Предметы искусства мы наделяем духовным содержанием, не придавая значения тому, что в реальной жизни за каждой работой стоит человек, которому каждый день надо что-то есть. Александр Сергеевич Пушкин сказал об этом одной строчкой: «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать».
Что в имени твоём?
В конце июля мне позвонила вдова художника Сокова. Валентина Георгиевна попросила прийти в нашу «Толстовку» – областную библиотеку, на мероприятие, посвященное 85-летию ушедшего мастера. До этого момента с женой Георгия Михайловича знакомства не было. Да и о творчестве художника я никогда не писал: не довелось, хотя общались мы с ним на выставках вполне дружески.
Встреча насчитывала не более двадцати человек. Люди говорили теплые слова, а вдова показала мне тоненький цветной буклетик с несколькими картинами художника, изданный тиражом… в три экземпляра. «Очень все дорого», – посетовала Валентина Георгиевна. В ее осанке, несмотря на возраст, угадывалась все еще та красота, которую много лет назад запечатлел в портрете начинающий художник после встречи со студенткой биофака пединститута.
О Сокове при жизни написано огромное количество газетных публикаций, ТВ-зарисовок, интервью. Не скажу, что при всем этом он впереди, например, Александра Никифорова, основателя детской художественной школы, или Юрия Матюшко, или ныне здравствующего Николая Торшина. Каждый из них получил свою долю публичной известности.
Но Сокову, на мой взгляд, повезло больше. Глагол из одного синонимического ряда: фарт, судьба, шанс, удача. Я намеренно беру это слово, придавая ему значение безусловного факта, потому что везение и талант не всегда две стороны одной монеты. Ван Гог умер, продав на официальной выставке всего лишь одну картину за цену, равнозначную нынешним 70 долларам. Через сто лет за них платят уже миллионы. 35-летний Амедео Модильяни умер в полной нищете, а сегодня его работы самые дорогие на мировых аукционах. Мне скажут, ну, то ж когда было… Не надо. Наш костанайский художник Руслан Цечоев был из того же ряда. Его картина «Летящая кошка» за пять миллионов тенге до сих пор на одном из сайтов. Как написал журналист, близко знавший Цечоева, «надо ли говорить, что таких денег сам художник при жизни в глаза не видел».
Дорогие мои фолианты
Вы знаете многих костанайских художников, которым бы судьба подарила неделимое целое – талант и популярность? Соков имел то и другое. Феноменальная работоспособность, неоспоримый талант и, конечно же, счастье быть узнаваемым при жизни, и не забытым после смерти. Открытость характера, самоирония, внутренняя культура, за счет которой даже пятиминутное общение с таким человеком вызывает у собеседника чувство светлого, – все эти мозаичные камешки создали образ Сокова как человека и художника. Его картины, собранные на 260 страницах роскошного подарочного альбома «Путь художника», стали первыми в серии «Арт-Костанай». Вслед за первым изданием вышел альбом с говорящим названием: «Тридцать мастеров», в каталоге которого больше 270 картин тридцати костанайских художников, «Руслан Цечоев. Рыцарь цвета», «Юрий Матюшко. Зазеркалье души»… Кстати, во всех этих проектах активным помощником издателей был Георгий Соков.
Но у меня другой вопрос. Ни в одной из публикаций о художниках, как правило, сплошь комплиментарных, независимо от имени, я не нашел ответа на простой вопрос: а за счет чего эти художники живут? Еще проще – деньги кто им платит? Молчание закрепило впечатление, что эти творческие люди питаются исключительно волшебной росой из прекрасных белых лилий. Создав около тысячи работ в жанрах от станковой живописи, графики, портретов до скульптурных фигур и мозаичных панно, Соков 26 лет, практически до дня своей смерти, преподавал в одном из городских колледжей, не оставляя, разумеется, своих студийных работ. Энтузиазм? Для 80-летнего человека надо придумать что-то другое.
Художник и подмастерье
Художники живут тем, кто купит у них картину, скульптуру, портрет. У Сокова в 90-х не было денег даже на акварельную бумагу. Я знал скульптора, который в те же годы тотального безденежья лепил из мраморной крошки надгробия. У другого я работал в подмастерьях. Мой талант сводился к тому, что, будучи журналистом, я знал многих директоров совхозов, которых государство обязывало содержать так называемую наглядную агитацию в рамках идеологического паттерна. Графики с линиями год от года растущих урожаев, плакаты с розовощекими доярками… Что изменилось с тех пор? Базовый принцип заработка всех художников мира – продажа шедевров прямиком со студий, выставок, с аукционов – остался неизменным. Это плохая новость для провинциальных творческих людей, независимо от того, пишите вы книги или картины. Зрители приходят на выставки за эмоциями. Меценаты, способные выложить 200 тысяч тенге за пейзаж, который стоил художнику месяц работы, редки. Я живу в доме, нижний этаж которого был выставочным залом в жирные годы брежневской экономики. Сейчас в нем магазин. Поменялось содержание, форма та же – убогая.
Выступая в библиотеке, вдова художника четко заявила о том, что подвигло ее напомнить не столько о годовщине именитого мужа: дать имя Георгия Михайловича выставочному залу – зданию бывшего ресторана, а потом ЦОНа, которое сегодня реконструируют в некую публичную культорологическую площадку. Самое интересное, что даже сами художники не знают, что им в конце концов светит. Говорят, что все зависит от подготовки ПСД, о деньгах на реконструкцию и прочих туманных перспектив, где сам предмет надежд и очарований лишен даже рисунка или визуального макета.
Искусство торговли
Наличие серьезной выставочной галереи – это для художников начало пути в известность, имидж, раскрутка. В конце концов, коммерческий успех. Но искусством торговли владеют не все. Я знаю историю одного из наших банков, когда он искал для своих трех этажей картины, выдержанные в трех разножанровых стилях. Он нашел их с помощью галеристов – людей, специализирующихся на продажах. Для города – шанс привлечь к себе внимание персон, чьи имена начинаются с вернисажей высокого уровня. Я не про Нью-Васюки. Гани Баянов, казахстанский художник и наш, кстати, федоровский, земляк, оказавшись шесть лет тому назад в Костанае, сказал в газетном интервью: «У меня большое желание: чтобы в городе появилась картинная галерея в полном смысле слова. У меня есть возможность посодействовать». Этот человек знает, что говорит: его картина «Девочки с белым верблюжонком» была продана на аукционе в Астане за 65 миллионов тенге.
И последнее. Как не крути, а наличие в областном центре сложившейся многолетней касты художников – это факт нашего с вами общего культурного наследства, придающего Костанаю эксклюзивный колорит. При ином раскладе может случиться оказия, похожая на ту, когда ломали экскаватором здание кинотеатра «Костанай» с фасадным мозаичным панно Георгия Михайловича Сокова. Подобных кинотеатров (Костанайского и Тольяттинского) не было больше ни в одном городе мира, поэтому «Костанай» и был включен в перечень памятников культуры. Просуществовав тридцать лет, был снесен в пользу торгового центра.
P.S. Я вот иногда думаю: почему французы не сносят Эйфелеву башню, ведь на ее месте можно было бы зафигачить гигантский небоскреб для миллиардеров типа дубайского Бурдж аль Халифа. А мы чуть что… подгоняем бульдозер.
Фото Георгия ШАПОВАЛОВА
