1 июля в прошлое ушли Сенат, Мажилис и весь «старый» Парламент. Остались люди, которые принимали судьбоносные для государства решения. Кем они были? На вопросы «КН» отвечает член Совета сенаторов РК, депутат Сената первого созыва и Мажилиса второго-третьего созывов, доктор юридических наук, профессор Сергей ЖАЛЫБИН.
Перфекционизм – качество не из лёгких
– Сергей Михайлович, первый созыв Сената – это первые годы независимости Казахстана. Вы, в то время видный адвокат, руководили областной коллегией. С чего «завелись»? Хотели в политику или…
– Да, наступила потрясшая всех нас независимость! Почему «потрясшая»? Потому, что только недавно на Всесоюзном референдуме народ проголосовал за сохранение СССР, причем «за» Союз в Казахстане было подано более 90 процентов голосов. И вдруг… Формируются новые независимые институты власти: Президент, кабинет министров, Парламент. Конечно, меня это заинтересовало. Всегда хотел жить по максимуму своих возможностей, и это, если честно, не так просто: перфекционизм – качество не из легких.
Только став адвокатом, успокоился, исходил из того, что эта профессия не требует карьерного роста. Достаточно быть, например, хорошим врачом, поваром, артистом, также адвокатом. Достижения в профессии – нормальная карьера, по горизонтали, не надо карабкаться по лестнице. Но через три года избрали заместителем председателя Коллегии. Снова почувствовал азарт, стал председателем. Через пару лет стало тесновато. Рассказываю потому, что примерно такой путь в Парламент был у многих.
Тандем из юриста и врача
– Областной маслихат окончательно перевел горизонталь в вертикаль?
– Прошел в первый состав областного маслихата, возглавил Комиссию по вопросам законности и правопорядка – ареал расширялся, а вскоре были объявлены выборы в Парламент. Не только для меня известие о выборах послужило отправной точкой. Что касается лично меня, то сыграли роль коллеги, они говорили, что пробил час, «надо вам баллотироваться», а я слушал и тоже так считал. Плюс ваш коллега, в то время спецкор «Казправды» Булат Ережепов, в одном из номеров предложил широкой публике список возможных кандидатов, выделив мою фамилию. После этого в определенных кругах заговорили о Жалыбине, как о возможном кандидате в Сенат.
Вы упомянули областной маслихат. Первой его возглавила Вера Григорьевна Семенова. Она умела, образно говоря, брать быка за рога. Вот и сказала прямо, что в Сенате должен быть тандем из юриста и врача. Один должен знать право, а другой проблемы общества, в данном случае, состояние местной медицины. На этой волне были рекомендованы две персоны: Бексултан Туткушев (1948-2024 гг. – Прим. авт.), который впоследствии немало сделал для нашей области, и ваш покорный слуга. Мы начали работать в тандеме, поддерживая друг друга, в результате чего задолго до выборов получили необходимое число голосов выборщиков и остались вдвоем перед предстоящими выборами. Были еще два-три кандидата, но они сошли с дистанции, поскольку не смогли набрать нужного для регистрации количества голосов депутатов маслихатов всех уровней.
Сергей Жалыбин в прямом эфире радио «КН», ноябрь 2003 года.
Основа для института выборщиков
– Надо сказать о роли выборщиков – их голоса и формировали Сенат. В СССР термина «выборщик» не было.
– В виде депутатов маслихатов выборщики впервые появились в 1994 году, когда приняли первую Конституцию (1993 год. – Прим. авт.) и провели первые выборы в местные представительные органы. Местные маслихаты стали основой для института выборщиков на республиканском уровне. Авторитет маслихатов ковался постепенно. Например, в один из моментов я вдруг задумался: для чего мне нужна вся эта «возня», извиняюсь. Жизнь и без того, что называется, удалась, есть возможность рыбачить, охотиться, ездить в свою любимую Пресногорьковку и тому подобное. Я настолько расслабился, что решил все бросить и уехать в отпуск к зятю на Украину. Давно мечтал пожить в хате, выпить настоящей горилки, закусить украинским салом с яичницей, другими словами, прочувствовать колорит «Вечеров на хуторе близ Диканьки».
