средствах. В марте 2025-го власти торжественно перерезали ленточку на открытии нового физкультурно-оздоровительного комплекса. Однако уже в апреле стены ФОКа «расцвели» плесенью, а полы отсырели. Объект находится на гарантии, и акимат Сарыкольского района обратился к ТОО «ПКФ «Гренада» с резонным требованием исправить огрехи. Однако подрядчик добровольно устранять дефекты не захотел. Аргумент один – местность болотистая, и строители указывали заказчику на то, что дренажные системы в ПСД не предусмотрены, но получили ответ, что строить надо строго в рамках проектно-сметной документации. Хотя точка в споре не поставлена, на исправление ошибок уже заложили порядка 120 млн тенге (в смету вошли работы по благоустройству и строительству системы водоотведения).

Тот факт, что для спасения нового комплекса нашлись и инженерные решения, и внушительные средства, дает Борису Федоровичу надежду. Если удастся исправить просчет при строительстве огромного ФОКа, значит, можно найти способ помочь и маленькому дому

КСТАТИ

Стены повышенной опасности

У ситуации есть и вторая сторона медали. Очевидно, что жить в доме, который трещит по швам, небезопасно. Что говорит закон на этот счет? Этот вопрос мы задали костанайскому адвокату Эльмире Санкаевой:

– Ситуация действительно непростая и требует очень аккуратного правового подхода, потому что здесь одновременно затрагиваются и право человека на жилье, и обязанность государства обеспечить безопасность граждан. В Казахстане никто не может быть принудительно выселен из своего дома, даже если он находится в неблагоприятных условиях. Однако из этого правила есть исключение: если жилье официально признано аварийным и представляет реальную угрозу жизни и здоровью людей, государственные органы вправе ставить вопрос о переселении.

При этом важно понимать, что такое решение не принимается произвольно. Должно быть проведено обследование дома с участием компетентной комиссии, установлена степень опасности, и только при наличии подтвержденной угрозы возможно дальнейшее рассмотрение вопроса. Но даже в этом случае людей нельзя просто выселить – им обязаны предложить равноценное жилье либо компенсацию. Если же жители отказываются добровольно покидать дом, вопрос, как правило, решается исключительно в судебном порядке.

Принципиальный момент: если подтопление началось после проведения работ со стороны местных властей. В таком случае ответственность за ухудшение условий проживания может лежать именно на государственных органах. Соответственно, в первую очередь они обязаны не переселять людей, а устранить причину подтопления – обеспечить отвод воды, провести необходимые инженерные работы и восстановить безопасные условия для проживания. И только если это объективно невозможно либо дом уже находится в аварийном состоянии, может ставиться вопрос о переселении.

В данной ситуации жители имеют право на защиту своих интересов и могут требовать от властей либо устранения последствий проведенных работ, либо предоставления достойного и равноценного жилья с учетом причиненного ущерба.

Хорошими делами

В январе 2021 года нам разрешили использовать пенсионные накопления выше порога достаточности на улучшение жилищных условий, оплату лечения, включая стоматологию (протезирование, имплантацию), или передавать их в доверительное управление частным управляющим компаниям. Обрадовались и те, кому не нужно было все вышеперечисленное, зато хотелось изъять свои пенсионные деньги. Поэтому очень быстро появились схемы и люди, которые помогали оказать в том числе фиктивные стоматологические услуги за вознаграждение – 10-20% от обналиченной суммы. По вскрывшимся фактам в стране начались следственные мероприятия. У помощников граждан, которые пожелали вывести деньги из пенсионного фонда, возникли проблемы. Но сами граждане не были привлечены к ответственности.

Минздрав, минтруда, минфин и Агентство финмониторинга обеспокоились происходящим. В итоге из-за выявленных нарушений прием заявок по стоматологии в 2024 году остановили. После этого поток запросов резко сместился в офтальмологию, затем в пластическую хирургию. И в каждом направлении пенсионные деньги порой использовались не по назначению. В итоге весной прошлого года правила ужесточили, а осенью и вовсе исключили из списка допустимых направлений стоматологию, офтальмологию, реконструктивные и восстановительные операции.

В перечне осталось лечение тяжелых заболеваний, включая орфанные и онкологию, где требуются сложные методы: радиохирургия, протонная терапия, радионуклидная и радиойодтерапия. Было сказано, что запрет снимут или продлят после 15 апреля 2026 года, когда закончится срок действия приказа.

Цена вопроса

Всего с 2021 года по 20 августа 2025 года через «Отбасы банк», по официальной информации, прошло 795424 транзакции на сумму 757 млрд тенге, направленных на оплату стоматологических услуг. 222,6 млрд пришлось на 20 стоматологических клиник в Атырау, Алматы и Астане. По данным банка, некоторые люди запрашивали на стоматологические услуги внушительные суммы. Один гражданин подавал заявки в банк на использование средств ЕНПФ для лечения зубов 11 раз (!), общая сумма составила 32,6 млн тенге. Это сколько же нужно зубов, чтобы уложиться в эту миллионную сумму? Даже если предположить, что имплант стоит полмиллиона (хотя в среднем цена 170-250 тысяч тенге), на эти средства можно установить 65 имплантов. Еще и сдача останется. Простая арифметика несколько лет не вызывала подозрений? Не кажется ли, что здесь речь о халатности и недостатке контроля?

Более того, многие аналитики отметили, что если в 2022 году на стоматологию тратились почти 10% от общей суммы изъятия, то три года спустя, уже после ужесточения правил, между прочим, почти половина!

Если проанализировать, на что в целом казахстанцы использовали излишки накоплений, то картина не такая уж и плачевная. На улучшение жилищных условий из ЕНПФ ушло более 5,18 триллиона тенге. На здоровье (не только зубы. – Прим. авт.) – порядка 790 млрд тенге. Из них стоматологические клиники получили 784 млрд тенге – четвертая часть оказалась частью мошеннических схем.

Закон – что дышло

Запреты, как показала жизнь, оказались не эффективны. С начала 2026 года банк вновь зафиксировал рост заявок… уже на радиохирургическое лечение за счет пенсионных излишков. Если раньше по этому направлению было до девяти заявок в месяц, нынче – больше сотни. Начались проверки. По многим фактам, как выяснилось, деньги направляли в клиники, не имеющие лицензии на радиохирургическое лечение или специализированного оборудования. И даже в несуществующие клиники.

А ведь отследить проще простого: радиохирургическое лечение можно получить только в трех медорганизациях страны – Национальный центр нейрохирургии, Национальный научный онкологический центр, Центр ядерной медицины и онкологии в Семее.

Но веремся к стоматологии, которую временно вывели из списка, учитывая высокую востребованность этих дорогостоящих услуг. Вице-министр здравоохранения Тимур Султангазиев публично пообещал, что минздрав ужесточит требования к выдаче лицензий для стоматологических клиник. Экс-главный внештатный стоматолог Казахстана Назым Бектурганова предложила внедрить постлицензионный контроль, так как лицензия на стоматологические услуги выдается бессрочно и повторно ее получить можно лишь при смене юридического адреса. Планируется, что «Отбасы банк» разработает новый онлайн-механизм с усиленным постлицензионным контролем к концу этого года. По словам председателя правления «Отбасы банка» Ляззат Ибрагимовой, в новой системе будут зарегистрированы медицинские и стоматологические клиники, а все процедуры будут проходить в онлайн-формате.

Кто-то скажет, а стоило ли вообще начинать практику по использованию пенсионных излишков? Но думать так – значит, перечеркнуть благодарность тех, кто, используя возможности, решил жилищную проблему или зубную. Кроме того, Казахстан – не первый на этом пути. В Австралии система Superannuation позволяет досрочно снять пенсионные средства в случаях тяжелых финансовых обстоятельств или гуманитарных причин. В Сингапуре Центральный резервный фонд (CPF) разрешает гражданам использовать средства для покупки жилья или оплаты медуслуг до выхода на пенсию. В Малайзии участники фонда EPF имеют право изъять часть средств на покупку первого жилья, образование или медицину.

