Пока общество обсуждает суровые сроки за нападения на медиков, жизнь подкинула сюжет, который не вписывается в новый законодательный сценарий: в Костанайской области врач поднял руку на врача. Этот инцидент стал главным вопросом в дискуссии о том, от кого и от чего на самом деле нужно защищать людей в белых халатах.
О наболевшем
Статистика, озвученная первым вице-министром здравоохранения Тимуром Султангазиевым, демонстрирует не просто рост, а взрывной характер проблемы. С 2019 года в Казахстане зарегистрировано 280 нападений на медработников, при этом динамика пугает: от 5-10 случаев в год в начале периода до 70 и более в последние дватри года. Только в 2025 году в Казахстане произошло 25 нападений на врачей, 33 – на средний медицинский персонал и девять – на водителей скорой.
Для Костанайской области эта тема особенно болезненна в последние два года. Под занавес 2024-го прогремел инцидент с фельдшером скорой помощи. После очередного вызова 24-летней Анель Баймурзиной самой понадобилась медицинская помощь. «Общение» с дочерьми скончавшейся пациентки обернулось для нее сотрясением мозга и многочисленными ушибами. Итог: сестры Джабраиловы получили год ограничения свободы.
Не прошло и полугода, как в приемном покое Костанайской областной больницы пациент напал на уролога-хирурга Антона Кистанова. Медработник получил закрытую черепно-мозговую травму и ушиб головного мозга, а его обидчик – Аблайхан Саринжепов – полгода колонии. Ровно столько же времени понадобилось Антону Кистанову на лечение и реабилитацию. Вернуться к работе он смог только в начале этого года.
Сестер Джабраиловых осудили на год ограничения свободы, а Аблайхан Саринжепов, напавший на уролога-хирурга Антона Кистанова, получил полгода лишения свободы.
– Фактически нападений на врачей в разы больше. До общественности доходит информация только о самых резонансных делах, – говорит председатель Костанайского областного профсоюза работников системы здравоохранения Senim Татьяна Булгацевич. – И это не потому, что врачи стали некомпетентными или люди озлобленными, а потому, что поменялись алгоритмы оказания медицинской помощи. В СССР была установка: если заболел, сразу обращайся в больницу. Сейчас алгоритмы иные: в стационар попадают только те, у кого есть угроза жизни. В остальных случаях люди должны получать медицинскую помощь амбулаторно, в дневных стационарах, на дому. Конечно, им приходится ждать записи к узким специалистам, которые не всегда доступны. Это и вызывает у людей недовольство, которое переходит в открытую агрессию.
Неприкосновенные?
Такие случаи и стали «показаниями» для введения в Уголовный кодекс РК новой статьи 380-3. К слову, Татьяна Булгацевич входила в состав рабочей группы, обсуждавшей новшества. По ее словам, было много негатива: многие считали, что 12 лет лишения свободы (это максимальный срок при отягчающих обстоятельствах) – слишком суровая кара за рукоприкладство в медучреждениях. Однако, как подчеркивают законодатели, мирно настроенным пациентам ничего не грозит, а приверженцев решать конфликты кулачными методами статья заставит лишний раз задуматься.
Но возникает закономерный вопрос: не создает ли это касту неприкосновенных? Нет ли законодательного перекоса в сторону медиков? Заглядываем в Уголовный кодекс и находим сразу шесть статей, по которым могут наказать медицинских и фармацевтических работников. Флагманом карательной практики остается статья 317 – ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей.
Свежие данные за 2025 год подтверждают: напряжение во врачебных кабинетах только растет. По итогам 9 месяцев прошлого года жертвами медицинских уголовных правонарушений в Казахстане стали 176 человек. Казалось бы, цифры говорят о том, что врачебные ошибки не спускают на тормозах, но судебная статистика вносит существенную правку: до обвинительного приговора доходят лишь единицы. С одной стороны, это свидетельствует о колоссальной сложности доказательной базы в медицине, где грань между халатностью и трагичным стечением обстоятельств крайне тонка. С другой, такая ситуация создает «эффект проигравших» для обеих сторон: пациенты и их семьи годами ждут справедливости, а врачи живут в состоянии перманентного стресса под грузом досудебных расследований.
