Проспект Абая – 10 км навылет из одного конца Костаная в другой – вобрал эпохи, которые не оспорить. Имена, которые нельзя не знать. Даты, которые стали событиями.
В середине 90-х
Яков Свердлов, чьим именем была названа еще не главная, а, скорее, окраинная улица, часть которой – Комсомольская – вносила путаницу в адреса, в Казахстане не родился, не умер и не работал. Слава его была только политической и никакой другой. Мальчик из большой еврейской семьи не доучился в гимназии, бросил обучение аптекарскому делу: посвятил себя борьбе. Ныне его так и называют «вундеркинд революции».
Конспирологических версий жизни и смерти Свердлова пруд пруди. Начиная с ФИО, причастности к расстрелу царской семьи, приказа о «красном терроре» после покушения на Ленина и ранней смерти в 1919 году в возрасте 33 лет – истина в тумане. Его похоронили рядом с кремлевской стеной, но и самого Ленина причисляют к тем, кому была нужна смерть Свердлова. С припиской, что достоверных сведений нет.
Так или иначе, в июле 1995 года решением областного маслихата Костанай стряхнул с себя это имя. И если бы сегодня кто-то сказал, что решение было неправильным, возмутились бы 100% горожан бывших и настоящих. К слову, единство по отношению к Абаю спасло название и в 2019 году – увесистый кирпичик в код проспекта.
Разум, воля и сердце…
Абай Кунанбаев и Мухтар Ауэзов заложили фундамент, на котором держится не один проспект и не в одном городе. Улицы и памятники Абаю стоят в России, Узбекистане, Китае, Турции, Иране, Египте, Бразилии, Германии и далее по списку. В этом году исполняется 65 лет, как не стало Мухтара Омархановича. Вряд ли ошибусь, если скажу, что его титанический труд дал шанс Абаю родиться еще раз. Почти два десятка лет поистине героической работы над романомэпопеей «Путь Абая» поднял их обоих на вершины мировой литературной славы. Разумом, волей и сердцем, равновесие которых, по словам Абая, нужны, чтобы стать «полноценной личностью», обладала и Анна Никольская, переводчица первой и второй книг с казахского на русский. Ее золотой кирпичик тоже встроен в код главного костанайского проспекта.
Хотя в открытых источниках называют несколько имен – Соболев, Кедрина, Анов, – история жизни, сотрудничества с Мухтаром Ауэзовым, дружба с ним, особенно впечатляет и трогает, когда речь идет об Анне Борисовне Никольской. Ведущая рубрики пыталась найти справедливого «оценщика» труда этой необыкновенной участницы гениальной спайки. Оказалось не так просто. Широкая современная публика, думаю, не так много слышала о Никольской, а знатоки литературы не уделяют ей того внимания, которое она заслуживает, если не считать литературоведов, так называемых «узких специалистов». Тем временем просветительская миссия нашей рубрики обязывает собрать для читателя информацию, которую предоставляет интернет, если у него об этом спрашивают.
Потрясённая «Кыз-Жибек»
Анна Никольская учила казахский язык самостоятельно. Она родилась в конце восьмого десятилетия 19-го века, а точную дату ее смерти в 20-ом веке не называет даже интернет – предположительно, в 1977-м. Родилась в профессорской семье в Санкт-Петербурге, получила блестящее образование – лингвист, филолог, прозаик, знала несколько иностранных языков. Семья после революции переживала одну трагедию за другой – расстрел отца, приверженца монархии, самоубийство матери. Все ходили по лезвию ножа. Это можно сказать и о самом Ауэзове, о других писателях, заподозренных в нелояльности к строителям социализма.
Анна Никольская была сослана в Алма-Ату, и эта очередная, казалось бы, трагедия стала ее личной тропой к смыслу всех знаний, испытаний, узнаваний другой земли и талантов. В Алма-Ате в пединституте Анна Борисовна преподавала французский и древнерусский. Казахский начала учить, потрясенная эпической поэмой «КызЖибек».