Альтернативы нет

Конечно, во всем мире стоматологические услуги не из дешевых. Стоимость складывается из расходных материалов, цены и амортизации оборудования, логистики, работы специалистов. В США государственная стоматология отсутствует, лучшие клиники работают со сложными системами страхования, которые часто не покрывают полностью дорогостоящие процедуры. В Европе стоматологическая помощь считается социально значимой и частично финансируется государством. Страховые системы здесь разнообразны, но часто требуют доплаты даже в государственных клиниках. Многие европейцы лечат зубы не дома. К примеру, за Венгрией давно закрепился неофициальный статус стоматологической столицы мира. В основном едут туда или в Турцию, Чехию, где стоматологический ценник на 40-70% ниже европейского.

В Казахстане же любая стоматологическая клиника подчеркивает, что использует европейское оборудование от ведущих мировых производителей, а также материалы известных брендов из США, Швейцарии, Финляндии и Израиля. Например, имплантат американской компании Biohorizons стоит около 370 тысяч тенге, швейцарский имплантат бренда Nobel – 540 тысяч. Если бы в Казахстане работал хотя бы один отечественный производитель стоматологических инструментов и оборудования, чек-лист услуг был бы доступнее.

Но пока у минздрава нет альтернативы и возможности помочь гражданам с низким доходом оплатить дорогостоящие стоматологические услуги (протезирование, импланты). Цифры говорят сами за себя.

По официальным данным минздрава, на бесплатную стоматологическую помощь в пакете ГОБМП уходит порядка 30 млрд тенге в год, в рамках ОСМС – чуть больше 37 млрд тенге. Цифры за последние пять лет из года в год стабильные с минимальным разве что ростом. А вот из карманов пациентов в частные стоматологические клиники суммы уходят в разы выше. В 2022 году – 153,2 млрд тенге, в 2023-м – 119,5 млрд, 2024-м – 190 млрд.

Барометр здоровья

Сегодня полость рта врачи считают индикатором здоровья всего организма. К примеру, в исследовании Health Inclusivity Index пришли к выводу, что «…заболевания десен существенно повышают риск развития диабета второго типа. Воспаление в деснах влияет на уровень сахара в крови, нарушая работу инсулина и тем самым усугубляя метаболические проблемы». Кроме того, состояние зубов влияет на артериальное давление, уровень холестерина, болезни сердца. У людей с воспалением десен выше вероятность развития атеросклероза и инфарктов. Да и потеря зубов также отражается на общем состоянии здоровья.

Пожалуй, будет обидно, если запрет на стоматологические услуги окажется пожизненным. Как бы не выплеснуть нам с водой и младенца. Все же, по статистике, три четверти пациентов поправили свое здоровье за счет пенсионных излишков. Разве это не дорогого стоит?

Фото Сергея МИРОНОВА из архива редакции «КН»

Красота требует штрафов

Визуальный облик костанайских улиц перестал быть вопросом вкуса. Теперь это вопрос жесткой административной дисциплины, упакованной в понятие «дизайн-код». На днях аким города Марат Жундубаев в очередной раз обрушился с критикой на предпринимателей, чьи объекты напоминают лоскутное одеяло из выцветшего пластика и хаотичных вывесок. Позиция акимата проста: частная собственность не дает права на визуальное загрязнение города. Градоначальник заявил, что эпоха «базарного» стиля в областном центре завершена и поручил усилить контроль за архитектурным обликом коммерческих и жилых зданий.

– Сейчас мы обходим предпринимателей совместно с местной полицейской службой и отделом предпринимательства Костаная, – рассказала «КН» представитель отдела архитектуры и градостроительства акимата Костаная Екатерина Хамидулина. – Люди реагируют по-разному: кто-то с понимаем относится, кто-то говорит, что сейчас нет возможности привести фасад или крыльцо в порядок. Помимо вывесок, мы обращаем внимание на входную группу, доступность объектов для маломобильных граждан, наличие урн и чистоту прилегающей территории.

Правовым рычагом в руках проверяющих служит статья 505 КоАП РК (Нарушение правил благоустройства). На первый раз она ограничивается предупреждением. В случае игнорирования субъектам малого бизнеса придется пополнить бюджет на 30 МРП (129750 тенге), среднему предпринимательству – на 40 МРП (173000 тенге), а крупным компаниям – на 100 МРП (432500 тенге). Если нарушение совершается повторно в течение года, штрафы еще больше – есть риск заплатить до 300 МРП (1297500 тенге) в зависимости от масштаба бизнеса.

Екатерина Хамидулина отмечает, что нынешние рейды – это не разовая акция. Только за прошлый год отдел архитектуры направил бизнесу около 2500 уведомлений. А вот реальных штрафов за нарушение правил благоустройства было не так много – 34. Причем не только за неэстетичные вывески, но и за загрязнение прилегающих территорий, несвоевременную очистку снега, отсутствие урн и складирование мусора.

Предпринимателям напоминают: даже обновление фасада требует предварительного согласования. Эскиз вывески и проект входной группы должны быть официально утверждены отделом архитектуры и градостроительства.

Гречневое дело

Пока одни специалисты проводят ревизию эстетики на фасадах, другие инспектируют торговые залы. Вопрос соблюдения торговой надбавки в этом году встал особенно остро по двум причинам.

Первая – это «раздувшийся» до 31 позиции список социально значимых товаров. В перечень попали довольно спорные продукты, на которые бизнесу крайне сложно держать 15-процентную маржу. Вторая – отмена периода лояльности. С прошлого года из административного кодекса убрали возможность отделаться предупреждением за превышение надбавки: при первом же нарушении – штраф. Цена вопроса для субъектов малого предпринимательства – 5 МРП (21625 тенге), среднего – 35 МРП (151375 тенге), крупного – 150 МРП (648750 тенге). В случае повторного промаха в течение года штрафы удваиваются.

– За первый квартал 2026 года к административной ответственности за нарушение пункта 1 статьи 9 Закона РК «О регулировании торговой деятельности» привлечены 38 предпринимателей. По сравнению с аналогичным периодом прошлого года роста нет, но первый месяц мы проводили исключительно разъяснительную работу и никого не штрафовали, – сообщила «КН» заместитель руководителя Департамента торговли и защиты прав потребителей по Костанайской области Асем Нургали.

Из этих 38 случаев один стал прецедентом. В костанайском магазине «Универсам» проверяющие насчитали 17,8% наценки на килограмм гречки вместо положенных 15%. Стоимость крупы превысила положенную всего на восемь тенге. Если бы владелец торговой точки Валерий Антонян признал вину и оплатил штраф сразу, он обошелся бы ему примерно в десять тысяч тенге. Но предприниматель пошел на принцип и оспорил протокол в суде.

Антонян доказал: в его магазине сыпучие товары фасуют вручную. А человек – не робот. Тот самый спорный пакет гречки весил не ровно килограмм, а 1,028 кг. Продавцы пояснили, что на ценнике указывается итоговая стоимость конкретной упаковки, рассчитанная компьютером. Если пересчитать цену за чистый килограмм, то наценка вполне вписывается в рамки закона.

Судья Специализированного административного суда Костаная Мухтар Тойбазар согласился с доводами предпринимателя. «Проверяющими фактически не была установлена цена товара за килограмм, имеющая значение для определения размера торговой надбавки, поскольку фиксировалась стоимость отдельных фасованных пакетов без учета их точного веса. В силу принципа презумпции невиновности все неустранимые сомнения толкуются в пользу лица, привлекаемого к ответственности», – сказано в решении суда.

На процессе было многолюдно: поддержать предпринимателя пришли владельцы других магазинов «у дома». Для них это не просто цеховая солидарность: каждый понимает, что завтра может оказаться на месте Валерия Антоняна.

Понимают это и в Ассоциации отраслевого совета по вопросам торговли Палаты предпринимателей Костанайской области. Еще с начала года бизнес бьет тревогу: жесткая 15-процентная наценка не учитывает транспортные издержки. В Костанайской области, куда многие продукты везут за тысячи километров, затраты на доставку съедают всю прибыль еще до того, как товар коснется полки. Еще один серьезный повод для критики – сам механизм расчета. Государство требует считать 15-процентную надбавку не от реальной цены закупа конкретной партии, а от минимальной цены в этой категории. Небольшим магазинчикам продавать социальные товары теперь крайне невыгодно.