И маслихат меня не остановил бы. Видимо, особого пиетета еще не было. Вмешался аким области Токтарбай Кадамбаевич Кадамбаев. Позвонил перед самым моим отъездом и по существу поставил точку: надо более серьезно отнестись к таким важным вопросам, мол, не к лицу проявлять легкомыслие. Так я вошел в состав первого Парламента независимого Казахстана.
И тогда, и сейчас
– Почувствовали державность новорожденного законодательного органа? Держали руку на пульсе эпохи?
– И тогда, и сейчас думал и думаю, что выборы в Мажилис были более демократичными. В нижнюю палату избирались конкретные люди, а не «кот в мешке», как это стало впоследствии. Не стану давать оценку мажилисменам первого созыва, это дело избирателей, но, будучи сенатором, считал Мажилис более легитимным по той простой причине, что депутатов избирал непосредственно народ. После первого созыва в Сенате дважды избирался в Мажилис. Должен признаться, что нижняя палата, хотя более демократичная, была лишней структурой. Это стало моим стойким убеждением.
– Сергей Михайлович, заявление весьма противоречивое: Сенат – недемократичный, Мажилис – лишний. Кто виноват и что надо было сделать?
– О необходимости однопалатного Парламента стали говорить практически с момента принятия Конституции 1995 года и, в конце концов, это было сделано путем принятия нового Основного закона. Я же считал и остаюсь при своем мнении, что достаточно было в предшествующую Конституцию внести норму о том, что Мажилис работает сессионно на общественных началах, и вопрос был бы решен. Депутаты Мажилиса по модели депутатов маслихатов собирались бы пару раз в год на сессию, утверждали бы концепцию предлагаемых законопроектов и разъезжались по рабочим местам. Это была бы экономия и надлежащее правотворчество, так как дебаты велись бы на основе человеческих эмоций, а в профессиональном Сенате – на основе законодательной техники. Сенат оправданно называется верхней палатой, хотя юридически обе палаты равнозначны. Просто сенаторы не склонны к популизму, чем грешили мажилисмены. В Сенате более реалистично подходили к законотворческому процессу. Да и по опыту руководящей и организационной работы сенаторы разительно отличались от депутатов Мажилиса первого созыва.
Профессионализм против эмоций
– Отличались принципиально?
– В Мажилисе преобладали люди на семь-десять лет моложе, чем в Сенате. Ранее их профессии и должности были, скажем так, среднего звена: инженеры, сельхозтоваропроизводители, работники образования и так далее. Такой расклад приводил к тому, что примерно 95- 97 процентов рассмотренных в Мажилисе и направленных в Сенат законопроектов, возвращались в Мажилис на доработку. На совместных комиссиях каждая палата отстаивала свою позицию, на каждый аргумент следовал контраргумент и только после тщательной отработки той или иной новации принималась одобренная всеми законотворцами окончательная редакция правовой нормы.
– Мажилис на общественных началах был бы эффективнее?
– Эффективность заключалась бы в том: нужен или нет предложенный законопроект. То есть насколько он полезен для наших граждан или же можно не тратить на него время и средства за его ненадобностью. С 1 июля у нас не стало Мажилиса и Сената. Сегодня депутаты первого Парламента передают эстафету новым парламентариям. Старый состав, без всякого сомнения, будет обеспечен достойной работой, а часть после выборов займет кресла в Курултае.
– И что дальше, как думаете?
– Никаких значимых изменений в законодательной деятельности не последует. Выскажу свое личное мнение: не исключено ослабление авторитета представительного органа, поскольку могут исчезнуть даже те вялые споры между палатами, которые не очень активно проводились в последние годы. А в спорах, как известно, рождается истина.
Фото Сергея МИРОНОВА ИЗ АРХИВА РЕДАКЦИИ
