Не будем задерживаться на этимологии этого слова, обильно увешанного такими производными, как алчность, скупость, корыстолюбие, скопидомство… У меня другой случай. Я о том, как нас используют.
Возвращался на машине с дачи. Сумерки, холодно, морось. До асфальта к автобусу метров двести. И вот на этом отрезке фигура женщины с тележкой и сумкой через плечо. Притормозил: «Я в центр. Если по пути, могу подбросить». «Ага, в центр, там совсем рядом». По пути выяснилось, что рядом – это Военный городок. Ну не Заречный, и то хорошо. «А денег сколько возьмешь?». «Да нисколько. Я же сказал, что мне по пути».
Кружим по переулку, дом девять этажей, впереди знак «Движение запрещено». Все, говорю, приехали. «А чо, к подъезду не довезешь? Бабке мешок на себе тащить?». «Дома кто есть? Позвонить можете?». Дома был внук. Студент. Но это ж внук. Родная кровиночка. Короче, спутница моя, пока я выгружал ее груз, напыжившись, угрюмо молчала. Видно, с ее точки зрения польза от меня была до обидного нулевая.
Лет в 16 я подписался с парочкой пацанов отработать летнюю пору в качестве подмастерья на строительстве частного дома рядом с тогдашней Джетыгарой. После дня бригада разъезжалась по квартирам, а мы оставались с пустыми и, что немаловажно, голодными вечерами. И вот тут-то, словно учуяв легкую поживу, нарисовался мужичок. За минувшее шестидесятилетие я совершенно забыл, как он выглядел, но прекрасно помню его интонации: округлые, заботливые. А от нас нужно было всего-то ничего: таскать шифер с совхозной стройки. Ночью, конечно. У этого действа был только один неприятный момент: как только появлялись огни машин, мы должны были мгновенно лечь на землю, дабы не быть обнаруженными. Каждый из нас волочил на спине по листу шифера размером 1,75 х 1,13 метра и весом больше 35 кг. Это я потом из справочника узнал. То есть этот лист превышал мой рост на десять сантиметров, так что когда я опускался на землю с асбестовым панцирем на спине, вставать и продолжать путь можно было лишь с дрожащими от напряжения коленями. Сил хватало только на три ходки за ночь. Хозяин был щедр. Но по-своему: денег он нам не давал, поскольку и не обещал. Зато кормил. В сухом сарайчике нам накрывали стол с горячим борщом, в котором плавали жирные кругляшки сметаны.
К хорошему легко приучать. Изголодавшись, мы опять постучались. Но хозяин не вышел. Зло лаяли его собаки, и мы поняли, что «нас тут никогда не стояло». Уголовный кодекс, безусловно, домовитый мужичок свято чтил. А жадность… Ну что жадность. И на Солнце пятна есть.
Уроки зрелости для полудетского ума, казалось бы, должны приходить с возрастом. Но являются почему-то с задержкой. Полагаю, тут сильно размыты границы между доверием и ожиданием ответного чувства. Пушкинское «Ах, обмануть меня нетрудно!.. Я сам обманываться рад!» тут не подходит. Пока нас используют, прикрываясь то дружбой, то долгом, жадность всегда имеет омерзительный и въедливый привкус.