Не лезьте в бутылку

Третья угроза пришла оттуда, где бизнес привык чувствовать себя более-менее свободно. Прокуратура начала масштабный мониторинг Instagram, TikTok и других площадок на предмет рекламы алкоголя.

Ассоциация «Клуб рестораторов» сообщает о массовых звонках и предупреждениях со стороны проверяющих. Теперь любой пост с бокалом вина, узнаваемой этикеткой на фоне или даже электронное меню с указанием алкоголя в открытом доступе расценивается как незаконное продвижение в массы этилового спирта. Пункт 1 статьи 13 Закона РК «О рекламе» трактуется максимально широко: рекламой признается любая информация, формирующая интерес к товару.

Под удар попадают даже архивные публикации. Если на видео с открытия ресторана три года назад в кадре мелькнула бутылка шампанского – это повод для привлечения по ст. 455 КоАП РК. Предупреждения этой статьей тоже не предусмотрены, да и сами штрафы посерьезнее – за незаконную рекламу малому бизнесу при первом же нарушении придется заплатить 519000 тенге (120 МРП), а для крупных компаний эта сумма составляет почти два миллиона тенге (450 МРП).

Рестораторам советуют провести тотальную инвентаризацию своих страниц, удаляя любой контент, где алкоголь можно идентифицировать. Больше нельзя постить розыгрыши коктейлей или красивые фото винных полок. Бизнесу приходится быть начеку: показывая кухню, интерьер, людей, отныне придется тщательно «размывать» в кадре все, что крепче кефира.

Фото из архива редакции.

Обвинили

Об этой ситуации, случившейся в начале года в Карагандинской области, «КН» рассказывали своим читателям («Дискриминация… «Волги», 19.02.2026 г.). Напомним суть. Нурлан Бесимбаев, управлявший своим автомобилем ГАЗ-24 «Волга», был остановлен полицейскими, которые почему-то решили, что машина оборудована устройством, позволяющим скрывать государственный регистрационный номерной знак (ГРНЗ) от автоматизированных камер и видеонаблюдения. А наше отечественное законодательство за подобную хитрую уловку предусматривает административный арест до пяти суток и лишение прав на один год.

Но самое интересное, что в этом случае речь шла не о незаконном переоборудовании машины, а о механизме, который по инициативе инженеров Горьковского автомобильного завода начали устанавливать на «Волгу» в начале 70-х годов! Именно тогда за номерным знаком под бампером этих машин появилось технологическое отверстие для пусковой рукоятки («кривой стартер»). Зачем? Все просто – для аварийного запуска двигателя вручную, если аккумулятор сел или вышел из строя электростартер. Рукоятка вставляется через это отверстие прямо в храповик на конце коленвала, что позволяет провернуть двигатель. Так вот, прежде чем это сделать, нужно опустить вниз номерной знак, который потом, после процедуры запуска двигателя, вновь поднимается вверх благодаря имеющейся пружине.

Понятно, что все эти нюансы Нурлан Бесимбаев пояснил полицейским, когда они заявили, что он установил на своем авто незаконное устройство. Однако его вполне логичные аргументы стражи порядка посчитали обычной попыткой уйти от наказания. И это административное дело ушло в суд.

Оправдали

Нетрудно понять, что полицейские явно перегнули при сопоставлении фактических обстоятельств с нормами закона. Поэтому владелец «Волги» был уверен, что в специализированном межрайонном суде по адмнарушениям это несоответствие выявят и инцидент будет исчерпан. Но, к сожалению, в суде согласились с полицейскими, после чего водителя арестовали на одни сутки, которые он провел в спецприемнике, и лишили прав на 12 месяцев.

Естественно, что Нурлан Бесимбаев обжаловал это судебное решение, ставшее, к слову, резонансным на всю страну. Ведь казахстанцы, имеющие ретромашины (а таких немало), задались вопросом: им тоже грозит «кутузка», лишение прав, если сядут за руль своих авто с заводскими устройствами, которые полицейские почему-то посчитали незаконными и суд согласился?

Можно выдохнуть. Областной суд отменил решение суда первой инстанции. Во главе установленного тот факт, что откидной механизм крепления ГРНЗ, который полицейские внесли в черный список, – это конструктивный элемент завода. Таким оснащали не только ГАЗ24, но и ГАЗ-21, ГАЗ-51, ГАЗ-69, УАЗ-469 Москвич-408, Москвич-412. Водитель конструкцию не менял. Доказательств, что использовал для сокрытия или изменения номера нет. А при таких обстоятельствах вывод о наличии состава административного нарушения основан лишь на предположении о потенциальной возможности изменения положения номерного знака.

Да, между понятиями «конструктивный элемент завода для резервного запуска двигателя вручную» и «устройством, предназначенным для изменения ГРНЗ», за которое закон наказывает, большая разница. И, казалось бы, очевидные вещи… Но чтобы это доказать, водителю, увы, потребовался не один месяц. Один день он провел даже под арестом.

Когда не только зрелищно

На сегодня это факт: хореографический ансамбль «Шолпан», в составе которого более 500 участников, – один из самых крупных самодеятельных танцевальных коллективов нашей страны. Потому его участие в любом фестивале прибавляет последнему весомости и авторитета. При этом зрителю, конечно, важнее то, что происходит на сцене – понравилась ли композиция, насколько участники были пластичны, артистичны, каким был рисунок танца. Если быстрый, то захватывал ли эмоциями, энергией. Если лирический, то увлек ли, погрузил в ту историю, которую танцоры рассказывали без слов.

Когда в концертном зале костанайского Дворца молодежи появлялись артисты ансамбля «Шолпан» (а у них было несколько выходов на сцену), наши зрители их приветствовали бурными аплодисментами, потому как это было не только зрелищно и ярко, но и профессионально. Даже при том, что коллектив самодеятельный.

«Нам уже больше 30 лет, я работаю с основания, – рассказала «КН» Гульнар Омарова, художественный руководитель и балетмейстер ансамбля, Почетный работник образования РК. – Этот проект был изначально создан с целью развития, совершенствования и пропаганды казахского танцевального искусства. Но, конечно, мы стараемся танцевать все, начиная с основополагающего – народных танцев».

Сейчас этот ансамбль объединяет сотни детей, подростков и молодых людей, возраст – от шести до 23 лет. Причем «Шолпан» для Карагандинской области, так же как и для нашей «Карнавал», стал брендом региона. Ансамбль – лауреат множества фестивалей и конкурсов за рубежом. Юным артистам уже аплодировали во Франции, Испании, Италии, Южной Корее, Малайзии, Турции, Болгарии, странах постсоветского пространства. Филиал своей школы танца «Шолпан» открыли уже и в Астане.

Сегодня танцы для девчат?

Пока за кулисами «роился муравейник» из участников, ожидающих выхода на сцену, мы заметили, что в «Шолпан» исключительно женский состав – девочковый. «Парни на танцы уже не приходят?» – поинтересовались у девушек в белоснежных платьях. Те только рассмеялись: «Очень мало! На всех не хватает!». Почему? «К сожалению, мальчиков у нас, и правда, мало, где-то процентов десять от всего коллектива, – подключилась к разговору Гульнар Мендыбаевна. – У нас, казахов, принято отдавать парней на борьбу, в силовые виды спорта. Но в «Шолпан» они тоже есть! В Костанай, кстати, мы уже привозили мужской состав ансамбля. На этот раз – женский».

Специализация – казахский танец, даже при всем его многообразии – может ли удержать современное молодое поколение на танцполе? Есть сомнения. Однако то, что несколько сотен участников продолжают заниматься искусством сценической постановки движений, бесспорно плюс в пользу карагандинских хореографов. У самой юной категории шолпанцев репертуар, конечно, детский: «Пингвины», «Цыплята», хипхоп. Но потом они постепенно подводят свое подрастающее поколение артистов к пониманию национальной хореографической школы.

