Ближе к осени наше дачное сообщество дружно впало в состояние активной демократизации. Народ созрел для самоуправления – мы дружно собрали всей улицей деньги на новую электролинию с заменой столбов, затем не менее сплоченно скинулись на ковшовый трактор и несколько КамАЗов со щебенкой. А дальше…
Жмём на газ
Камней хватило на то, чтобы придать улице и подъезду к ней более-менее приличный вид: неприличие же заключалось в том, что машины утопали в грязи и рвали на ухабах днища. Редкий таксист отваживался совершить подвиг повторно.
На фоне вот такой гармоничной общественной жизни в народе резонно возник вопрос о тепле. Газовом. Чтобы в студеную зимнюю пору было где экономно согреться, протопить садовый домик и вскипятить чайку на голубом газу. Что уж говорить о радости тех, для кого дача – это не про ягоды и морковку. Это про тех, для кого садовый участок и жилище на нем давно стали основным местом проживания. Причем законным местом. Дети отсюда ходят в школу, родители – на работу. В общем, все как у людей. Только без газа. А это, сами понимаете, как сало без хлеба. Нонсенс, сказали бы парижане.
И мы заволновались. Электрификация есть, вода в скважинах, большой супермаркет в шаговой доступности, а счастья нет. Быстренько создали чат и начали обсуждать реализацию газового вопроса. Очень легко пришли к мнению, что главное теперь – собрать деньги, причем быстро. Сначала тысяч по 150 с каждого возжелавшего завершить смычку деревни с городом. Помните, был в нашей советской истории такой клич, сформулированный тов. Лениным: «Оздоровить психологию мелкого земледельца может только материальная база, применение тракторов и электрификация в массовом масштабе». Оставаясь на своих дачах мелкими земледельцами, мы тем не менее психологически и материально уже практически завершили смычку в границах города Костаная, оставаясь… Недожителями? А все из-за газа.
Медный таз
Решили брать тему революционным путем. Массовостью, то есть. Всяких сомневающихся одергивали фразой: «А вот у соседей газ провели!». Никто не мог назвать конкретного адреса этих соседей, но деньги в шапку полетели. Возгласы, типа «А что на все это скажет председатель общества?», тонули в молчании самого председателя и неизвестности, откуда вообще к нам протянется газовая магистраль. А подрядчики кто? «Ерунда. Мой сосед газовщик. Я сам тракторист, дело знакомое. А если что, будем президенту писать», – буйствовали в чате романтики, чей энтузиазм прямо-таки искрился песней моей молодости – «И на Марсе будут яблони цвести!».
Дальше можно не продолжать. Наш общественный марсоход легко разбился о медный таз нормативных инструкций. Читать их неинтересно. Там больше «нет», чем «да». Хотя стоило бы заметить, что с инженерного проектирования начинается любое строительство. Читать об этом неспециалистам муторно. Исполнять же – обязательно. Это мы поняли. А с газом-то что?
Шумим и угораем
Немножко ретроспективы. Если мы посмотрим на последнее двадцатилетие, то в громадье городских проектов, планов, субсидий, архитектурных и прочих новаций дачная тема скромно сидела в уголке. Ее как бы стеснялись. Ее никогда не масштабировали до градостроительных значений. Когда, например, дачники «Юбилейного» оказались один на один под напором застройки нового микрорайона, горакимат выглядел крайне растерянным, потому что законодательная база, регулирующая загородное существование, у нас вся в дырах. Жизнь здесь даруют осторожно и по кусочку. Трудно с квартирой? Селитесь на дачах, но как бы временно. Расширить площадь садового дома (прежние нормы 25 кв. м) – пожалуйста, но только до 50 кв. м.
Планерки у акима города по эмоциональному накалу, как будто «Титаник» из-за многочисленной течи не доживет до столкновения с айсбергом… «У 21 семьи печи в неисправном состоянии. Эти дома – зона риска. В 12 строениях не в порядке электропроводка, нужно ее менять, розетки – помогайте. В 52 домах установлены датчики угарного газа, вместо 349. На территориях садовых обществ постоянно проживает более 2400 семей, включая около тысячи детей. Это целая крупная школа».
