51-летнего Максима Нечаева обвиняют в убийстве жены Светланы и 16-летнего сына Данила.
Это произошло ночью 29 сентября прошлого года в доме Нечаевых. Подсудимый признает, что наносил удары ножом, однако отрицает, что делал это с умыслом и что, убив жену, вернулся и добил сына. Максим Нечаев очень подробно описал не только обстоятельства трагедии, но и, по существу, всю свою жизнь с женой. За несколько месяцев до семейного ЧП Светлана ему начала изменять, причем открыто. Дело шло к разводу… Лишив жизни жену и неожиданно вставшего на его пути сына, Нечаев несколько раз пытался покончить с собой. Было ли это состояние аффекта или реакция оскорбленного, обиженного мужчины? Подсудимый много раз повторял в суде, что он был в состоянии шока.
В суде допросили эксперта костанайского Центра судебных экспертиз Нэллю Бибакову. Она была членом комплексной судебно-психиатрической экспертизы и давала заключение по делу Максима Нечаева. Ее допрос показал, что психиатр отлично знает все материалы уголовного дела, разговаривала с подозреваемым. Главный вопрос к ней был – находится ли при совершении убийств Нечаев в состоянии аффекта?
— Он полностью отдавал отчет своим действиям, осознавал общественную опасность этих действий, — однозначно заявила эксперт.
По заключению психиатра, Нечаев испытывал эмоциональное напряжение, связанное с ситуацией в семье. Но оно было пролонгированным во времени. Эмоциональное возбуждение, возникшее в ночь убийства, могло повлиять на его поступки, но он отдавал в них отчет, самоконтроль сохранялся, его действия были целенаправленными. А попытки самоубийства – «осознание того, что произошло. Ситуационное, а не реактивное состояние». Он лишь жаловался на плохой сон, на то, что во сне к нему приходят убитые. Сейчас у него включаются самозащитные механизмы, и человек активно защищается.
Ничего другого не сказала и психолог Центра судебных экспертиз Галина Ислямова. Она подтвердила, что Нечаев находился в состоянии эмоционального возбуждения, но был способен отдавать отчет своим действиям. И это эмоциональное возбуждение не достигло состояния аффекта. Да, поведение супруги могло спровоцировать злость, раздражение, обиду, но ситуация для него не была внезапной. Характеризуя подсудимого, психолог назвала такие черты его характера, как скрытность, уязвленное самолюбие. А то, что ему снятся умершие родственники, не означает психического расстройства. Это – нормально.
Допросили в суде и судмедэксперта из Аулиеколя Валерия Федуна. По его информации, на теле погибшей женщины было пять ножевых ран, три из них повредили легкие. У 16-летнего Данилы эксперт насчитал шесть ран, были поражены не только легкие, но и сердце. Удары были нанесены с достаточной силой. Прокурор спросил у эксперта, какие промежутки времени были между ударами? Ведь подсудимый оспаривает, что он добивал сына. Эксперт ответил, что все повреждения были нанесены в короткий временной промежуток, поэтому установить последовательность ударов невозможно. Но не исключил, что подсудимый наносил их, защищаясь.
Судья спросила, можно ли было спасти мальчика и женщину, если вовремя оказать им медицинскую помощь? Валерий Федун ответил, что ответ на этот вопрос – не в его компетенции. Но учитывая практику, людей с такими ранениями спасали при условии, что их бы доставили в медучреждение в течение получаса, максимум – часа. Правда, у подростка было задето сердце.
Такой ответ эксперта прокомментировал сам Максим Нечаев:
— Я думаю, это ничего бы не изменило. У нас даже дозвониться до скорой трудно.
Судебное следствие продолжится.