У коллектива с большой историей, конечно, есть танцевальные династии. Воспитанники «Шолпан» приводят в ансамбль уже своих детей, зная, что за этим стоит. «Можно честно признать, что в таких коллективах наши дети проходят школу жизни, – отметила Айслу Макешева, мама одной из участниц. – Именно там они учатся дружить, быть ответственными, характер закаляется, стержень появляется, целеустремленность. Посмотришь на их сверстников во дворе – они и двух слов связать не могут, ничего не хотят, какие-то амебные, всегда носом в телефоны. А когда собираются наши дети, то приятно посмотреть – подтянутые, умеют разговор поддержать, причем темы такие интересные выбирают, еще и спорят аргументированно!».

Если не руки, а крылья

Сфотографироваться с девушками из этого коллектива в костанайском закулисье пытались успеть многие. И неудивительно: их необычные наряды, когда рукава заменили огромными крыльями, выглядели очень эффектно. И это еще они не вышли на сцену! Между тем «лебедей» к выходу пыталась настроить и подготовить молодой хореограф Алияна Искакова, которая и «КН» успела рассказала подробности: «Наши девушки к выступлению в Костанае подготовили классический танец «Лебеди», очень непростой. Сложность не только в костюмах, которые особенны в использовании, но и в точечных движениях, которые создают иллюзию полета птиц или того, как они плывут по воде. Тонкая работа не только рук, но и всего тела. Уверена, что девочкам это дает возможность почувствовать свое женское начало, как представительницам во всех смыслах прекрасного пола».

И лебеди поплыли… С первым же их появлением на сцене зрительный зал замер. Это было действительно очень изящно, красиво. Эдакая версия «Лебединого озера», но со счастливым концом. И когда на последнем аккорде девушки присели, сложив свободные руки в виде лебединой шеи и подняв рукикрылья, зрители устроили настоящие овации.

Конечно, у этого контингента молодежи разносторонние интересы, они хотят успеть во многом: и в учебе быть на высоте, и на танцполе мастерство отточить, и родители оттягивают внимание, мол, нужно думать о будущей профессии. При этом, как отмечают хореографы, их воспитанники в широком смысле легкие, готовы быстро меняться, переключаться. Они избавляются от глаголов «не могу» и «не хочу».

«В моей семье было все распределено, – призналась худрук, – ты будешь педагогом, ты врачом, а ты бухгалтером и т.д. Нас было семь детей. Меня настраивали быть юристом. Родители люди просвещенные, папа – директор школы, мама – учитель. И я вначале по их наказу поступала на юридический факультет. Но сердцу ближе были танцы, учила их в школьные годы по журналу «Молодежная эстрада». В итоге в университете попала в студенческий ансамбль, оттуда и вышла на свой путь – к своей школе танца. Нисколько не жалею!».

На клавишах души

Более сорока лет жизнь Татьяны НАРЗУКАЕВОЙ была расписана как по нотам. Уроки, экзамены, концерты – все это составляло повседневность преподавателя фортепиано Костанайской детской музыкальной школы №3. Здесь она когда-то училась сама, сюда же вернулась работать после окончания вуза. Школа стала для нее вторым домом, а потом в жизни появился еще один дом – за тысячи километров от родного города.

– Причину зовут Джузеппе Марашиуоло, – с легкой улыбкой говорит Татьяна.

В сорок два она вышла замуж и переехала в небольшой итальянский город Трани на юге страны, в регионе Апулия. Курортный городок на берегу Адриатического моря с древним собором, узкими улочками и неспешным ритмом жизни для человека с севера Казахстана показался райским уголком и стал новой главой.

Иная Италия

Но за внешней романтикой скрывались перемены, к которым невозможно было подготовиться даже в самых смелых предположениях. Тот самый вопрос: «А как у них?».

– Жизнь поменялась кардинально. Другая страна, другая система ценностей и общечеловеческих координат, другие люди. И самое сложное – это потеря любимого дела, – признается Татьяна.

В Италии не оказалось привычной для костанайского педагога системы музыкального образования.

– Государственных школ в том виде, в каком они существуют в Казахстане, там попросту нет. Частные уроки музыки, небольшие студии больше напоминают кружки для общего развития.

Д л я человека, всю жизнь работавшего в системе, где профессия – это основа жизни, такой контраст оказался болезненным. Поначалу итальянская действительность показалась настоящим испытанием.

– Основная часть жизни проходит на работе. А тут она вдруг враз исчезла, – сетует мадам Марашиуоло.

Между зимой и морем

Еще одним непростым испытанием оказался климат. Южная Италия – это вечное лето, отсутствие привычной смены сезонов.

– Мне не хватает зимы, ощущения Нового года. В Италии главный зимний праздник – Рождество. Я каждый год стремлюсь домой в Костанай. Просто, чтобы почувствовать холод, увидеть снег, прожить зиму как в детстве, с елкой, любимыми новогодними фильмами и песнями, – рассказывает Татьяна.

В родной город ее возвращает не только жгучее чувство ностальгии, но и близкие люди – прежде всего, мама. Особенно остро это разделение на две страны проявилось в последние годы. Прилетая в Костанай, снова садится за фортепиано – уже в формате частных уроков. Связь с учениками, с коллегами, с профессией не обрывается. И, возможно, именно это помогает сохранить внутренний баланс.

– Приезжаю в Костанай к маме «зимовать», а в эпидемию коронавируса и вовсе застряла на два года. Часто захожу в музыкальную школу, словно возвращаюсь в детство и юность. Все родное – классы, педагоги, атмосфера. Это часть моей жизни, от которой невозможно отказаться.

В Италии ее жизнь тоже наполнена музыкой. С мужем у них одна профессия на двоих.

– Джузеппе очень интересный человек с большим международным опытом, Господь щедро насыпал ему талантов. Он пианист, талантливый аранжировщик, отличный организатор, – не скрывает восхищения Татьяна. – Долгое время был директором школы от известной музыкальной фирмы Yamaha. В те годы, когда спрос на инструменты сохранялся высоким, у сети Yamaha было много магазинов, но со временем они закрылись. Сегодня дорогие инструменты покупают реже. И концертная деятельность Джузеппе завершилась – он сейчас в основном занимается аранжировками, преподает в двух школах. Он талантливый педагог, у него свой подход к детям. Я наблюдаю за ним, перенимаю опыт, учусь. Бесконечно уважаю и восхищаюсь им.

По словам Татьяны, как музыкант муж востребован в Трани. Часто принимает участие в концертах, когда его приглашают выступать с оркестром. Для любого музыканта это большая радость – возможность заниматься творчеством.

– А для меня это еще и возможность наблюдать со стороны работу профессионалов. В оркестровых коллективах собираются музыканты очень высокого уровня, с большим опытом и образованием, и «на них» всегда интересно учиться. Когда я сама работала в школе, мы посещали мастер-классы, и для меня, как музыканта, каждая такая возможность – это был новый опыт, новые идеи и профессиональное развитие.

Пожалуй, один из самых сложных вопросов для Татьяны – где дом? Со временем пришло понимание: ей не нужно выбирать между двумя странами. В Костанае – мама, воспоминания. В Италии – муж, семья, настоящее и будущее.

– Было бы неправильно сказать, что меня уже ничего не связывает с Казахстаном. Это моя родина! И это чувство только усиливается с годами. Жизнь на расстоянии требует компромиссов. Перелеты, расставания, необходимость делить себя между близкими. Нужно искать баланс. Иначе какой смысл был бы в этом выборе.

Голос родной страны

Супруги говорят на нескольких языках. Начинали с английского. Татьяна постепенно осваивает итальянский. На бытовом уровне изъясняется уже вполне сносно.

– Конечно, в семье Джузеппе и его окружении поначалу часто спрашивали, откуда я и почему выбрала Италию? – рассказывает Татьяна. – Хотя здесь живет много иностранцев и разбег по карте международных браков обширен. Люди приезжают буквально со всех уголков мира, и процесс воспринимается легко и естественно. Но Казахстан для многих – загадка, поэтому окружению мужа было сложно представить, откуда я родом. О Казахстане они практически не слышали.

