Сегодня уже полмесяца, как в области открыта охота на кроншнепа – самая непредсказуемая из всех охот.
Моторы закипают
Особенность в том, что кроншнеп – крайне подвижная птица, любит кормиться на сенокосах и предпочитает ночевку на соленых водоемах с минимумом береговой растительности. В общем, та еще непоседа. И есть только один способ ее достать: найти, спрятаться и ждать, когда эта птица с гусиным размахом крыльев и весом за килограмм идет в вечерних сумерках на ночевку.
И, да, я хотел к середине нынешнего июля изложить эпопею моих очередных охотничьих бдений, в коих успехи и неудачи обычно выглядят поровну. Увы, даже обзвон егерей на предмет обнаружения кроншнепов в известных мне локациях не дал результатов: дикая жара, какая, брат, охота?! Моторы закипают! Ничего не видно и не слышно.
Знаю. Кроншнепа за версту можно услышать по неподражаемому тонкому и протяжному «тии-у-у-у». Это звук приближающегося охотничьего кайфа. Переждем малость: кроншнеп не уйдет до августа. Но мы его найдем. Было бы с кем…
У костра
В сообществе фанатиков охоты на кроншнепа не так много людей, с которыми мне приходилось делить нашу общую цель. С доктором Самолецким я познакомился на одном из озер неподалеку от села Диевка. Обычно охотники, незнакомые меж собой, держатся поодаль друг от друга. Это понятно: каждый из нас выбирает на местности позицию, исходя из собственных предпочтений. Заходить за рамки этого условного прайда считается неэтичным. Поэтому, завидев машину, по крышу утонувшую в буйной траве, я расположился точно в такой же метрах в двухстах. По моим расчетам, птица должна была идти на вечернюю зорьку по наклонной глиссаде на высоте, гарантированно добычливой для полуавтомата МЦ 21-12.
Опускаю подробности той охоты. Есть вещи поважнее. Ту ночь мы со Степаном Афанасьевичем Самолецким, ведущим врачом из Семиозерной районной больницы, провели у костра. Худощавый, с остреньким живым лицом, легкий на подъем для своих явно уже не молодых лет, он располагал к себе сразу. Слова с легким украинским акцентом и самоирония, придавали моему собеседнику артистичность. В нем угадывалась открытость характера, которую мы обычно называем душевностью. Я был весь во внимании.
О личном
– Отец в Первую мировую воевал в армии генерала Брусилова. Немцы тогда их сильно потравили хлором. Поэтому он их не любил. Красных тоже. Они как появились в 1939 году в Галиции (Западная Украина), так сразу забрали у семьи корову. А потом была Великая Отечественная. Мне было совсем немного лет. Вошел в дом эсэсовец – то ли воды попить, то ли еще что. Очень дружелюбным показался. Увидел на стене портрет усатого человека. И тут фашистенка будто подменили: клацнул затвором автомата и пинками погнал семью во двор. Ершайзен – расстрелять! Мама успела только сказать: пан подумал, шо на стене Сталин? Та нет же, это наш поэт Тарас Шевченко! Вот так и спаслись.
– Однажды меня угораздило попасть на больничную койку в Костанае. Нет более противоеестественного зрелища, чем врач в таком положении. Я чувствовал себя в палате, как Ленин в мавзолее: люди шли с цветами. Одна посетительница мне по секрету доложила, что в Германии мои бывшие пациенты за мое здоровье в кирхе молебен заказали.
– Школу я окончил с золотой медалью, мединститут – с красным дипломом. Вопрос с аспирантурой был уже решен. И тут приехали «покупатели»: кого на Север звать, кого на целину. Вся карта СССР перед тобой. И доносится до моего уха слово чудное – Семиозерье. Я присел на того мужика с вопросами: что, и вправду, в куче семь озер? И рыба есть? И охота? Короче, я и поплыл. Правда, не думал, что у вас здесь так холодно: въехал в ноябрь в костюмчике и фуражке. Поселился на квартире с питанием за 30 рублей при зарплате 75. Ну еще к моей ставке хирурга дали полставки гинеколога. Полгода ко мне ни одна женщина не подходила, стеснялись молодого. Потом пошли.
– В эпоху развитого социализма я уже был обладателем машины «Москвич». В глазах сельчан это было не просто изделие Московского автозавода, а почти предмет роскоши. Ломался предмет часто, автосервис в деревне никакой, и вот мы, два гуманитария, я и мой приятель, директор школы, меняли на авто рессоры. Устали до чертиков. Ну и решили для поднятия духа немножко медицинского спирта употребить. Ехать до дома было всего ничего, как вдруг сзади милицейский «бобик» (ГАЗ-69) светит. Мой напарник говорит: «Степан, удираем, жми на газ!». Здоровая реакция, не будь я врачом. Я представил, как пуля преследователей влетит мне в затылок, а это мгновенная смерть. И хотя я ни разу не слышал, чтобы наши милиционеры прибегали к такому радикальному способу решения проблемы, я остановился. Подходит служивый, смотрит документы и спрашивает: это ваш брат хирургом работает? «Та не, – скромно отвечаю, – это я сам». Вот что значит медицинское образование!
Почему я вспомнил доктора Самолецкого? Дело в том, что в таком же жарком июле 2023 года Степана Афанасьевича не стало… Не все легенды заканчиваются счастливым финалом. Но свет от них менее ярким не становится.
