Профилактика религиозного экстремизма среди молодежи – задача не только правоохранительных органов, но школы и семьи. Ассоциация психологов Костанайской области провела ряд семинаров для педагогов школ. Спикер – Мырзабек ТУЙГАНОВ, начальник Центра подготовки специалистов УИС по противодействию экстремистской идеологии Костанайской академии МВД РК им. Ш. Кабылбаева.
Риск есть
– Мырзабек Сардарбекович, вы разработали методику по профилактике религиозного экстремизма. В чем ее суть?
– Главная задача государства и сферы образования – создать безопасную среду, исключающую предпосылки для вовлечения подростков в деструктивные идеологии и экстремизм. Самым сложным в разработке методики оказалось провести глубокую статистику, аналитику и сформировать практические рекомендации для школ.
Предварительно мы провели анкетирование 12855 учащихся восьмых-одиннадцатых классов. Задача заключалась в том, чтобы выявить маркеры риска, способствующие вовлечению в деструктивные течения. Определенный процент детей с такими маркерами в регионе есть. Само по себе их наличие не делает ребенка радикалом, но если он окажется в сети вербовщиков, то вероятность вовлечения высока.
– Какие основные маркеры вы выделили?
– Четыре ключевых блока. Во-первых, первичные сообщества – семья, школьный коллектив, друзья. Есть ли там поддержка или ребенок изолирован? Во-вторых, интернетсреда. Насколько адекватно и критично подросток анализирует потребляемый контент. В-третьих, отношение к насилию. По данным исследования, 88% детей считают насилие неприемлемым ни при каких условиях. Это отличный показатель. Однако 11,4% допускают насилие в определенных ситуациях. Такие ответы требуют анализа в контексте: отличить возрастную незрелость от опасной радикализации позволяет только системное наблюдение.
И последнее. Наличие доверенного взрослого. У каждого школьника должен быть человек в школе, которому он безоговорочно и анонимно доверяет. Если ребенок сталкивается с давлением или вербовкой, он должен знать к кому обратиться.
Доверие – дело тонкое
– Почему доверенным лицом должен быть кто-то в школе?
– Во-первых, мы не всегда знаем реальную атмосферу в семье. Во-вторых, дети часто скрывают проблемы от близких, опасаясь наказания или не желая их расстраивать. В-третьих, в школе проходит половина жизни ребенка. Доверенным взрослым может стать учительпредметник, завуч, социальный педагог и даже гардеробщик, вахтер. Главное – эмпатия, неравнодушие и умение профессионально направить подростка к решению проблемы.
– Но таких неравнодушных учителей в школах мало…
– Идеальных школ, где каждый педагог безумно любит детей, нет. Но разве сложно учителю быть не просто транслятором информации, а объединяющим класс звеном? Через досуг и внеклассные мероприятия можно эффективно сплотить детей. Зарубежный опыт показывает важность постоянной вовлеченности детей в позитивную деятельность. И для этого не нужен большой бюджет. Если ребенок читает книгу – это тоже досуг.
Кто мешает педагогу организовать запуск бумажных змеев? Нужны лишь бумага, ножницы, скотч и фантазия. Пусть дети снимут процесс на видео, запустят челлендж между школами. Совместное преодоление небольших трудностей дает колоссальный всплеск дофамина и формирует эмоциональную связь. Когда в небо взмывают сразу 20 змеев, ребенок видит результат совместной работы. Такие мероприятия стирают обиды, сплачивают класс и укрепляют межпоколенческое взаимодействие. Да, у педагогов колоссальная нагрузка, и коммерциализация убивает энтузиазм многих. Но найдутся единицы неравнодушных учителей. Их хватит, чтобы повести за собой остальных. Такие выслушают и всегда поддержат.
Убеждения не равны агрессии
– Где проходит грань между внешними проявлениями и реальной угрозой?
– Само по себе ношение хиджаба или интерес к религии – не повод для паники или обвинений. Это еще не радикализм. Тревожным сигналом становится систематическая трансляция агрессии, когда подросток регулярно заявляет, что «инакомыслящие должны быть наказаны», и активно тиражирует эти тезисы в соцсетях, чатах. Вот с этим фактом нужно работать адресно, привлекая психологические службы и правоохранительные органы.