Этот момент стал для нее неожиданным и в чем-то непростым. Возникла необходимость объяснять, откуда ты и что представляет собой твоя страна. И, конечно, хотелось, чтобы о Казахстане родственники узнали как можно больше – не по стереотипам, а по-настоящему. И Татьяна рассказывает о Костанае, о школе, о людях, о жизни.

– В Казахстане многое лучше, чем в Италии. Причем сразу по нескольким позициям. В первую очередь нравственные ценности, искреннее чувство патриотизма и уровень цифровизации. В Италии оформление документов занимает гораздо больше времени.

Стиль жизни в Италии совершенно иной, нежели в Казахстане и во многом зависит от погоды. Сиесты – продолжительные послеобеденные перерывы в работе – поначалу умиляют, но не всегда радуют. Сложно перестроиться, когда в это время многое закрыто. С другой стороны, многие и сами стараются не выходить на улицу в жаркие часы. Основные дела начинаются уже после пяти часов вечера. Без солнцезащитных очков на улицу не выйти.

Сила начала

По словам Татьяны Марашиуоло, все сложилось так, как и должно было:

– В Италии я живу уже четырнадцать лет. Думаю, как и любой брак, этот союз дал мне ощущение полноты жизни, когда рядом есть человек, на которого можно опереться. У времени, когда выходить замуж, нет правил. Все зависит от того, когда ты встречаешь свою вторую половину и насколько это оказывается своевременным. Никто не может ни предугадать, ни «заказать» этот момент: просто встречаешь человека – и все складывается. Поэтому вопрос «поздно» или «рано» для меня не стоит. Одиночество не приносит радости никому.

Даже если брак случается в возрасте, который у нас в Казахстане принято считать поздним, я не вижу смысла лишать себя этой возможности. Никто не знает, сколько ему отмерено, и, возможно, впереди еще много лет совместной и счастливой жизни. Брак в его классическом понимании дает ощущение полноты: это и общие интересы, и жизнь вне работы, и большая итальянская семья, которая приняла меня и мою маму как родных с первых минут.

P.S. История Татьяны Марашиуоло – не просто про переезд. Это про смелость начать жизнь заново и остаться собой. Про то, как можно жить между двумя странами и при этом сохранять внутреннюю гармонию.

Две разные реальности, между которыми не приходится выбирать. Ведь дом – это не точка на карте, а место, где тебя любят и ждут.

Фото предоставлены Т. НАРЗУКАЕВОЙ

Природа – на поправку?

– Нина Алексеевна, что уже успели сделать для возвращения лесных массивов к жизни?

– Работы, как и раньше, идут в двух направлениях – уборка сгоревшей древесины и, собственно, восстановление леса. Сгорело более четырех миллионов кубометров древесины, а лесхозы до пожара успевали заготавливать лишь 250 тысяч кубометров в год. Даже с учетом усилий прошлых двух лет уборка гари займет около восьми лет. В прошлом году темпы снизились, поэтому восстановительный процесс займет еще больше времени. Тем не менее вырубка погибшего леса и очистка площадей для естественного возобновления и посадки новых деревьев продолжаются.

Лес постепенно оживает, на выгоревших участках специалисты Семиозерного лесхоза в 2024 году высадили 2,1 миллиона сеянцев сосны на 310 га, а годом позже – 500 тысяч штук на 90 га плюс еще 150 тысяч, выращенные в питомнике КазНИИЛХА им. А. Букейхана (очень помог грант АО «НК КазМунайГаз»). В 2026 году планируем пополнить посадки еще 300 тысячами сеянцев с закрытой корневой системой.

– Все прошлые годы специалисты сетовали, что сеянцы приживаются только на 40% из-за засухи. Достигли ли показатели хотя бы минимальных плановых?

– Вопрос приживаемости остается одним из самых проблемных в ведении лесного хозяйства последних лет. Сильно повлияли засушливые погодные условия 2021-2023 годов, да и в последующем были свои объективные трудности. Из 15,3 миллиона сеянцев, посаженных в 2024 году, прижилось только 56,8%. В 2025 году – 54,7%. Причина проста: большие объемы работ не позволяли уложиться в оптимальные 10-15 весенних дней.

Чтобы компенсировать недостающие деревья, лесхозы дополнительно высаживают сеянцы на участках, где приживаемость ниже нормы. За три года дополнительно посадили 2,49 миллиона деревьев на площади более 2,2 тысячи га. И это позволит перевести участки в полноценный лес.

Посадить новую жизнь

– Можете ли вы назвать наиболее действенные меры, которые были предприняты для расчистки леса после пожара и его защиты от новых огненных угроз?

– В первую очередь это отводы лесосек – очень трудоемкий процесс. Далее непосредственно сама заготовка леса и контроль за ней, выявление незаконных рубок, посадка на гарях и охрана. Расчисткой гари в 2023-2024 годах занимались все одиннадцать лесхозов области. Это более двухсот бригад, свыше тысячи человек и около четырехсот единиц техники. В 2025 году на заготовке древесины были задействованы бригады Семиозерного и Басаманского лесхозов, а также победители аукционов – всего была заготовлена 231 тысяча кубометров древесины.

Одной из главных задач лесхозов остается охрана лесов от пожаров. Создаются минерализованные полосы, причем их регулярно обновляют, устанавливают аншлаги, проводят лекции с населением. Лес патрулируют с воздуха и с помощью видеокамер, а также с пожарно-наблюдательных вышек.

– Как лесхозы справляются с нехваткой рабочих для посадки леса и обеспечением сохранности питомников, учитывая тяжелый труд и низкую зарплату сотрудников?

– Сразу замечу, что в прошлом году планировалось высадить 19,2 миллиона сеянцев на 2,9 тысячи га, но фактически посадили 19,5 миллиона на трех тысячах гектаров. В работах участвовали 739 человек, из которых половина – по программе социальных рабочих мест. На 2026 год план почти такой же – 19,3 миллиона сеянцев на 2,8 тысячи га. Количество техники и работников останется прежним, в том числе сезонных по социальным программам.

Для работы в лесных питомниках также принимаются сезонные рабочие. Они ухаживают за сеянцами, пропалывают и готовят растения к посадке. Каждый год в лесхозах выращивают посадочный материал на площади более 30 га – сосну и березу. Для сравнения: площадь питомников в 2023 году была 34,9 га, 2024-м – 34,2 га, 2025-м – 39,9 га, 2026-м – 39,2 га.

Выжженой земле – завод

– Как планируется использовать сгоревшую древесину?

– Часть собственными силами заготовят бригады лесхозов Семиозерного и Басаманского районов, а часть планируем реализовывать на аукционах, как это делали в прошлом году. Кроме того, в связи с поручением первого заместителя Премьер-министра РК прорабатывается вопрос реализации инвестиционного проекта ТОО «Pure Wood» о строительстве завода по переработке древесины в Аулиекольском районе. Инвестору, кстати, ее предоставят на корню с участков гари.

– Изменилось ли что-то в вопросе, когда разрешение на вырубку сгоревшего леса выдавалось только на 15% территории? И какие последствия это имеет для естественного возрождения леса?

– Действительно, до недавнего времени такое разрешение на заготовку древесины имело место быть, и это сильно тормозило восстановление леса. Сейчас ситуация изменилась: почти вся площадь гари отведена под разработку, и в 2026 году получен приказ на работы на 6,4 тысячи гектаров.

Процесс заготовки остается строгим и последовательным: лес измеряют, делят на деловую и дровяную древесину, оформляют все бумаги, убирают порубочные остатки и только потом вывозят древесину. В том числе на аукционы.

– Как вы оцениваете эффективность налога на пни, если до 70% выручки лесхозов уходит в бюджет, а восстановление после пожаров тормозится?

– Лесхозы, которые заняты на расчистке гари, больше не платят «попённую плату» за древесину на корню. Теперь деньги остаются у них и идут на технику, оборудование и другие нужды, чтобы быстрее возвращать лес к жизни.

– Что мешает безопасно и рационально использовать порубочные остатки – запускать дробилки или производство древесного угля? Кто несет ответственность за решение этой проблемы?

