Учитывая, что очень люблю балет, не могла пропустить постановки Государственного академического театра танца РК на костанайской сцене.
Труппа представила одноактный балет «Кармен-сюита». В свое время он был создан специально для Майи Плисецкой на музыку Родиона Щедрина. Хореографию «Кармен-сюиты» госакадемтеатра танца поставил основатель театра, легенда казахстанского балета Булат Аюханов. Во втором отделении новинка – постановка российского хореографа Олега Игнатьева «О чем молчит балет?». В предвкушении я примчалась в областную филармонию за три часа до показа.
Театр звал, манил…
В темном зале единственным источником света была сцена. Артисты репетировали кто в пачке, кто в тренировочной форме. Из аппаратной звучал голос балетмейстера, которого артисты слушали беспрекословно и повторяли свои партии раз за разом, чтобы решить технические задачи со светом, музыкой, занавесом. «Стоим, стоим, держим позицию. Музыка идет, даем картинку!».
Замечаю молодого человека в халате и в шлепках, надетых поверх балеток. Присаживаюсь рядом. 26-летнего артиста зовут Дияр Акенев. Мама привела его в балет в 10 лет, чтобы исправить осанку. Сцена затянула.
– Я был слабеньким, было трудновато. Сыграл, наверное, синдром отличника: раз уж взялся, делай хорошо. Так вот и стал артистом балета. Это мой 18-й сезон. После 20 лет можем выйти на пенсию. Балет – это ведь очень высокие нагрузки. Но организм привыкает, и без этой нагрузки чувствуешь себя плохо. Самое сложное – справиться с волнением. Одно дело – репетируешь с педагогами, другое – перед зрителями. Не справился – тело перестает слушаться.
Дияра вызывают на сцену. Репетиция, которая началась в полдень, продолжается до шести вечера. Артистов отпускают переодеться, загримироваться, а мне удается пообщаться с Куралай Саркытбаевой.
Характер нордический
У художественного руководителя Куралай Серикхановны за плечами 30 лет творческой деятельности плюс педагогический опыт. В театр танца она пришла прошлой осенью. И поездка в Костанай – ее первые гастроли. Она поясняет, что один спектакль труппа может готовить месяц-два, чтобы отточить каждое движение, вжиться в образ.
– Пока ехала в Костанай, переживала, какая сцена здесь, – рассказывает Куралай Саркытбаева. – Зашла в зал и успокоилась. Утром мы прибыли, позавтракали, переоделись и репетировать. До окончания спектакля артисты полуголодные. На полный желудок тяжело танцевать.
– Столько ограничений плюс физические нагрузки. За что балет любите?
– Это с детства. Характер у балета есть.
Главная партия – не главное
24-летний Ислам Турганов – артист фактурный. Стать, роскошные кудри. В училище привела бабушка, которая восхищалась талантом другого внука, который занимался балетом. «Хотя я хотел стать поваром. Но балет мне тоже понравился, потому что в училище был бассейн, – шутит Ислам. – До обеда общеобразовательная школа, потом спецдисциплины. Восемь лет учебы. Вот шесть лет работаю на сцене. Кстати, моя мама мечтала стать балериной. Так что я мамину мечту воплощаю».
Спектакль «О чем молчит балет?» Ислам Турганов исполнял впервые:
– Для меня не важно, ведущая партия или массовка, главное – танцевать. Зрители видят легкость, парение, грацию, но не знают, каким трудом все дается.
Замечаю на ногах артиста сшитые сапожки. «Чуни называются, – поясняет танцор. – Они мягкие, чтобы держать тепло. Мы же на репетиции прогреваем мышцы. Обувь мужская балетная отличается от женской. Мы носим мягкие балетки, так как танцуем на полупальцах, а девочки – пуанты.
– О чем мечтаешь?
– О семье. Мечтаю встретить ту, единственную.
Мамины пуанты
Партнерше Ислама Сымбат Максут всего 22. Шесть лет она на сцене. Другого выбора у нее и не было: мама – балерина, ученица Булата Аюханова. Старшая сестра лишь из-за травмы оставила сцену.
– Я часто в детстве проводила время за кулисами. С восхищением смотрела на маму, сестру, – вспоминает Сымбат. – Знала изнанку профессии: боль, кровь, мозоли, травмы. Но это меня не остановило. Два года назад у меня был перелом пятой плюсневой кости. Врачи прописали полугодовое лечение. Не выдержала. Вышла через два месяца. Реабилитация, небольшие нагрузки. И вот сегодня солирую.
– Самый сложный элемент для вас?
– Фуэте. Классическим стандартом считается 32 фуэте. Одна из первых русских балерин, кто виртуозно это делала, Матильда Кшесинская. Я пока кручу 18.
Артисты разошлись по гримеркам. Девушки друг другу делают прически, сами наносят макияж, создавая образ. На вешалках – балетные пачки, на столе – косметички, аксессуары для выступления. Айша Каспакбаева в костюме одной из первых выпорхнула из гримерки. В балете она 13 лет, в этом театре работает пятый сезон.
– В танцы меня отдала мама, чтобы спина была здоровая. Потом предложила попробовать балетное училище. Было много трудностей и слез, но желания бросить не возникло. Мне нравится.
Мечта о сцене
– Скоро начнем – пора идти в зал, – напоминает мне Гульфида Гафурова, заслуженный деятель РК, главный балетмейстер театра.
Она ставит номера, сохраняет репертуар театра. – У нас удивительный коллектив – гастролирующий. Мы не раз объездили Казахстан, были за рубежом. Наша миссия – нести балет в народ. Не все же могут приехать в мегаполис посмотреть постановку. Этот сезон 58-й по счету. Хотя мы работаем более полувека, у нас до сих пор нет собственной сцены в Алматы, – рассказывает Гульфида Гафурова. – Потому привыкли быстро мобилизовываться и подстраиваться под любую площадку.
У Гульфиды дочери. Но они не пошли в балет. Может, от того, что гастроли для близких – это то еще испытание.
– На семью порой не хватало времени, сил, эмоций. Но балет становится наркотиком, без которого сложно жить, – поясняет Гульфида Гафурова. – А когда чувствуешь признание зрителя, появляется рвение работать больше, делать еще лучше…
Поднимается занавес. И я, завороженная, растворяюсь в балетных историях. Казалось, видела репетицию, но тогда без костюмов, света, музыки – это были всего лишь движения. А сейчас на моих глазах движения оживали, рождалось искусство. То самое, способное вызвать улыбку и слезы, глубокие думы. К чему ревность, была ли любовь? И стоит ли принесенных жертв Его Величество Балет?