Переводы Никольской с казахского на русский впечатлили Мухтара Ауэзова. Они познакомились в 1934 году, в некоторых источниках – еще в 20-е, в Ленинграде. А в 37-м Никольскую арестовали – лагерь на севере Свердловской области лишил ее здоровья. Она писала Сталину, из лагеря выпустили по инвалидности: туберкулез, астма, ревматизм, язва желудка.
В 43-м она вернулась в Алма-Ату, поселилась в пригороде, в землянке, лишенной даже стола, над переводом работала на полу. Сведения, как часто бывает, противоречивые. Сама Никольская вспоминала, что начала переводить в юрте в горах, где нередко собирались казахские писатели.
Борис Ильин-Какуев (муж А.Б. Никольской), Анна Никольская, Мухтар Ауэзов. 1959 г., г. Алма-Ата
Ауэзов возвращению Никольской обрадовался. До нее попытки перевода оценил как неудачные, не мог допустить, чтобы работа над эпопеей была испорчена. Ему нужен был этот перевод по множеству причин. Стремился ли он к славе? Хотел ли орденов, премий, почестей? Кто ответит на эти риторические в 21-ом веке вопросы?
Но свободы он хотел точно. Метался между Алма-Атой и Москвой, останавливался, где в тот или иной год было безопаснее. Первую часть романа на казахском языке, выдвинутую союзом писателей Казах стана на Сталинскую премию, в Москве отклонили, якобы были пропущены сроки предоставления материала, писатели не успели прочитать. Сроки сроками, а нужно было знать язык, чтобы прочитать. Возвращение Никольской из лагеря решило эту проблему.
Подлинные слова друга
Мухтар Ауэзов помогал переводчице в житейских вопросах, выбивал гонорары в московских и казахстанских издательствах, продвигал ее собственные произведения и переводы казахских прозаиков и поэтов: Саина, Байганина, Байзакова, Утемисова. Над каждой страницей перевода эпопеи и сам работал тщательно.
Никольская оставила воспоминания о писателе. На обсуждении романа в 1944 году она сказала: «Как переводчик скажу: труден был путь, но тот интерес, с которым я работала, возмещает все трудности. Я благодарна автору за то, что он доверил мне свое любимое дитя…». На юбилее Никольской Мухтар Ауэзов сказал в ее адрес много хороших слов. Она сохранила их в своих воспоминаниях:
«Я многим ему обязана и никогда этого не забуду. Я сдерживала слезы, слушая выступление на банкете после официальной части моего юбилейного праздника – 60-летия. Это были подлинные слова друга, пронесшего через все тернии и сложности жизни такое настоящее и такое дорогое для меня отношение ко мне. Эти слова остались у меня в памяти навсегда» (цитата из эссе Никольской «Листки воспоминаний»).
Перевод первой книги эпопеи на русский язык вышел в московском издательстве «Советский писатель» в 1945 году. С этого старта началось победное шествие великих Абая и Ауэзова по миру. Роман, по нынешним сведениям, переведен на 116 языков.
И дышу воздухом ваших степей!
Восхищенно и точно обобщил высказывания многочисленных почитателей эпопеи чернокожий француз и камерунец Бенжамен Матип (1932–2017), историк и писатель:
«…Я никогда раньше не слышал о казахах, а теперь знаю их очень хорошо. Знаю, потому что читал на английском языке чудесную книгу Мухтара Ауэзова. Я познакомился с замечательным человеком и поэтом казахского народа Абаем, с его мудрой бабушкой Зере и матерью Улжан, с любимыми девушками Тогжан и Айгерим, с друзьями Абая, добрыми и смелыми людьми. Я полюбил этих героев, полюбил так, как будто жил с ними рядом долгие годы, делил их горе и радости. У меня такое ощущение, что я и сейчас среди них и дышу воздухом ваших степей. В самом деле, какой прекрасный народ казахи! И как прекрасно написано о нем в романе «Абай». Я от души завидую вашему счастливому народу, а вас, Мухтар Ауэзов, поздравляю с бессмертным произведением!».
Фото Сергея МИРОНОВА и novgaz.com