– Лесхозы – это госучреждения, их главная работа – охрана и восстановление леса. Заготовка древесины и переработка отходов – второстепенная задача, которая приносит дополнительный доход для лесного хозяйства. Сейчас порубочные остатки часто сжигают, хотя часть их можно перерабатывать – делать древесный уголь или дробить для других целей. Но пока это не первоочередная задача. Тем не менее с ухудшением экологии вопрос переработки, безусловно, становится все более актуальным.

Инфографика Марии ДАВЫДОВОЙ

«Занавес» – понятие относительное

– Владимир Михайлович, много ли вы знаете людей с ниже средним достатком, которые могут смотаться подышать Балтийским морем в Юрмале, Черным – в Батуми, вкусить от фруктовых гор в Душанбе, Ташкенте или Ашхабаде?

– Из нашего поколения или из…

– Конечно, из нынешнего. Наше-то проживало в условиях Холодной войны за «железным занавесом». Нам только и оставалось, что Пицунда, Сочи, опять же Юрмала. Чуть не забыла: в 80-х, когда даже носки и полотенца были по талонам, получила профсоюзную путевку в Друскининкай, это Литва. От меня требовалось всего 40 рублей, чтобы поехать. Они там уже отделялись от СССР, митинговали, но туристы – это копейка, модной ныне «отмены» еще не придумали. Позволю себе легкий намек: бывшие «наши» республики стали буржуазным зарубежьем, но за счет профсоюзов с эквивалентом 40 рублей туда не отправляют и там не принимают.

– Если раздвинуть «занавески» на весь соцлагерь, сравнить, что у «них» и что у «нас» – за экзотику и красоту ручаюсь, мы превосходили. Дисбаланс диктовала колбаса – обобщаю тотальный горбачевский дефицит. В 85-м и 86-м я во главе тургруппы возил людей в ГДР. Механизаторы и животноводы и никого в «штатском». Любоваться на поверженный 40 лет назад Берлин, рассматривать Цицилиенхоф в Потсдаме, где лидеры-победители на веки вечные нарисовали будущее Европы, туристам, наверное, было интересно, но желание что-то купить домой преобладало над всеми другими желаниями.

Прямо в мой почтовый ящик

– Если помните, Марк Твен назвал свою самую популярную книгу «Простаки за границей, или Путь новых паломников». Сейчас его назвали бы тревел-журналистом, тем, кто описывает мир, людей, культуру: он ездил, ходил по морям, писал статьи и книги о своих путешествиях. Газеты его нанимали и неплохо платили за сюжеты с обязательным юмором.

– Так и мы не лаптем щи черпали. Летом 1975 года прямо в мой почтовый ящик упал кусочек счастья. Короткой телеграммой сообщили: «Ваш выезд в Венгрию планируется на сентябрь».

– Ни с того ни с сего?

– Как бы не так! «Срочно свяжитесь с Москвой», – потребовали в телеграмме. И номер московского телефона не забыли написать. Первая мысль: значит, сбылось! Выходило, что разговоры по поводу зарубежных поездок были не пустым звуком. А начиналось все года за два до того, когда мы с Володей Катковым, еще молодые и борзые, заполняли последнюю полосу «Ленинского пути» всякой развлекухой, в том числе и статейками на темы туризма. Наши усилия были замечены в столице, и оттуда приехала серьезная женщина с очень заманчивым предложением. Она обещала включить нас в члены Союза журналистов, пишущих о туризме. От нас требовалось, чтобы мы регулярно на эту тему писали, за что и получали бы всякие там «коврижки». Ну кто бы отказался, тем более мы все равно продолжили бы писать о туризме.

– «Коврижки» это как, съедобно?

– Мы с Катковым по очереди съездили за счет упомянутого Союза в Алма-Ату, в Москву и стали проявлять интерес к обещанной возможности побывать «где-нибудь за рубежом». И вот сбылось! Почти, потому что я свой отпуск уже отгулял, и редактор смотрел на меня с возмущением: не жирно ли тебе два раза в году отдыхать? Но решил, что я вряд ли успею оформить загранпаспорт, и успокоился. Однако я успел, и в назначенный день уже подъезжал на поезде «Москва – Будапешт» к пограничной станции Чоп. Моим напарником в поездке был журналист из Душанбе Володя Фролов. Я да он, вот и вся группа. Мы должны были проехать по Венгрии и оценить новый туристический маршрут. В это же время пара венгерских журналистов ехала по Советскому Союзу, и с той же целью. Мы – товарищи, и они в те годы в аналогичном статусе.

Всё могло пойти прахом

– Много денег нужно было взять в дорогу?

– Чистые халявщики, ни до ни после не приходилось красиво жить за чужой счет, а раз в жизни у всех бывает. Ту поездку до сих пор вспоминаю как редкий эпизод счастья. В нашем распоряжении была очаровательная гидесса по имени Вера, еще водитель Томаш, крепкий парняга с висячими мадьярскими усами и автомобиль «Жигули», на котором он нас возил. И полностью оплаченная поездка: отели, экскурсии, питание и даже небольшие командировочные от двух Союзов журналистов, а также принимающей туристической фирмы по имени «Ибус». Но все могло пойти прахом в первый же день путешествия. В Москве нам объяснили, как оно будет проходить – как по маслу. Вышли на первой же пограничной станции Дебрецен и стоим на перроне. К нам подходит товарищ от «Ибуса» и ведет прямо к счастью. Но перед этим мы пережили на редкость беспокойную ночь.

– Соцлагерь – какое там беспокойство…

– А вот такое. Наши пустые чемоданы и документы по очереди трясли то советские пограничники и таможенники, то венгерские. Заснуть не удалось даже на часок. Потрепанные и полусонные вываливаемся мы в Дебрецене на перрон. Небольшой городок, неухоженное дорожное полотно. Толпа тех, кто приехал вместе с нами, быстро рассосалась. А нас никто не встречает. Ситуация. Нет, деньги у нас имелись, и можно было купить обратный билет и укатить в Москву. Но обидно, понимаешь. И мы, те самые простаки, пошли в здание вокзала. Ночь, чужая страна, незнакомый язык, правда, кофе подавали без проблем. И вдруг в толпе мелькнула шинель советского майора с летными петличками. «Товарищ майор, разрешите обратиться…».

Венгры просили «Катюшу»

– Я вас перебью. В 70-е годы моя одноклассница и лучшая подруга молодости Надя Новикова (на снимке слева) вышла замуж за офицера Виктора Морозова. Он в Ташкенте окончил высшее командное танковое училище. Служить направили в Венгрию, жену взял с собой, долго разрешение оформлял. Вити давно нет – инфаркт, а она живет в Самаре. Пообщались, напомнили вы про Венгрию. Говорит, что очень хорошие люди венгры. Они с Виктором часто переезжали с одного места на другое, как все военные. Местечко Секешфёхервар, рядом с озером Балатон, по ее словам, одно из лучших. На хуторах дома, где есть незамужние девушки, красили в розовый цвет, а где неженатые парни – в голубой. На скамейках возле всех домов хозяева выкладывали виноград, куриные яйца, самодельное вино, овощи – берешь что надо, на той же скамейке оставляешь форинты. Везде очень чисто, ухожено, много цветов. Военные с женами давали концерты. По словам Нади, венгры всегда просили «Катюшу», «Калинку» – любили эти песни. Последнее место службы Виктора в Венгрии – Польгарди. Не слышали о таком?

– Как не побывать было в городе Секешфёхервар! Вы говорите, он танкистом был, муж подруги? Неслучайно он там служил. Захоронений советских солдат особенно много возле этого города – там было грандиозное танковое сражение. Венгры хорошо ухаживают за могилами наших солдат. Это у них на системной основе – работают межправительственные договоры. Ухоженные ряды могил, посыпанные речным песком дорожки, часто в тени деревьев. Я читал таблички на могилах, среди русских фамилий попадались и казахские.

– Читала, что в Венгрии порядка тысячи военных захоронений. Пока их не трогают.

