В заголовке – строка из стихотворения Александра Межирова. Но не гранаты, а люди имели значение. Героическое сопротивление врагу началось от границ СССР…
«1941. Брестская крепость. Казахстан»
В 2016 году вышла книга Лайлы Ахметовой «1941. Брестская крепость. Казахстан». Автор – доктор исторических наук, профессор политологии КазНУ им. Аль- Фараби установила имена уроженцев и призывников Казахстана, которые сражались в крепости и окрестностях Бреста в июне 41-го – многие сотни молодых солдат разных национальностей. С первых часов войны им выпали тяжелейшие сражения. Из наиболее известных – Габбас Жуматов, родом из села Баянаул ранее Семипалатинской области. Для Лайлы Ахметовой он был одним из ключевых источников информации. Человек со счастливой солдатской судьбой. Ушел в 2018-м в возрасте 99 лет.
«22 июня 1941 года я в десять часов должен был ехать домой, меня демобилизовали. В субботу, 21-го, вызвал замполит полка: завтра надо поехать в Брест за кандидатской карточкой. Проснулись от первых залпов, в нательном белье выскочили на улицу и сразу же несколько человек были сражены осколками…».
Полк, где служил Жуматов, располагался не в самой крепости, а в военном городке Форт Ковалево, в нескольких километрах от цитадели. Дома офицерского состава – в километре от позиций и казарм. Артобстрел сразу нарушил связь, дороги и территории находились под огнем. Без хаоса не могло обойтись. Несмотря на это солдаты, включая Жуматова, быстро заняли позиции, открыли огонь – 18 немецких танков уничтожили в короткое время…
Кто из защитников Бреста выжил? Попавшие в плен ранеными, в бессознательном состоянии, а потом в штат- и концлагерях совершившие побег или освобожденные в конце войны, как и прорвавшихся с боями – таких немного. Часть воинов оставалась в крепости еще в июле. Габбас Жуматов после нескольких дней тяжелых боев отошел в составе группы под командованием начштаба полка Ивана Лукьянчикова. А дальше нашему земляку довелось оборонять Москву, участвовать в параде на Красной площади 7 ноября 1941 года, дойти до Вены, вернуться домой в 46-м в звании полковника.
Кустанайцы среди защитников Брестской крепости тоже были. В открытых источниках нашла несколько имен. Геннадий Кириллович Зацепин, майор-кавалерист, перед войной привез в крепость жену и двоих детей. Семья сгорела в костре. По воспоминаниям очевидцев, немцы бросили их в огонь для устрашения остальных. Сам глава семьи попал в плен, бежал, партизанил, после войны работал в Кустанае. Филат Парфенович Петров из Урицкого (Сарыкольского) района был пленен 27 июня, погиб 23 января 1942 года. Шавкат Галеевич Губайдуллин, инженер-строитель, родился в Кустанае в 1918 году, призывался в Юдинском районе Татарской АССР. Был в плену. Единичные сведения – исследования идут и сейчас.
До последнего вздоха
Автор книги «Брестская крепость» писатель Сергей Смирнов рассказал, что он увидел впервые в 1954 году: «Крепость лежала в руинах, заросшая травой и кустарником. Развалины, молчаливые свидетели тех страшных дней, производили тяжелое, неизгладимое впечатление… здесь люди сражались до последнего патрона, до последнего вздоха…».
Писатель воспринял увиденное как отголосок истории – величественной и пронзительной, но уже поддавшейся забвению. Книга, итог десятилетней работы с документами и участниками событий, вызвала у послевоенного читателя колоссальное число откликов. С этих пор крепость стали восстанавливать, миллионы людей приезжали сюда со всего мира.
Мост
Увидеть Брестскую крепость мне довелось в 2009 году. От ж/д вокзала в город вел переходной мост – над рельсами, шпалами, над поездами и пассажирами. Отсюда до крепости еще далеко. Но сам мост, давно не видевший ремонта, остро напоминал о войне. Не могло быть, чтобы в 41-м он мог уцелеть, но его «пробоины» наводили на мысль: а вдруг, а если каким-то чудом… В Бресте ни о чем другом думать не можешь – только о войне.
В подшивках «КН» есть моя полоса «Сто процентов войны» – там и про мост, и про крепость. На территории комплекса запрещено курить, громко разговаривать, алкоголь – ни в коем случае. Но поставили там собор, и брачующиеся горожане стали из ЗАГСа приезжать сюда с цветами и шампанским, стали кричать «горько» – и все это коробило. Прошло много лет. Что там сейчас, не знаю. Но мост все также в моей памяти. Мост к тем, кто обессмертил каждую пядь этой земли.
