Дело об отравленной собаке Белке остаётся без движения.
Белка
В конце декабря 2025 года во дворе дома №123 по улице Маяковского в Костанае умирали две собаки. Со слов очевидцев, животные внезапно потеряли ориентацию, падали, у них начались судороги. Люди звонили волонтерам, пытались помочь, кто-то снимал происходящее на телефон.
Эти видео и сообщения быстро разошлись по соцсетям. В них все время звучало имя – Белка. Это была белая дворовая собака, которую здесь знали, кормили. Вторую собаку – Стрелку – сумели спасти. Все они прошли программу ОСВВ, в ушах были желтые бирки. Позже полиция сообщила о возбуждении уголовного дела по статье о жестоком обращении с животными. С тех пор о ходе расследования публично не сообщалось.
Ни одного суда
Одной из первых на место приехала общественный волонтер Анастасия Серикова. Именно ее пост в социальных сетях стал информационным узлом, из которого история вышла за пределы двора.
– Когда мы приехали, собака уже лежала во дворе. Люди стояли вокруг, кто-то плакал. Белку знали многие: она здесь жила давно. Есть видео, где она играет с детьми, – рассказывает Анастасия.
Белку девушка также знала лично. Именно она ловила ее на Набережной. Отлов, вакцинация, стерилизация, возврат во двор – все было сделано по действующему закону. За год по Белке поступали жалобы от двух человек, но ни одного зафиксированного случая укуса или нападения не было. «Она лаяла, как любая дворовая собака. Но чтобы кидалась или была агрессивной – такого не было», – говорит волонтер.
– Когда я пришла писать заявление в полицию, сотрудница сначала не хотела квалифицировать это как уголовное дело, – рассказала Ольга Соловьева, зооволонтер и член ОО «Надежда плюс kst». – Сказала: «Нет состава». Потом дело все-таки приняли. Но дальше – тишина. Я устала писать в полицию. Было бы здорово, если бы официальный запрос сделала газета. В полиции обещают, объясняют, что перед Новым годом было много более серьезных дел. Но дело в том, что за четыре года после принятия закона о животных, только в Костанае произошла масса ужасных происшествий с собаками и кошками. И за все это время ни одного дела о жестоком обращении с животными полиция до суда не довела. Ни одного…
После истории с Белкой жители вспомнили похожий эпизод. Два года назад в том же дворе у женщины отравили далматинца. Заявление в полиции у нее не приняли. После того случая собака осталась инвалидом.
Белка стала именем, потому что была своей для двора, ее здесь знали. Но, как подчеркивает Анастасия Серикова, речь идет не об одном животном и не об одном дворе.
– Это не первый случай. Просто здесь все совпало – видео, реакция людей, перепост в республиканских изданиях.
Брижит Бардо
История Белки произошла в те же дни, когда стало известно о смерти Брижит Бардо – актрисы, имя которой в Казахстане напрямую связывают с появлением Закона «Об ответственном обращении с животными». В конце декабря в мире прощались с человеком, чьи письма Президенту РК стали одним из импульсов гуманной реформы.
А в костанайском дворе умирала собака, формально находившаяся под защитой этого закона. Тогда в стране впервые закрепили: регулировать численность бездомных животных через уничтожение нельзя, должна работать модель ОСВВ. Бардо верила, что норма, однажды записанная, начнет действовать сама.
История Белки показывает другое. Закон существует, но каждый раз должен быть проведен через людей, и далеко не всегда доходит до улицы.
Общество вошло в плоскость конфликта между разными представлениями о порядке. История Белки вскрыла то, что давно зрело. Под постами о гибели на улице Маяковского встали два лагеря. Одни писали: «Это были наши, дети с ними играли, они охраняли двор». Другие спрашивали: «Что делать с большими стаями? Они дикие, они опасны, особенно для детей». В комментариях рядом существуют две реальности – двор, как община и двор, как зона риска.
Самый нижний порог
Именно здесь программа ОСВВ упирается в людей. Формально она работает – собак отлавливают, стерилизуют, вакцинируют и возвращают. Кажется, что их становится больше. Поэтому в глазах невовлеченного общества программа выглядит провалом.
На самом деле программа эффективно работает только при почти сплошном охвате популяции. Зоологи называют порог – не менее 70-80% животных в одной городской зоне должны быть стерилизованы в короткий промежуток времени. Иначе рождаемость у оставшихся перекрывает эффект. В Костанае же ОСВВ идет фрагментарно.
В 2025 году на программу ОСВВ в Костанайской области было выделено свыше 124 млн тенге. На работу примерно с четырьмя тысячами собак (на деле их гораздо больше). Простая арифметика дает около 31- 32 тысяч тенге на одно животное. Это самый «нижний порог», из которого складывается вся процедура. Отлов и транспортировка – 3-5 тыс. тенге. Наркоз и операция по стерилизации – 12- 15 тыс. Вакцинация и обработка – 3-4 тыс. Послеоперационное содержание и уход – 5-7 тыс. Биркование, возврат на территорию – еще 2-3 тыс. Это низшие цифры в сметах акимов, объявлениях ветклиник, практики зооволонтеров.
И это – без осложнений. Любой форс-мажор (воспаление, инфекция, травма, повторная операция) мгновенно выводит собаку за пределы этой суммы. А еще Костанай переживает снос частного сектора – люди переезжают в многоэтажки, выбрасывают животных. Другие старые факторы – отсутствие массовой стерилизации домашних собак, регулярные «выбросы» щенков, стихийные кормовые точки во дворах, отсутствие ответственности за отказ от питомца, паузы в работе ОСВВ из-за тендеров и нехватки средств.
Программа изначально работает впритык – денег хватает ровно на стандартный случай (далеко не на всех). Поэтому программа ОСВВ физически не может быть ни быстрой, ни массовой. Но это единственная модель, которая в долгой перспективе сокращает численность бездомных животных, меняет саму структуру популяции.
Логика «решить быстро»
И сейчас на этой почве рождаются фигуры, которые берут на себя право навести порядок без процедур. Отравление становится суррогатом управления. Яд вместо системы. Вместо долгого процесса – мгновенный эффект. Но это путь не только преступный, но и тупиковый. Он не уменьшает популяцию, а лишь вычищает самых заметных и доверчивых животных, освобождая нишу для новых. Когда мертвую дружелюбную Белку увозили со двора, рядом с машиной водил носом черный пес Джек. Он был другом Белки, но выжил, может быть, потому, что не доверяет людям и их угощению.
К сожалению, этот же импульс «решить быстро» сегодня слышен и в политике. Спор о бездомных животных вышел на уровень Парламента. Депутаты сейчас говорят о жестких мерах, о возможности свернуть гуманную модель. По сути, логика та же самая, что и у дворового отравителя, только выраженная официальным языком. Разница лишь в масштабе и легитимности. Но в основе – одно и то же нетерпение к процессу и усталость от сложности.
История Белки – это не только про собак. Это про то, как закон проверяется улицей. Редакция «КН» направит официальный запрос в Департамент полиции Костанайской области с вопросами о ходе расследования по факту отравления собак во дворе на Маяковского. Мы вернемся к этой теме.
Фото предоставлено Анастасией СЕРИКОВОЙ
