Этой осенью свое 75-летие отметил бы известный в нашем регионе музыкант, руководитель муниципального оркестра духовых инструментов Алексей ГУБЕНКО, который не раз становился героем материалов «КН». Без его коллектива не проходило ни одно важное мероприятие в Костанае.
«Оркестр – это моя болезнь»
Неудивительно, что оркестр Губенко, не раз подтверждавший свое звание «Народный», называют брендом областного центра. На протяжении всего творческого пути этот коллектив неизменно пользуется большой популярностью у костанайцев. Драйв, творческий азарт, постоянные арт-находки…
Мне удалось запечатлеть один из последних выходов маэстро на публику. Он был таким энергичным, жизнелюбивым, в хорошем смысле огненным. Своими музыкантами управлял с такой легкостью – буквально один взгляд и… стройность звучания и движений (а оркестр отличается от других тем, что часто свои композиции исполняет в процессе еще и строевых, шаговых рисунков) приходили в норму.
Алексей Губенко был и создателем, и руководителем оркестра. Профессионал-духовик, военный дирижер, майор запаса в отставке, дипломант республиканских и международных конкурсов, лауреат премии Клуба меценатов, отличник культуры РК, обладатель правительственных наград. А еще музыкант с авторской лицензированной Программой обучения духовой музыке. За разработку собственной методики ему присвоили звание «Педагог дополнительного образования высшей категории».
В одном из интервью «КН» он признался, в чем секрет его успеха: «По сути, оркестр – это моя болезнь. Если я вошел в это дело, то с головой ухожу: наполовину – это не мой подход». Так вышло, что в одно и то же время сразу два журналиста нашей редакции готовили материалы об оркестре Губенко. И моя последняя встреча с музыкантом оставалась неизданной, словно ждала своего часа.
О дружбе с музыкой
– Как справляться с таким огромным разношерстным коллективом? – задумался Алексей Алексеевич. – Ведь принято говорить, что молодежь сегодня неуправляемая. Наверное, помогла армия. 25 лет в ней – это что-то дает. Начинал с солдата, дальше по нарастающей… Служил военным дирижером. Уходил майором запаса, дальше был Костанайский юридический институт.
Музыкальное образование получил во время службы. Родина – Мариуполь, Украина, и там был филиал Донецкого муз училища, его и окончил. Ну а в армии хотел, конечно, в консерваторию поступить, на факультет военных дирижеров. Но помешала операция: у меня была прободная язва желудка. А после операции туда не брали. Мне коллеги сказали, мол, зачем тебе консерватория, ты за это время уже десять таких окончил. Но сам я чувствую, что что-то недоучил, чего-то не добрал, там бы дали мне больше.
А с музыкой «подружились» еще в детстве. Наверное, еще до школы. У нас был квартирант – баянист. Он постоянно играл застольные – «Вот кто-то с горочки спустился»… Потом уехал, а баян оставил. Я к инструменту, и давай наяривать самоучкой. Но! Квартирант вернулся за баяном. А я уже на нем играю. Он послушал и сказал: толк будет. И к моим родителям, мол, надо его в музыкальную школу. Отдали по классу трубы.
С пятого класса школы в мою жизнь пришел детский духовой оркестр Житикары. Туда переехали с родителями, на целину. В шестом классе уже ходили колонной – «Смело, товарищи, в ногу», «Песня тревожной молодости», «С нами Ленин впереди»… Кстати, музыкальную школу не окончил, потому что там платить надо было. А нас у родителей девять братьев и сестер, жили очень скромно.
От трубача до дирижёра
– После восьмого класса пошел в школу рабочей молодежи, на завод, где был оркестр. И работали, и музыкой занимались. Приезжали, помню, в Кустанай на областные фестивали и брали первые места.
Потом армия. Построили в ряд солдат-музыкантов, а тогда духовиков было много. Военный духовой оркестр считали писком моды. Из 75 выбрали только троих, меня в том числе. Краснознаменная Кушка, южный бастион, там на сопку поднимешься – уже Афган виден. Самая южная точка Туркмении, а тогда и Советского Союза. Там довелось мне срочную службу проходить. Затем нас, мотострелковую дивизию, перекинули в степи под Семипалатинск, жили в палатках и летом, и зимой.
В военном оркестре служил. За это время поменял массу инструментов, освоил – в основном самоучкой – аккомпанирующий тенор, баритон, труба, тромбон. Музыканты как раньше говорили? Два года службы в штате настоящего военного оркестра приравнивают к музучилищу. А у меня не два года, а двадцать – вот и считайте. Подчеркиваю, в настоящем военном оркестре.
Перед тем как в Кустанай приехать, служил в Державинске, в те годы Тургайская область. Ракетные войска стратегического назначения. Был дирижером в военном оркестре десять лет. Большую практику получил. Потом перевели сюда, в Кустанай, здесь тоже военный оркестр внутренних войск, небольшой в 15 человек. И снова десять лет работы. Вышел на пенсию, но с музыкой не расстался: пригласили в КЮИ, за полгода создал там оркестр.
О республике ШКИД
– Свой сегодняшний оркестр собрал в 1983 году на базе ДК «Строитель» параллельно основной работе. Мне тогда обещали, мол, соберешь большой оркестр из трудных подростков – получишь квартиру. Жилье так и не дали, сославшись на сложные времена. А я обещание свое выполнил – оркестр собрал. У меня получилась настоящая республика ШКИД. Не сразу, но нашел с ребятами общий язык. Все мои музыканты на начальном этапе были проблемные: у кого с учебой нелады, у кого с законом… Сразу человек 20 набрал, потом оброс до 50. Это потом уже 85 стало.
Со временем состав оркестра изменился. Ходил по школам в поисках талантов. Конечно, помогла школа-интернат для одаренных детей своими музыкальными воспитанниками. Очень способные ребята, играли как от бога. Все самоучки. Астана, Алматы, где мы выступали довольно часто, удивлялись: мол, у нас есть музыкальные школы, музучилища, академии, консерватории, ну никак не могут создать оркестр. А у нас вот он! И какой замечательный!
Секрет, возможно, в том, что я и сам «заболел» этим делом, и их «заразил». Думаю, мои ребята поняли одно: если они не будут меня слушаться, то мы будем долго мучиться и ничего не получится. И наоборот, при высокой дисциплине, как говорится, «организованная сотня побеждает неорганизованную тыщу». Полководцы когда-то так говорили.
Когда все разваливалось в когда-то большой стране СССР, было дело – пошел в бизнес. У меня в месяц доход был 12 тысяч долларов, я ездил «базар-вокзал», прошел все этапы. Все шло нормально. Но совмещал коммерцию с любимым делом, не бросал оркестр ни на день. Зато бросил бизнес. Понял, что это не мое. Деньги есть – все, казалось бы, есть, но радость жизни не в этом. Главное, чтобы в душе все было в порядке. А с моим оркестром и душа разворачивается как меха баяна!
Фото Сергея МИРОНОВА и автора их архива редакции «КН»