Осадок остался
У нас не наступило переосмысления дачного феномена, как важнейшего социального фактора со многими плюсами. Мы сильно запоздали. Он, фактор этот, в обширном понимании все еще, как некий рудимент советской эпохи, чьей задачей было облегчить государству прокорм народа. Народ терпел и временами радовался. Дачи представляли собой единственную юридически доступную форму личной собственности. Ее, в отличие от квартиры, можно было продать-купить. 45 лет назад, купив дачу, мы с женой бежали на нее после работы как на поденщину. Подвал гаража с засолочными банками и картошкой был обналиченной мечтой о среднем достатке. В 90-е годы ими же спасались.
Что общего между той порой и нынешней? Отношение государства. Не затрачивая ни копейки на дачный самострой, оно и поныне относится к нему как к чемодану без ручки… Когда народ оказался в турбулентном переселенческом потоке в свои исторические родины, дачи бросали не глядя. Тысячи строений (садовых участков) оказались в состоянии взвеси, осадка: формально у них как бы были хозяева, а по факту как бы бесхозные. Дачные конторы вели статистику от фонаря, не сильно отличаясь от статистики госслужб. Когда в загородных пенатах, прости Господи, случался пожар, а случался он эпизодически, иногда с жертвами, – конторы лихорадочно оживали. И так по кругу. Потому что сами по себе дачи с их узкими улочками, с наплевательской пожарной безопасностью, с тотальной необустроенностью не тянули на благополучное исцеление. «Живите как можете», – было нарисовано в воздухе.
Я сам себе тут Ричард Гир
В нынешних же рыночных условиях мои восемь соток особого хозяйственного значения не имеют. Как сказали бы экономисты, их маржинальность невелика. Я это говорю как пенсионер. Килограмм морковки, кочан капусты, связка бананов из магазина мой прожиточный минимум не потрясут.
Но почему тогда я с апреля по октябрь гнусь над своими сотками, выращивая картошку, чеснок, огурцы, ягоды, помидоры и салатную зелень? Причем в едином лице. Ответ прост: я поддерживаю качество своей жизни. Это мой фитнес-зал, где вместо потолка – синий купол неба, море витамина D (солнце), мягкая тень от яблони и мясо на углях в свете лунной дорожки. Я тут не птеродактиль. В дачных обществах, наряду с лачугами полувековой давности, вырастают жилища, похожие на княжеские усадьбы. Все по той же причине: улучшить качество жизни. Бассейн для деток, пара спален для гостей, парник для роз и кусочек земли для молодой июльской картошки.
Возраст владельцев, машина, чей номерной знак стОит как вагон шымкентского лука, в дачных пределах не выше статуса ручной тележки, запихиваемой мной в 18 автобус. Потому что все вместе мы – это не буржуинское сообщество и не пример классового расслоения, когда у одних старлинк на крыше, а у других шифер протекает. Здесь каждый, имея приватный кусочек гармонии с внешним миром, испытывает чарующую легкость свободы. Иными словами, я тут сам себе Ричард Гир, который в собственном поместье волен ходить в удобном тряпье. И да, я хотел бы, чтобы после меня новый владелец дачи имел тут газовые конфорки. И городским управленцам с этой институциональной, общественно узаконенной тягой к цивилизации, придется справляться.
Хеопс нам в помощь
Что касается газовой самодеятельности, увы, она не пройдет. Подключить газ можно только к зарегистрированному жилому дому, имеющему связь с землей и технический паспорт. К временным постройкам, гаражам или пустым участкам магистраль, как правило, не подводят. Это было ясно еще со времен строительства пирамиды Хеопса. Она, как и газовая система, скроена по законам физики, математики и СНиПов.
