Продолжу рассказ о нашей милиции, о почти забытых делах тех лет, и людях, которые служили не за страх, а за совесть. Правда, в этот раз не будет громких преступлений, но будет работа, за которую вчерашним операм не стыдно и сегодня.
От такого не отказываются
Николай Александрович КРАМАРЧУК пришел в милицию не по зову сердца, а по… комсомольской путевке. Да, в 70-е годы была такая традиция посылать на службу в милицию самых надежных парней. Это была своя целина, когда люди не степи пахали, а наводили порядок на земле и в человеческих душах. Практически бесконечная работа и не менее важная для любого времени. А зов сердца – понятие эфемерное. Как бы там ни было, сегодня Николай Александрович не жалеет о годах, которые были отданы службе.
В армии довелось служить в Монголии, аккурат в пустыне Гоби, после которой родные края показались раем. А тут звонок из райкома комсомола и предложение, от которого нельзя отказаться. В 1974 году пришел в школу милиции простым водителем, но с важной добавкой – милиционер-водитель. Затем был горотдел милиции и должность младшего инспектора уголовного розыска. Академий милицейских не заканчивал: их заменили оперативники, которые работали «на земле» и могли писать учебники для тех учебных заведений.
Оперативной работе Николая Крамарчука учил Александр Титойкин, его бы можно назвать профессором в своем деле. А еще запомнились парни, с которыми они несли свою службу: Сергей Надеин, Бектемир Аубакиров, Геннадий Фролов, Булат Утебаев. Это была коллективная работа, когда чувствуешь плечо и поддержку товарища.
Вначале довелось «обслуживать» южную часть города, затем, уже опытного оперативника, перевели на северную часть Костаная. Территория немалая – от центрального рынка до КСК, здесь было много предприятий, а значит, и работы.
По первому снегу
Одно из негромких дел он раскрыл благодаря хорошему знанию казахского языка, практически родного. Язык у него от родного поселка в Семиозерном (Аулиекольском) районе, а фамилия от мамы украинки. Дело было в начале зимы, когда только выпал первый снежок. С мясокомбината украли коня, явно для продажи на согым. По снегу Крамарчук и проследил весь путь животного. Гнали его своим ходом, прямо по асфальту в поселок Кунай. Следы от копыт то появлялись на обочине, то снова терялись на шоссе.
Так и дошли до домика, в котором уже разделали украденного коня на мясо. Но мясо это не улика, нужна была шкура, а ее след простыл. Мудрить особо не стали, привезли подозреваемых в участок, а Крамарчук сел якобы оформлять протоколы. Подозреваемые его видели, но никто не подумал, что он понимает по-казахски и спокойно обсуждали, где спрятать улику. Оставалось только еще раз съездить в Кунай и забрать лошадиную шкуру.
Никто не спасал мир и не выслеживал хитроумного злодея. Да их тогда и не было в природе, как и фильмов, которые потом заполонили экраны. Те «застойные» годы запомнились дефицитом многих простых вещей, на которых умелые люди сколачивали целые состояния и жили, не отказывая себе ни в чем. Хищения того, чем сейчас завалены супермаркеты и рынки, были самыми ходовыми преступлениями.
Где-то в районе телевышки, запомнилось Крамарчуку, был склад с таким вот именно дефицитом. Партия полушубков была украдена через пролом в складской стене. Чей был склад, не задержалось в памяти, да это и неважно. Хищение крупное, заметное, надо искать, кто это сделал. Работали по привычным, давно проверенным схемам, которые были азбукой для любого оперативника. Поиск свидетелей, подворовой обход. Эти схемы всегда давали результат. Так милиционеры вышли на группу парней, которые очень весело что-то отмечали.
Сразу брать их не стали: дружная компания ничего бы не сказала. Дождались, когда те разойдутся и прошли в землянку, где и обнаружили «слабое звено» группы. Парень был явно не в себе, с перепоя его просто ломало. Взяли его в горотдел, купили ему бутылку пива, парню явно полегчало и он выложил все о краже со взломом. Как говорится, явки, фамилии, адреса.
Похожий случай был и в районе КСК, но там украли партию дорогих кожаных пальто. Запомнилась Николаю Крамарчуку цена тех модных шмоток – 125 рублей. Практически его месячная зарплата, но никому и в голову не пришло, что можно поживиться на украденном. Не так были воспитаны.
Не в деньгах дело…
Да, зарплаты были невысокими, зато работа ненормированная. «Бывало, придешь в два часа ночи с задержания, только прилег, а за тобой уже машина из горотдела под окном. Значит, что-то случилось, и надо будет снова разгребать эту «грязь», искать человека, который что-то сотворил». Выходные, конечно, случались, но редко. А работа в субботу была правилом. И если не в горотделе, то на Наримановскром рынке. Ходишь по рядам с потерпевшим, смотришь, кто что продает, и частенько находили на прилавках украденное.
Транспорта катастрофически не хватало, были старенькие мотоциклы «Урал», на которые приходилось записываться в очередь. Иногда доводилось выезжать на задержание обычным маршрутным автобусом. И без наручников, чтобы не будоражить окружающих, везти задержанного в горотдел на таком же автобусе. Табельное оружие, конечно, было – надежный пистолет Макарова. Но за все годы службы так и не стало привычкой носить его с собой. А зачем он, от кого отстреливаться, от тех прохвостов, которые «увели» партию ковров из магазина по улице «Гвардейской»? Так те проходимцы вообще себя повели странно, какой там пистолет. Ковры, паласы – на них люди в очереди записывались. А эти украли, что-то себе взяли, а что-то по соседним дворам раскидали, чтобы потом забрать.
Здесь нужна оговорка для тех, кому такая кража покажется смешной. Ковры были дорогими, но не в цене дело, а в принципе. Кто-то ковром хотел стену украсить, а кто-то пол для ребенка утеплить. Люди годами в очереди за ними стояли, а эти балбесы украли и по дворам раскидали. Взяли всех и до суда довели.
Конечно, тяжкие преступления тоже были, и тот, кто имел допуск к милицейским сводкам, знал о них. Убийства в них отмечались, но дальше сводок они не уходили. По той же причине – зачем излишне будоражить народ.
Запомнились и такие случаи, про которые говорят: не к обеду сказано. Однажды на свалке обнаружили полусгоревшие кости бомжей. Пошли по следу и вышли на целую серию подобных преступлений в районе Узкой колеи. Когда закрыли это дело, такое чувство удовлетворения пришло, что и премии не заметил.
Премии, да, выдавали. Правда, невысокие – 30-50 рублей, и не очень часто. Но тут ведь не в премиях дело, и не в зарплате и не в звездах на погонах, а вот в этом чувстве, что ты делаешь очень нужное людям дело, и они к тебе соответственно относятся. Когда с человеком что-то случалось, он сразу шел в милицию и знал: здесь ему обязаны помочь и помогут.
Фото из альбомов Н.А. КРАМАРЧУКА
