Если хотите быть на виду, демонстрируя удаль и близость к небу, идите в промышленные альпинисты. Ни один актер из реалити-шоу не имеет столько зрителей, как человек, раскачивающийся на хлипкой скамеечке с ведром цемента на высоте 10-этажного дома. Григорий ФЕЛЕНЧУК (на главном фото) не даст соврать.
Над штырями
– Григорий, ты бы меня взял к себе? – спрашиваю бригадира верхолазов, что обвесили паутиной веревок мой дом, покрывая его более чем полувековые стены румянами штукатурок и красок.
– Вряд ли, – отвечает Григорий, критически осмотрев мою фигуру. – Даже будь вы гораздо моложе своего дома.
Я таким был. Лет 60 назад. Первая профессия – каменщик-монтажник железобетонных конструкций. Монтировал ригеля (бетонные колонны) и балки на строящемся комбинате камвольно-суконных тканей. Потом в пожарной охране города взбирался по лестнице-трехколенке в дымящиеся окна. Короче, соколом летал.
– Все равно шансов мало, – рушит мой авторитет бригадир, он же и учредитель ИП. – Я беру только своих. Брат Дмитрий, например, со мной, а он в свою очередь привел в бригаду одноклассника. Я должен знать людей очень близко.
– Прямо, как из телесериала «Клан Сопрано».
– Как вам сказать… Однажды мне предложили работу на кладбище. Там над серьезной могилкой – мрамор, железная оградка с коваными штырями – нависал огромный старый тополь. Автовышкой не подобраться, спилить под корень нельзя. Мы начали резать по частям с верхушки, спуская куски дерева по наклонным леерам (веревкам). Это не высотка в привычном смысле. Но когда ни монтажным поясом не зацепиться, ни опоры, а внизу острые железяки, как шампуры, то, конечно, лучше хорошо знать того, кому можно довериться.
Нематериальная база
Мой собеседник – 31-летний, борцовского сложения и роста (190 см), человек с ровным голосом и открытым лицом, в котором сразу угадывается эдакая мужицкая база. Когда я спросил его: «Тебя легко вывести из равновесия?», Григорий, по-моему, даже не понял вопроса.
Я думаю, что когда парней отбирали в казахстанскую Нацгвардию, военком безошибочно угадал в парне из Рудного уверенного в себе человека, чей образ уже практически сложился из семейных ценностей. Чертовски не люблю этот заезженный до дыр оборот, но в случае с Григорием он подходит идеально: родившись в семье из трех братьев и трех сестер, имея отца, работавшего токарем на ремонтно-механическом заводе и мать-домохозяйку, ни разу не слышал от родителя мата, а уж про выпивку и говорить нечего. Такая хорошая, классическая рабочая семья, чьи дети, подарившие родителям-пенсионерам десять внуков, по сути, осталась же такой – крепкой, дружной, не растерявшей свои лучшие качества на житейских изгибах.
Не скрою, меня еще умилила такая подробность этого крепкого парня: есть у него жена Елена и маленькая, всего 4 месяца, дочь Лия. Так вот, когда Лена была беременной, Григорий играл ей на аккордеоне. Верил, что ребенок слушал чарующую музыку вместе с будущей мамой… Вы не поверите, но это реально действует: сегодня, когда малышке пора спать или ее что-то беспокоит, Григорий снова берется за аккордеон. Он, кстати, не единственный музыковед в пролетарском клане Феленчуков: три брата играют в следующей последовательности: аккордеон, баян и гитара. Представляю, какой это гала-концерт на семейных торжествах.
