Окончание. Начало номерах от 5 февраля, 12 февраля и 19 февраля.
Как писал автор летних заметок в журнале «Северный вестник», Кустанай выглядел какимто незавершенным, словно карандашный набросок на бумаге. Но уже видел наблюдательный глаз и широту «прошпектов», и отбор наилучших домов, вынесенных на главные улицы, и тополя, которые тонкими прутиками тянулись вверх.
До наших дней дошли
В головах у людей, которые связали свои судьбы с Кустанаем, уже роились планы грандиозные. Братья Яушевы из своего Троицка очень пристально наблюдали за ростом «степного Чикаго», прикидывая, а не пора ли переносить туда часть своего бизнеса. Здесь умножат свои достояния крепкие хозяева Стахеевы, Шахрины, Кияткины, Каргины, Сенокосовы, Никоновы. Нам останутся в наследство не только их имена, но и здания, традиции.
Скоро, скоро войдут они в силу, создавая рабочие места и умножая свои доходы. Швейцарский гражданин А.П. Лорец еще только присматривается к городу, но уже в 1906 году привезет он высшую награду за свой пенный напиток с международного конкурса. Завод его стоит по сей день. И железная дорога живет, которую кустанайские купцы щедро спонсировали. И мечеть, которую долгие годы называли татарской, имея в виду национальную принадлежность Яушевых.
В пассаже братьев Яушевых
Храма как такового еще не было – в первые годы нового города его заменяла небольшая часовня. Да и священника постоянного не было, его обязанности поначалу исполнял приезжавший из Троицка о. Павел Подбельский, затем его сменил о. Василий Гиляров. «Но уже шла работа над проектом большого храма, на него собирались народные деньги, по всем расчетам их понадобится не менее 12 тысяч рублей. За постройку церкви энергично взялся недавно назначенный новый уездный начальник, и можно надеяться, что дело не остановится на полдороге».
Не остановилось, большой Свято-Никольский храм, который проектировал епархиальный архитектор А. Савинич, украсил центр города. Талантом зодчего были созданы не только этот собор, но и изящный Иверский женский монастырь, и двухклассное русско-казахское училище. До наших дней сохранилось лишь красивейшее здание, в котором нынче расположена художественная школа. Монастырь остался только на старых фотографиях, как и сам храм, разрушенный в 1937 году. А знаете ли вы, с какой целью рушили тот храм? Для добычи кирпича – заметка из газеты «Сталинский путь» сохранилась в нашем архиве.
Кого я забыл упомянуть в этом перечне славных имен и дел? Конечно же, многих: здесь места не хватит для всех сюжетов. Наверное, стоит вспомнить знаменитого виноторговца А.Ф. Поклевского-Козелла, который оставил нам прекрасное здание Народного дома рядом с пассажем братьев Яушевых. Бренд его крепких напитков, между прочим, до сих пор в мировом топе. А вот другой наш купец из большого рода Негрулей менее знаменит. Но Негрулевские сады еще полвека назад знал каждый кустанаец. И где-то там в гуще сорняков и кустарников может быть лежит еще зарытый старым купцом клад.
Только бы установиться
Но самый ценный клад был не зарыт, а посеян в умах тысяч ребятишек Кустаная и всей Тургайской области. Здесь имею в виду, конечно же, выдающегося ученого, педагога, просветителя Ибрая Алтынсарина. Пока купцы и меценаты еще только начинали свои проекты, великий Ибрай уже открыл первое русско-казахское училище. Автора «летних заметок» искренне радует сам факт создания таких школ, в которых за одной партой рядом сидят казахский мальчик и русский. Одно лишь огорчает нашего путешественника: к моменту его приезда в Тургайскую область школ насчитывалось всего четыре. На 300 тысяч населения области это очень мало.