«Халатный» бой
Пока государство возводило вокруг медиков правовую крепость, чтобы защитить их от внешнего агрессора, опасность подкралась не со стороны очереди в регистратуру, а из соседнего кабинета. В прошлом номере «КН» писали о рукоприкладстве в ординаторской Костанайской районной больницы. Причиной стал обычный рабочий момент – вызов ургентного специалиста на консультацию к пациенту с подозрением на грыжу. То, что в норме должно было закончиться коротким профессиональным диалогом, переросло в драку: хирург нанес коллеге травмы головы и шеи. Потерпевший замалчивать ситуацию не стал – вызвал полицию и зафиксировал повреждения.
«По данному факту медицинской организацией направлено уведомление в трудовую инспекцию, проведено служебное расследование и составлен акт о несчастном случае, связанном с трудовой деятельностью. Проводится внутренняя проверка, инцидентом также занимаются соответствующие органы», – сообщили «КН» в пресс-службе облздрава.
Полиция продолжает вести следствие, а оба врача – прием пациентов. В медицинском же сообществе считают, что СМИ раздули из мухи слона. Врачи, мол, тоже люди со свойственными им слабостями.
Диагноз системе
Но если копнуть глубже, дело не только в человеческой природе. В условиях кадрового голода большинство узких специалистов работают на пределе физических и эмоциональных возможностей. По данным на конец 2025 года, суммарный дефицит врачей и среднего медперсонала в регионе превышает 330 вакансий. Плотность обеспеченности врачами в нашей области одна из самых низких в стране – 30,7 на 10 тысяч населения против 41,1 в среднем по республике и 68,9 в Астане.
Парадоксально, но стены медицинских вузов в Казахстане в 2025 году покинули 10 тысяч молодых специалистов. Только вот до госучреждений многие из них не дошли, сделав выбор в пользу более спокойной фармацевтической деятельности или более денежной частной медицины. Кроме того, из северных регионов, включая Костанайскую область, происходит наибольший отток медиков в ближайшее зарубежье. За десять лет Казахстан покинули более 9 тысяч медицинских работников.
Местные власти пытаются точечно решать проблему: предлагают подъемные до 7 млн тенге для работы в отдаленных районах региона, обсуждают сокращение срока обязательной отработки. Однако насилие в больницах – симптом системной болезни, которая требует более масштабного лечения. Без него больницы так и останутся зонами хронической напряженности, где риски исходят как от разочарованных пациентов, так и от измотанных коллег.
Татьяна ЩЕРБИНИНА, костанайский психолог:
«В таких ситуациях встречаются не «агрессивный пациент» и не «черствый врач», а два очень уставших человека по разные стороны одного и того же сломанного процесса.
Со стороны пациента ситуация выглядит так: он ежемесячно платит взносы ОСМС, ожидания от качества медицины растут. Человек не понимает, куда уходят его деньги, если записаться к узкому специалисту или на УЗИ практически невозможно. Уровень недоверия растет, но мы не видим тех, кто «сверху», и психика сливает негатив на тех, кто в поле зрения – на врачей. К тому же пациент – это человек не в ресурсе: у него боли, напряжение, недосып. В таком состоянии контролировать вспышки гнева становится сложнее.
Со стороны врача ситуация зеркальная. Человек учится 9 лет, вкладывает в себя огромные ресурсы, но в госсектор часто идет «по остаточному принципу». Там он сталкивается с низкой зарплатой, нехваткой оборудования и очередью из 30 человек на два часа приема. В таких условиях врач закономерно «черствеет». У выгоревшего специалиста снижается эмпатия не потому, что он плохой человек, а потому, что психика экономит ресурс. Постоянный контакт с болью и претензиями приводит к эмоциональному отуплению – это форма самозащиты. Охрана в коридорах и ужесточение мер наказания психологически не решает конфликт, а закрепляет его: пациент чувствует себя потенциально опасным, врач – осажденным. Это усиливает поляризацию «мы против них» и разрушает остатки доверия. Если бы врача поставили перед выбором – охрана или улучшение условий труда и зарплаты, он бы выбрал второе».
Фото inform.kz