Хотя и через десятилетия после боев, но мои личные маршруты проходили осознанно – через Города-герои, через Прохоровское поле и одесские партизанские катакомбы, через Рассошинский рубеж между Ростовом и Сталинградом, ставку Рокоссовского в Курске, через Потсдам, где тройка союзников (Сталин, Черчилль и Трумэн) договорилась о переустройстве мира. Здание, в котором проходил Нюрнбергский процесс, потребовало масштабного воображения.
Зал 600
Город Нюрнберг, старый центр баварской культуры, после капитуляции Германии оказался в американской зоне оккупации. От ковровых бомбежек союзной авиации меньше всего пострадало историческое здание дворца правосудия: это была окраина города, крепкие стены, и не было другого судебного здания во всей этой зоне, более подходящего для многодневного процесса. В зал 600, где происходили главные события, все еще приходят туристы. Музей работает ежедневно, билет стоит 7,5 евро. Но если в 45-м американцы этот зал в срочном порядке реконструировали – убрали одну стену, чтобы галерея вместила журналистов от самых читаемых газет, установили мощное освещение для киносъемки и т.п., то в 61-м власти Баварии все вернули на места – атмосфера суда выветрилась. В 2009-м я побывала здесь в неурочное время, фотографировать запретили, тайком тоже не получилось.
Когда шла подготовка, дворец был максимально засекречен, особенно напряженно работала советская сторона. Фельдмаршала Паулюса, сдавшегося в Сталинграде, защита со стороны нацистов не ожидала увидеть в Нюрнберге. Маститых адвокатов у верхушки Третьего рейха, несмотря ни на что, хватало. Их аргументы сводились к тому, что Германия не напала на Советский Союз, немцы действовали в целях обороны. Паулюс в то время жил в комфортных условиях под Москвой – личный врач, личный повар, прислуга. В Нюрнберг его доставили самолетом, секретность зашкаливала. Геринг, Кейтель и Йодль все валили на Гитлера, говорили, что плана нападения на СССР не было – наступали спонтанно. Появление Паулюса на трибуне, как свидетеля со стороны советского обвинения, имело эффект разорвавшейся бомбы. Паулюс говорил несколько часов: он лично разрабатывал директивы, план «Барбаросса», еще осенью 1940 года, что Кейтель и Йодль были ключевыми организаторами агрессии…
В Нюрнберге Вторая мировая война предстала в лицах. 12 высших нацистских чинов были приговорены к казни через повешение. Паулюса вернули в СССР. До смерти Сталина он жил в «золотой клетке». Свою семью больше никогда не увидел. Хрущев отпустил его в ГДР, опять же в роскошной обстановке порядка трех лет он жил в Дрездене, пока не умер. Сейчас говорят, что он – трагическая фигура. Тогда как назвать 27 миллионов погибших советских граждан?
На процессе в Нюрнберге обвинители предъявляли ужасные свидетельства зверств. Среди тысяч фактов был и дневник – с 29 марта 44-го по 5 марта 45-го – Сергея Воропаева (на фото), уроженца станицы Пресноредуть, что была в окрестности станицы Пресногорьковка (в то время Петропавловского уезда Омской области). Попал в плен в начале войны. Крупнейший штатлаг на территории Польши, Ламсдорф, открыл ему такую жизнь, перед которой и смерть красна. Он умер 23 марта 45-го в инфекционном бараке, ему было немногим больше 20 лет.
Дневник Сергея Воропаева хранится в фондах Костанайского областного историко-краеведческого музея.
Мы помним. Но и сейчас эхо не умолкает. Недавно украинскими дронами была почти полностью уничтожена панорама обороны Севастополя. Шедевр кисти Рубо горел и в июне 42-го. Моряки–черноморцы героическими усилиями спасли из огня 86 фрагментов картины. Ночью их погрузили на последний корабль, прорвавшийся в город. Оттуда, перегруженный людьми эсминец «Ташкент», под бомбежками причалил в Новороссийске. А когда и туда подошел фронт, полотно эвакуировали на время в Кустанай… Мы помним.
Фото letopis.by и Фарида ДАНДЫБАЕВА из архива редакции
На главном фото: Брестская крепость, июль 41-го