– Тогда тем более относились бережно, называли наших солдат освободителями. Много и часто дорожные знаки запрещали фотографировать. Это означало, что где-то рядом базируется наша воинская часть. Солдат наших встречал, даже казахскую речь слышал – то в толпе экскурсантов, то в очереди на новую серию «Ну, погоди». Однажды над головой услышали сильный грохот. Что это, спросили у Веры. А это ваш истребитель преодолевает звуковой барьер. Охраняет небо над нами.

– Восточная Европа полита кровью советских солдат. Скоро День Великой Победы. Кто бы нас услышал там и здесь? Имею в виду поездки в Европу по местам боевой славы. И не только по кладбищам. Мир велик, но не для всех. Нужно анализировать, какие категории граждан «невыездные» и почему.

Продолжение следует.

Фото с сайта pastvu.com и предоставлены Надеждой НОВИКОВОЙ

Такого ещё не случалось

Совхоз «Первомайский» Федоровского района, осень 1979 года. Вечер, только что прошел дождь. За закрытой конторской дверью сторож, ветеран войны, читает газету. В дверь стучат и просят разрешить позвонить по телефону в районную больницу: кому-то стало плохо, а телефонов в поселке негусто. Не подозревая ничего дурного, сторож открывает дверь и тут же получает молотком по голове. Двое налетчиков связывают старика, засовывают его в мешок и бросают под лестницу.

Придя в себя, он слышал, как грабители часа три сверлили стенку мощного совхозного сейфа. Налетчики взяли из него 57 тысяч рублей и все бухгалтерские документы. Эта деталь неизменно повторялась и в следующих нападениях, наводя милицию на ложный след. Подозрение в соучастии тут же падало на директора совхоза, главного бухгалтера, кассира.

Дело было поручено инспектору уголовного розыска Федоровского РОВД Айткоже Альмагамбетовичу САГНАЕВУ (на снимке). После окончания АлмаАтинской специальной средней школы милиции в 1975 году он пришел в Кустанайское УВД, так что уже имел опыт. Но с таким разбойным нападением столкнулся впервые. Преступление было настолько дерзким и редким, что на помощь местной милиции были присланы опытные следователи из Алма-Аты и Москвы. Около месяца усиленная оперативная группа словно просеивала через сито все возможные версии и улики, однако результатов это не дало.

А тут еще совсем некстати из того же совхоза прямо с поля угнали четырех лошадей. Совхозные пастухи подсказали Сагнаеву направление поиска. Кто-то из них видел в поселке цыган, и Сагнаеву пришлось на время отставить дело о грабеже и заняться лошадями. Тоже непростое занятие, хотя бы потому, что в те годы у милиции не было ничего, к чему мы уже давно привыкли. Не было мобильной связи, интернета, своего транспорта. Чтобы попасть к месту преступления, оперативник просто выходил на трассу и полосатой палочкой останавливал попутку. Но не было границы и таможни.

В поисках конокрадов Сагнаев на машине с потерпевшим добрался до Миасса, в котором раньше никогда не бывал. Трудно сказать, что помогло выйти на след угонщиков – опыт, интуиция, помощь незнакомых людей. Наверное, все вместе взятое, но в чужом городе ему удалось найти и конокрадов, и четырех лошадей. С помощью местных оперативников задержали всех угонщиков. А дело о грабеже совхозной кассы в совхозе «Первомайский» словно зависло в воздухе.

Снова налёт на кассу

Зависло, а через время повторилось по тому же сценарию, но уже в совхозе «Костряковский». Снова дождь, совхозная контора, стук в дверь, просьба позвонить в больницу. Сторожа-инвалида двое грабителей связали и бросили под лестницу. Потом долго сверлили совхозный сейф, но добыча в этот раз оказалась относительно невелика – пять тысяч рублей. Забрали из сейфа деньги, бухгалтерские документы и словно растворились в ночи. И снова практически никаких улик: прошедший дождь смыл все следы.

Грабители на время затаились. Вышли на «охоту» в 1984 году в совхозе «Пешковский», и в этот раз несколько изменили схему налета. Пожилая сторожиха за закрытыми дверями конторы коротала время, вязала носки внукам. Не было ни стука, ни шагов, но она вдруг почувствовала, что рот ей зажимает сильная ладонь, а в висок упирается какой-то металлический предмет, и незнакомый голос говорит ей: «Молчи, иначе застрелю». И она едва не падает в обморок, увидев у виска пистолет.

Женщину привязали к стулу и направились к совхозному сейфу. Как они смогли так тихо подойти? Потом, уже не допросе, один из грабителей рассказал, как это было. Все замки и засовы закрывали вход в контору, но второй этаж имел небольшой балкончик, на который можно было выйти подышать свежим воздухом или покурить. Злоумышленники, помогая друг другу, взобрались на этот балкончик. Намочили водой газету, прилепили ее к дверному стеклу и бесшумно руками в перчатках выдавили его. Затем сняли обувь и в одних носках совершенно бесшумно подошли сзади к пожилой сторожихе. Она умерла спустя месяц от перенесенного стресса.

Грабители упорно сверлили стенку совхозного сейфа, в котором на этот раз оказалось 84 тысячи рублей. Как обычно, забрали все бухгалтерские документы и исчезли в неизвестном направлении. Утром по тревоге были подняты все милицейские службы, и час за часом восстановлены события той ночи. Опрошены были все, кто мог оказаться на площади перед конторой, внимательно изучены все следы. Ведь не на крыльях же они летают на разбой. И здесь впервые был замечен след от мотоцикла, на котором могли передвигаться налетчики.

Наконец появилась зацепка

Это был след от мотоцикла зарубежного происхождения, какие можно было пересчитать в области по пальцам. И нашелся свидетель, который хотя бы слышал этот мотоцикл и назвал его возможного хозяина. Мальчишка лет 13-ти лежал в больнице, что неподалеку от конторы. Он сказал, что слышал той ночью мотоцикл, очень тихий, похоже, это была чехословацкая «Ява». А в его родном поселке Комсомолец (Карабалык) такой мотоцикл был у Валерки Ведерникова. Живет он там не один, а с сестрой Валентиной. А через нее ниточка вдруг потянулась к ее бывшему сожителю в Краснодарском крае, который был объявлен во всесоюзный розыск. После обыска на первом же допросе Ведерников проговорился и о других преступлениях. «Расскажу все, только не подводите под расстрел». Следователи переглянулись и поняли, что надо копать глубже.

Так из разряда нераскрытых вышли на свет налет на военное училище в Краснодарском крае, убийство двух таксистов в Челябинске, и даже эпизод с задержанием преступников на дороге неподалеку от Троицка, когда их автомобиль пришлось расстрелять с вертолета из автомата. Здесь многое остается за кадром из-за ограниченной площади в газете. Но не стоит тратить на этих подонков место и время. Каждый из них получил свое – один расстрельную пулю, другой 15 лет заключения. Не стоят они доброго слова, не они герои этой публикации.

1 Мая, 1985 г. Федоровский РОВД.

Настоящие герои — те милиционеры, которые днем и ночью в любую погоду приходили людям на помощь, даже если у старушки украли цыпленка, и она обратилась в милицию. Кстати, у Айткоже Сагнаева был такой эпизод, когда некий рецидивист украл десяток гусей, но съесть успел лишь одного. Звезды на погоны в то время падали нечасто и негусто, и в кабинетах засиживаться не приходилось. Случалось на место происшествия добираться зимой в мороз в кузове грузовика. Бывало, выходил один на вооруженного преступника.

Службу в милиции он начал с должности инспектора уголовного розыска и закончил начальником ГСК Наурзумского района. Сейчас на заслуженном отдыхе. Помнит всех товарищей, которые несли вместе с ним эту нелегкую службу, все детали и даже адреса. Миасс, к примеру, где брали конокрадов на улице Космсомольской. Дом называть не буду, мало ли кто там сейчас живет. Бандиты оставили грязный след в истории, который был тут же стерт. А эти люди в погонах забыты не будут.

Фото предоставлены Айткоже САГНАЕВЫМ

Где пик счастья?