Если ребенок находится в группе риска, но деструктивных действий нет, подключать силовые структуры не нужно. Здесь требуется мягкая профилактическая работа. Роль классных руководителей – стать свое образными «кейс-менеджерами». Класс – это кейс. Если у ребенка есть трудности, которые он не может преодолеть сам, задача учителя – нейтрализовать этот маркер, дать школьнику почувствовать поддержку сообщества.
– А если у подростка уже сформировались деструктивные убеждения?
– Задача педагога – не ломать и не переубеждать силой, а научить подростка конструктивному диалогу. В здоровом споре нет цели унизить оппонента, побеждать должна аргументация и поиск общего решения.
Каждый имеет право на собственную индивидуальность, но она не дает права оскорблять, унижать или навязывать свою позицию другим. Здесь мы показываем границу, которую он не может пресечь. Учить уважению – тоже профилактика экстремизма, потому что толерантность начинается с уважения к границам другого человека.
Лучший нейтрализатор
– Свобода самовыражения действительно заканчивается там, где начинаются границы другого человека…
– Граница – понятие не только территориальное, но и философское. Любая граница выполняет две функции: разделительную и объединительную, когда вы ее пересекаете. Культура народа работает так же. Когда человек говорит: «Я казах, это мой язык, религия и традиции» – культура выполняет разделительную функцию, обозначая идентичность. Но она начинает объединять, когда мы осознанно эту границу переступаем: готовим блюда других народов, читаем зарубежную литературу, интересуемся другой музыкой. Здоровый интерес к чужой культуре – лучший нейтрализатор экстремизма.
– Как еще можно укрепить безопасную среду в школе?
– Например, обучать родителей распознавать маркеры риска и правильно на них реагировать – без обвинений и осуждений, через открытые вопросы и доверительный контакт. Изменения возможны только тогда, когда мы анализируем поведение вместе с самим ребенком, помогая ему осознать ситуацию. К примеру, если школьник проявил агрессию или оскорбил кого-то, мы предлагаем подумать, что можем изменить в его поведении. Если ребенок берет обязательство исправиться, мы договариваемся о контрольном сроке. Спустя время мы обязательно хвалим его за результат. Так школьник не просто видит положительные плоды своих изменений, но и учится ответственности.
Вклад бесценен
– Осознание того, что поступки имеют последствия – это главный признак зрелости личности.
– Сущность ответственности – это личный вклад. Когда мы используем исключительно директивный подход («ты должен»), всю ответственность мы берем на себя и ничего не предлагаем сделать ему самому. При таком подходе рецидив неизбежен. Подросток должен сам вносить вклад в свои изменения. Для этого мы показываем ему конкретные поведенческие маркеры: что делает его деструктивным или превращает в «белую ворону», объясняем последствия и вместе ищем выход.
В этой работе отлично помогает мотивационное консультирование. Метод, разработанный американскими психотерапевтами Миллером и Ролландом для работы с зависимостями, сегодня успешно применяется во взаимодействии «человек – человек». Главное здесь – абстрагироваться от личности и работать с маркерами. К сожалению, педагоги часто сами стигматизируют детей, вешая ярлыки «хулигана» или «лентяя». Но понятия «лень» в психологии не существует – ребенок, возможно, просто бережет ресурсы из-за внутренних конфликтов или проблем в семье. С ним нужно просто поговорить, узнать, что у него на душе.
Религиозный экстремизм имеет те же корни, что и национальный радикализм или школьный буллинг. Механизмы подавления личности, травли и создания неравных условий строятся по одним и тем же лекалам. Если профилактическая работа в школе выстроена системно и создана безопасная среда, то минимизируются любые формы агрессии. Если учитель закрывает глаза на то, как класс, к примеру, травит новичка, унижение становится нормой. Учитель должен пресекать любые проявления травли на месте. Иначе в зону риска попадают оба: и жертва буллинга, и агрессор. Безопасная среда в школе и государстве возможна только тогда, когда мы воспитываем гармоничную, стрессоустойчивую личность.
