За красивым фасадом нашего города существует совсем иной Костанай. Общественное объединение «Путь здоровья-1» работает на его территории уже больше десяти лет. Говорим с руководителем ОО Лазат ТОМИЛОВСКОЙ о том, как получить доступ в закрытый мир наркозависимых, и почему один стерильный шприц спасает больше жизней, чем сотни лекций и нравоучений.
На равных
– Лазат Амировна, ваша организация начинала с агитации за ЗОЖ, а сейчас вы работаете с самым непростым контингентом. Как произошел этот переход?
– С 2015 года мы действительно работали в рамках госсоцзаказа – ездили по районам, рассказывали, как важно вести здоровый образ жизни. Стандартная, в общем-то, агитация. А в 2019-м выиграли международный грант Глобального фонда по профилактике ВИЧинфекции среди так называемых ключевых групп населения, одна из которых – наркопотребители. Сообщества крайне закрытые, маргинализованные. Попробуйте прийти туда со стороны – вас просто не пустят. Поэтому мы собрали команду из ребят, которые сами прошли через это и сейчас находятся в ремиссии. Их десять человек, они работают как равные консультанты. Они знают эти «ямы» – места, где собираются зависимые. Приходят туда, раздают стерильные шприцы и предлагают сдать анализы на ВИЧ-инфекцию. К концу года на каждого такого консультанта приходится порядка 90 клиентов, как мы их называем.
– Но ведь сейчас больше в ходу так называемая синтетика. Кажется, шприцы уже не так актуальны…
– Это самое частое заблуждение. Да, когда мы начинали, были в основном опиоидники. И парентеральный, то есть через кровь, путь введения был самым распространенным. Сейчас пришла «соль», мефедрон. Но, во-первых, синтетические наркотики тоже часто пускают по венам. Во-вторых, даже если их не колют, остается риск заражения половым путем. Наша задача – не читать мораль. Мы занимаемся минимизацией вреда. Если человек употребляет, мы учим его делать это хотя бы социально безопасно: раздаем шприцы, презервативы. ВИЧ опасен тем, что долго никак себя не проявляет. У человека просто сдает иммунитет, а умирает он потом не от самого вируса, а от сопутствующих инфекций, которым организм не может сопротивляться, – туберкулеза, тяжелой пневмонии и других болезней.
Не приговор
– Что еще поменялось за последние годы в вашей работе?
– Стало сложнее искать наркозависимых. Потребители синтетических наркотиков не на виду. Как правило, они уходят в анонимные телеграм-каналы, на тематические форумы. Поэтому один из наших аутрич-специалистов работает преимущественно в интернетпространстве. Она находит телеграм-каналы, входит в доверие, консультирует онлайн, а потом аккуратно выводит на очный прием.
– Наркологи говорят, что «соль» стирает человека в разы быстрее и жестче, чем опиоиды. Вы это видите по своим подопечным?
– Это абсолютная правда. Личность деградирует буквально за год-полтора, человек теряет человеческий облик на глазах. По официальным данным, в Костанайской области зарегистрировано около 5700 наркопотребителей, но эта цифра очень далека от реальности. Зависимые от синтетических наркотиков прячутся. У них паранойя, тревожные состояния, галлюцинации.
Важно поймать то самое короткое «окошко», когда человек ненадолго приходит в адекватное состояние, и обследовать его. Раньше это можно было сделать абсолютно анонимно. Сейчас в Казахстане правила жестче – нужен документ и ИИН. Мы успокаиваем: данные конфиденциальны, они никуда дальше не уходят. Зато можно сдать бесплатно комплексный анализ сразу на пять инфекций – ВИЧ, гепатиты, сифилис, ИППП. В платной лаборатории это обошлось бы довольно дорого. И если диагноз подтверждается, мы уже направляем к врачам и помогаем получить антиретровирусную терапию. ВИЧ – давно не приговор. Если регулярно принимать препараты в правильной дозировке, вирусная нагрузка снижается до неопределяемого уровня. Человек со статусом может жениться, родить совершенно здорового ребенка и жить долго. Главное – доступ к лекарствам.
Нужен шелтер
– Выходит, вы просто помогаете людям выживать в их зависимости, не пытаясь спасти от нее?
– Мы реалисты. Победить зависимость очень сложно. Гораздо эффективнее ее предупредить. А для этого нужно начинать с окружения. Ведь люди как подсаживаются – кто-то дал попробовать в общей компании. И некоторые становятся зависимыми уже с первого раза. Но успешные кейсы у нас, конечно, есть. Например, наш Аслан: он не просто завязал с употреблением, а выучился на психолога и открыл свой реабилитационный центр. Другой парень, Евгений Бородин, с ним вы уже знакомы, – известный блогер, активно занимается спортом, творчеством, работает равным консультантом. Главное – желание. Если у человека оно есть, мы отправляем в реабилитационный центр. Бывает, документы помогаем оформить, справки, на дорогу скидываемся. А потом навещаем, привозим продукты и помогаем найти работу.
– Вы говорите о том, что некоторым приходится собирать деньги на дорогу. А в Костанае нет хорошего реабилитационного центра?
– Нет. И это наша главная боль и печаль. Региону катастрофически нужен шелтер – убежище с минимумом бюрократии, где людей не ставили бы сразу на учет, как в наркодиспансере. Зависимые этого боятся. Поставили на учет – прощай водительские права, нормальная работа, на тебя вешают клеймо. А нужен Центр без стигмы и осуждения, где человек мог бы отлежаться, получить помощь психолога, просто прийти в себя. На бесплатной основе мы оформляем людей через портал в клиники, они держатся какое-то время, но без длительной психологической подпитки часто срываются снова.
Не для галочки
– Бывает, что наркозависимые сами к вам обращаются?
– Конечно, у нас режим 24 на 7, как у «скорой помощи». Звонки идут постоянно: то кого-то нужно срочно определить в больницу, то экстренная ситуация. Например, произошел незащищенный секс или использовали один шприц на компанию. В первые часы еще можно предотвратить инфицирование ВИЧ, если оперативно начать постконтактную терапию. Также мы занимаемся доконтактной терапией – есть препараты, которые лица группы риска принимают для профилактики.
– А что насчет заместительной терапии? О ее эффективности до сих пор спорят.
– Кабинет заместительной терапии, где выдают метадон, есть при нашем наркодиспансере. Врач рассчитывает дозу, человек утром приходит, выпивает мензурку – и этого раствора ему хватает на целые сутки. Он перестает бегать по улицам в поисках наркотика или денег на него. Это дает шанс на социализацию: люди устраиваются на работу, возвращаются в семьи. Некоторые через метадоновую программу постепенно вообще сходят с наркотиков.
– За годы такой работы среди маргинальных «ям» и поломанных судеб не возникало желания все бросить? Как избегаете выгорания?
– Меня часто об этом спрашивают. Выгореть, конечно, можно запросто, если воспринимать все через эмоции или, наоборот, работать чисто для галочки. Но держит другое – понимание, скольким людям ты реально успел помочь.
Знаете, оступиться может каждый. У нас привыкли ставить крест на наркозависимых. Но, как говорится, от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Никто из нас не знает, какая трагедия, какая жизненная драма или одиночество подтолкнули человека к употреблению. Иногда нужно уметь просто выслушать, без осуждения и назиданий. Каждый заслуживает шанс на нормальную жизнь.