Вопросы раздала тем, кто работает. Ответили не все, хотя обещали – затруднились. Обрадовалась, что не было цитат из песен типа «не думай о секундах свысока» – гениально, но уже не проймешь. Хотя классикой пренебрегать нельзя. Проведенного впустую времени, по науке, у человека должно быть от двух до пяти часов. Его называют «золотой серединой». Меньше – грозит выгоранием и стрессами. Если болтаться из угла в угол больше пяти часов в сутки, падает ощущение смысла жизни и моральная устойчивость. Сон, еда, душ, сериал – время полезное или по крайней мере НЕбесполезное.

Всеведущие американцы (ученые) пик счастья узрели между двумя с половиной-тремя с половиной часами, когда можно поболтать ни о чем с друзьями, полежать на диване или погладить собаку не против шерсти. Наверняка пик счастья наступает после пика работы.

Крутится колесо, тянется нить

Наталья Сальникова живет в районе Беимбета Майлина. После долгого перерыва выписала на 2026 год «Костанайские новости», разносит газеты и другим подписчикам. На вопрос о времени попросила время подумать.

– В молодости не задумывалась, а сейчас мне катастрофически не хватает времени. Я такой человек, который не может сидеть просто так. Смотрю телевизор – руки надо занять, достаю спицы. Когда на душе тяжело, выручает прялка. Это занятие молодому поколению скоро совсем не будет понятно. Крутится колесо, тянется нить, и сразу успокаиваешься. А еще я люблю читать книги, газеты, журналы. Выписала «Костанайские новости» – интересные материалы.

Рудимент, да и только?

Бумажная трудовая книжка устарела. В интернете пишут, что в странах бывшего СССР, включая Казахстан, еще сохраняется такой документ, но везде активно переходят в цифровой формат. Неизбежно и субъективно вредно: нейросети нарисуют хоть 300 лет стажа. Наверное, это не так сразу. А пока на вопрос о потерянном времени Булатбек Жакыпович Есетов, заведующий ветеринарным пунктом в сельском округе имени Омара Шипина (Алтынсаринский район), прислал фото бумажной трудовой книжки своего отца, замечательного педагога Жакыпа Есетова.

Удивительное дело, заглянула в нашу предыдущую переписку: ровно год назад, 9 апреля 2025 года, Булатбек Жакыпович ответил на мой сегодняшний вопрос – год назад я спрашивала его мнение, кого можно считать влиятельным человеком. Прежде чем на него ответить, извинился: «период работы такой, идет обработка животных, не хватает людей и времени». А еще раньше рассказывал, что после окончания средней школы хотел учиться на экономиста, но не прошел, и отец сказал: «Значит, получай другую профессию, нельзя терять год времени». Тогда Булатбек и выбрал ветеринарию: «С радостью – дома хозяйство было большое, с животными умел общий язык находить. Поступил в техникум в Заречном, в 1996 году окончил его с красным дипломом. В институте учился заочно, никогда не жалел о своем выборе. Работа тяжелая, но мне нравится. Наша работа без выходных, круглый год, ночью вызывают, когда скот болеет. Поэтому наш отпуск проходит на работе».

Учителя Жакыпа Есетова мне приходилось видеть и слышать в то время, когда журналист обходился без диктофона: не было у нас в обиходе такой аппаратуры. А какой коллектив собрался в Маяковской средней школе – местные учителя и гости, в том числе поэт и политик Василий Шалабаев. Многие познавали грамоту еще в интернате Ыбырая Алтынсарина. Цвет нации – это не только столицы, не только Костанай. Цвет нации я увидела в самой глубинке: интеллигентных, владеющих словом, красивых, умных, с высочайшим уровнем эрудиции людей. Они знали цену и суть времени.

Выдающиеся сельские педагоги: отличник образования КазССР, учитель русского языка и литературы Жакып Есетов (слева) и учитель истории, поэт и политик Василий Шалабаев. Алма-Ата, 1990 г.

– Моего дедушку звали Есетов Нургамыс, бабушку – Даметкен Бұқарбай кызы. Отец один у родителей рос, поэтому хотел большую семью. У нас было десять детей. Мы слышали от старших, что надо учиться – и учились, надо работать – и работали.

Форс-мажор спешит за нами

– Все по классической схеме, готовимся к посевной, – «пишет» в моей анкете Вадим Крысин, представитель второго поколения знаменитых крестьян Крысиных. – Проблемы все те же, ежегодные, все дорожает к полевому сезону, нормами распределения горючки не довольны. Потому что учитываются только посевная и уборка, а то, что проводится еще масса мероприятий, таких как химобработка – опрыскивание, использование фунгицидов, инсектицидов по защите растений, обработка почвы, также заготовка кормов – этого никто не учитывает. На животноводстве техника работает 365 дней в году – на подвозке и раздаче кормов, на очистке от навоза и т.д. Из этого, между прочим, складывается цена говядины. Но чем это доказывать, лучше делать свое дело.

Время для Вадима Владимировича укладывается в четкий план:

– Это наша жизнь – время, в нем мы проявляемся, кто хорошо, кто плохо, каждый сам выбирает. Наша семья расходует время рационально, это однозначно. Рабочий день планируем заранее. Хвататься за все подряд нельзя – получится хаос. В СССР был план на пятилетку, был план на год, был план на квартал, то есть привязка в работе – это важно. Мы вышли из той эпохи, поэтому планируем. К сожалению, не всегда удается действовать как расписано. Форс-мажор спешит за нами. Поэтому не всегда бываешь доволен рабочим днем. А иногда наоборот случается…

Вадим старается говорить без пафоса, но чем он особенно доволен, легко угадывается:

– Иногда запланируешь два-три пункта, что обязательно надо сделать, но выпадает удача, и огромный кусок работы с плеч долой. А насчет отдыха понимаем: надо отдыхать, давать себе разгрузиться. Но крестьянин спокойно никогда не отдыхает. Где бы ты ни был, все равно переживаешь. Если в хозяйстве есть животноводство, ты в тонусе зимой и летом, весной и осенью. Но и без фермы такой же режим. Посеял – убрал, это не в наших понятиях.

Подумав, Вадим Владимирович говорит:

– Городские живут иначе. Офисная работа, завод – это не круглосуточно. Знаю людей, которые считают дни до отпуска, уже купили билеты на самолет, мечтают о пляжах, потому что надоела рутина. У крестьян абсолютно другая рутина. У нас есть возможность, физическая, улететь, и мы время от времени улетаем. Но всегда на связи с теми, кто дома, кто работает, пока мы отдыхаем. И есть еще нюанс: мы каждый день на свежем воздухе. Какой нам еще нужен отдых? Мы о нем забываем.

Чем сделать своё – лучше купи

Пора делать выводы. Наши респонденты говорили о времени, неразрывном с работой. Но все мы знаем, что огороды зарастают, сараи со скотом уходят в прошлое, и даже школьники перестали убирать свои классы. Все это, как говорят шпионы, «под прикрытием». Этап за этапом села лишились пастбищ. И зачем оно, это молоко, в городе его навалом – привезем. А с картошкой зачем возиться? На базаре ее сколько угодно. В школах (и не только в школах) клининговые компании наводят чистоту – культурно и рабочие места в активе МИО. А то, что весь этот «клининг», наряду с полками готовых изделий, взращивает ленивые поколения потребителей, может, и понимают наверху, но там нужно уложиться в сроки. Нужны налоги: с подсобного хозяйства их ноль целых и ноль десятых. Может, я упрощаю в деталях. Но не в главном. У государства нет термина «время» в его глобальном понимании, которое зовется человеком.

О любви

Много лет назад в одну из командировок в Карасуский район выслушивала женщин, которые хотели объяснить мне, почему им живется плохо. Нет света, нет денег, угля не хватает, обувь износилась… А одна женщина сказала: нет любви, никаких отношений, ради чего жить? Конец 80-х плюс 90-е – время без любви. Когда я написала, женщины присылали письма в редакцию, звонили. Время без любви непереносимо. Но любовь – не вздохи на скамейке, это жизнь. Работа и любовь – это настоящая жизнь во все времена.

Иллюстрация dzen.ru. Фото предоставлены Б. ЕСЕТОВЫМ