Джентльменское соглашение
Пробиться на высокооплачиваемые работы всегда было сложно: либо ниша занята, либо квалификации недостает. Промышленный альпинизм, согласитесь, при всей любви к героизации профессии – штучная сфера. Григорий комментирует:
– Рынок верхолазных работ не пустует. Только надо понимать, что есть крупные фирмы, имеющие допуск к сложным техногенным или спасательным ситуациям. Покраску жилых фасадов или элеваторов они на себя не возьмут. Это прерогатива бригад типа моей. Мы зачастую выступаем субподрядчиками. Нас 6-7 человек. Возраст от 25 до 45 лет. Имею все необходимые разрешительные документы, подтверждающие профессиональный и юридический статусы моей бригады. Снаряжение одного человека обходится где-то в полмиллиона тенге. Страховочная система, в которой только веревок надо метров 200, карабинов штук 15-20. Это не самопальное, это спецоборудование. Рации, компрессоры, инструменты.
– С какими заказчиками предпочитаешь работать?
– Я не провожу кастинг. Был один момент, когда мы утепляли частнику дом, причем в рассрочку, а он в конце заявил, что не все его устраивает. Причем от момента завершения работы до расчета тянул три месяца. Ну что ж, сэкономил, наверное… Я не готов видеть в каждом заказчике подвох по той простой причине, что иной раз мы просто пожимаем друг другу руки, полагаясь на честное слово. И это работает. Думаю, что за 7 лет практики именно этот фактор позволил бригаде обрести имидж надежного исполнителя.
– Кстати, о качестве. Вы же не только мастера-верхолазы, но еще надо знать уйму строительных тонкостей.
– Начнем с того, что после школы я окончил строительный техникум. Мои ребята тоже умеют все – сварить металл, обходиться с болгаркой, штукатурить и даже вскрывать замки.
– Не понял…
– Никогда не видели объявление «Аварийное вскрытие квартир»? Много людей попадает в ситуацию форс-мажора: одни потеряли ключи, у других ребенок захлопнул дверь… Сверху спускаемся и вскрываем окно или дверь. Обязательно ставлю в известность участкового. Зимой есть заказы на очистку крыш. Недавно вот обследовали состояние кровли на костанайском комплексе «Тобыл-Арена». Половина бригады сейчас в городе на фасадах, вторая – на очистке Сарыкольского элеватора. Работа есть круглый год. Другое дело, что зимой посложнее на верхотурах болтаться.
– Чую хороший заработок! Чтобы ты посоветовал юноше, решившему пойти по твоим стопам?
– Постучаться в МЧС. После армии весь свой альпинистский багаж я заработал в Костанайском оперативном-спасательном отряде. До сих помню, что при вскрытии завалов (ДТП или техногенных катастроф) ни в коем случае нельзя в сдавленную, по сути, омертвевшую руку, пускать кровоток. В первую очередь наложить жгут. Знаю, как эвакуировать с гор туристов, отсюда и весь мой альпинизм. Справедливости ради замечу: то, чем занимаемся мы, рабочие пчелы, это на 10 ступеней ниже возможностей ребят-оперативников из МЧС. Ушел оттуда, потому что мой дом, семья в Рудном. Надо было решать квартирный вопрос, который стоил много денег.
Работа как любовь
Не скрою, был удивлен, когда Григорий сказал мне, что весь его транспорт – это вазовская «десятка» с прицепом. Для перевозки снаряжения, инструментов сюда бы лучше бы подошел какой-нибудь шестиметровый пикап-внедорожник. Нет командировочных и гостиниц: засветло уехал – засветло приехал, намотав по полтысячи километров за сутки.
Бывают еще работы, как говорится, не для посторонних глаз. В прямом смысле: чистили силоса (хранилища) на цементном заводе. Это такие высотные бочки, в которые сначала опускаешь светотехнику, а потом на тех же веревках с высоты 25 метров кромсаешь лопатами цементные наросты. И, да, не снимая с лиц противогазов. Кто пробовал однажды этот прошловековой апгрейд на своем лице, тот помнит, каково это – вдыхать невдыхаемое.
Работу, как и любовь, не выбирают. Она тебе достается либо по обоюдному согласию, когда даже во внешной некрасивости ты видишь прекрасное, либо ты не к тому берегу прибился. В промышленном альпинизме это правило работает жестко.
Фото автора и предоставлено Г. ФЕЛЕНЧУКОМ