Между тем уездные власти жестко ограничивали количество жителей самого Кустаная и его двух поселков. Отмерив определенную площадь под заселение и отсчитав в уме предельное для нее число населения, они надеются удержать город в жестких границах. Смысл таких ограничений понятен: не следует портить отношения с коренным населением, сокращая земли под традиционные выпасы скота. Но народ со всех губерний все прибывает и прибывает и каким-то образом находит себе пристанище. И часто там, где его не ожидали увидеть власти.
Один из основателей Затоболовки Ширнин Осип Никитович.
Рассказчик наш, следуя слухам, выезжает за пределы города, чтобы лично убедиться в существовании таких поселений, а заодно и посмотреть своими глазам, как там живется переселенцам. Это путешествие он, конечно же, начинает с Затоболовки, которая временами просто ошарашивает много повидавшего человека. «Здесь уже прямо натыкаемся на земляные ящики с боковыми отверстиями для окон, где в эти отверстия успели вставить рамы, а где так еще и целой стены будущего дома не хватает. Работа кипит, особенно на окраине поселка, где прямо на поле, часто в дальнем расстоянии от последнего дома, остановился неделю назад приехавший поселенец и торопливо обсиживает место. Он не без основания рассчитывает, что только бы ему установиться, а там его не сгонят».
Но одной Затоболовкой движение в глубь степи, конечно же, не ограничивается. «Еще в Троицке, – пишет автор, – пришлось нам слышать, как о «новинке», о поселке, основанном в 40 верстах к северу от Кустаная на самом Тоболе. В нем насчитывали 40 домов и до полутораста душ. Приехав в Кустанай, мы увидали, что и там это поселение было «только что открытым». Представьте себе: никакого начальства нет у них, ни церкви, к священнику за требами не ходят, а землю у хозяина арендовали, пашут, сеют, как есть деревня. Только недавно поставили им старосту из их же среды».
Уже и название есть
Дотошный путешественник, конечно же, не утерпел и лично отправился посмотреть на один такой поселок. «Когда мы посетили новооткрытую деревню, то нашли, что она представляет действительно много своеобразного, – и, прежде всего, по внешности. Здесь, особенно если смотреть издали, ничего напоминающего жилое помещение, скорее, какието горы кизяка, кучи сваленной земли. Только подъехав ближе, вы различаете, что это «дома».
Устройство этих домов неприятно поражает взгляд. Землянки, соломенные шатры, навесы, а то и просто ямы, вырытые в высоком берегу реки. Обошел весь поселок, оказалось, что таких «домов» здесь было не сорок, как их насчитали ему в Троицке и Кустанае, а почти вдвое больше – 76.
Но и это не все. Когда расспросили переселенцев, то выяснили, что между Кустанаем и этим поселением существует еще три поселка, пока неизвестных уездным властям. «Два из них видны с дороги, третий спрятался под горой. Поселились тоже недавно, в начале лета. Один поселок уже и название получил: «Жукова заимка» (судя по всему, потом его называли просто Жуковка. – Прим. автора). В них насчитывали 20, 15 и 19 дворов». Посещать все эти крохотные поселения у автора не было ни времени, ни желания. Но, по его же словам, решимость крестьян селиться в степи поддерживали слухи о скором выходе «указа о поселках», который якобы должен узаконить это самовольство.
Чиновники в ответ на такие слухи только пожимали плечами, а мужики стояли на своем: точно будет такой указ и никто нас отсюда не погонит. В этой мысли их укрепляло прямое указание губернатора: «всех поселенцев, которые уже обстроились и обзавелись хозяйством, оставить на их местах, хотя бы среди них и оказались недоимочные или без «увольнительных свидетельств». «Как бы ни относились к этому распоряжению, – пишет автор, – но оно является истинно человечным, прощая мелкие грешки и расчищая путь жизненной правде перед формальной буквой закона».
С тех пор миновало много лет, город наш растет и кое-что из старых времен еще сохранилось в его кварталах. И даже за его пределами есть села, в которых угадываются следы первых переселенцев…
Фото из архива редакции, а также из открытых источников
