Продолжение мини-мемуаров о власти, газете и газетчиках. Разговор ведем с ветераном отечественной журналистики Владимиром МОТОРИКО.
Майором заинтересовались
– Владимир Михайлович, наш предыдущий выпуск «Простаки в Европе» читатели просят продолжить. Вояж в Венгрию на пару с коллегой из Душанбе Владимиром Фроловым споткнулся о расписание поездов – вас не встретили на вокзале. Выручил майор Советской армии. На этом эпизоде прервались. Рассказывайте, куда он вас завел, товарищ майор?
– Выслушал и повел к окошечку дежурной по вокзалу. Там он скомандовал: «Рус воен комендатур». Мигом перед ним оказался телефон, но майор потребовал, чтобы дежурная сама набрала номер. И вот мы уже слышим дружеский разговор с какой-то Зиной, которая ждет нас и уже включает кофеварку. «Город тут небольшой, пойдете прямо и метров через двести увидите кирпичный дом с табличкой».
Город прошли насквозь, но означенный дом не нашли. А на улицах народ уже спешит на работу, там часов с 6 утра начинается рабочая канитель. К кому бы мы ни совались с криком «товарищ», все от нас шарахались. И вот видим деда лет эдак 80-ти, который вдумчиво метет мусор на чистейшей улице. С надеждой, что он помнит 1956 год и хотя бы не убежит от наших вопросов, говорю: «Здравствуй, дедушка». Старик поднимает голову и отвечает по-русски: «Здравствуйте». Мы начинаем тарахтеть про рус комендатур. Дед, поняв нашу беду, жестом зовет за собой. Через пять минут оказываемся в полицейском участке. Ну вот и приехали. В голове промелькнула тюремная камера, решетки на окнах и прочие радости. Однако полицейский усаживает нас в УАЗик с мигалками, и через пять минут мы уже стоим у искомого дома.
Зина, дежурная по комендатуре, ругается на местные порядки, наливает кофе и успокаивает насчет турфирмы «Ибус», которая нас зафрахтовала. «Ибус» – через дорогу. Часов в семь две девицы отпирают дверь этой конторы, и мы туда бегом. Девицы, однако, кочевряжатся, в Будапешт звонить не хотят и отмахиваются от нас как от осенних мух. И тут мы замечаем в углу телетайп и просим связаться со столицей через это чудо техники. Одна из них нехотя шлепает по клавиатуре, и тут же настроение в «Ибусе» меняется. Из телетайпа ползет лента, и я вижу на ней наши фамилии. Другая девица звонит по телефону и уже минут через пять на пороге появляется Вера. Оказалось, поезд приходит через два часа после полуночи, в Москве просто перепутали дату. Нас встречали. Вера выходила на перрон прошлой ночью, не дождалась, но как человек основательный, решила остаться на всякий случай в Дебрецене еще один день. Вдруг найдутся пропавшие журналисты из Москвы. И вот мы нашлись.
Стол узнаете по флажку
– Журналист за границей – шпион. Хоть у них, хоть у нас…
– С какой стороны посмотреть. Вера с ее водителем Томашем «водили» нас целых десять дней. Чисто по-дружески, никакой казенщины. Вера даже свозила к себе домой – они с мужем сами его построили на окраине Будапешта. Но однажды сказала: «Устала я от вас – отдыхайте сегодня сами, хочу побыть с семьей. Ужин вам заказала в том же отеле «Будапешт» на Московской площади. Увидите пустой стол и советский флажок на нем – садитесь, гуляйте, все оплачено фирмой… Может, где-то «жучок» и вставили, но мы избегали «прямых текстов».
– В школьные годы видела в Москве в Александровском саду венгерского генсека. Экскурсии остановили: товарищ Янош Кадар возлагает цветы к могиле Неизвестного солдата. Так объявили в мегафон. Все спокойно остановились: красивый караул, красивый венок, и место святое. Сейчас туда высоких гостей все так же водят, но что-то уже не то. Недавно высокого ранга человек, нисколько не «товарищ», в том старом смысле, упрекнул: вы бы уже забыли про Советский Союз, сколько можно. Владимир Михайлович, вы сейчас про телетайп вспомнили, а я «не товарищу» предложила интернет закрыть – там и песни, и стихи, и фото, и даже Брежнев хороший.
– Раньше кто мог подумать, что Леонид Ильич ностальгию у потомков вызовет! Припомню в этой связи кустанайского собкора «Сельской жизни» Игоря Алексеевича Пузырева. Он прибыл к нам из Смоленска. Ремесло свое знал досконально, работал играючи. Наверное, поэтому у него была масса времени, чтобы потрепаться в кабинетах. В воздухе уже сгустилась косность, застой на пике. Ожидание скорых перемен журналисты пытались между строк доносить читателю.
Как-то Игорь Алексеевич собрал небольшой междусобойчик у себя на квартире. Когда всем надоело судачить о политике, Пузырев спросил: «А такое вы видели?». И вытащил из заначки льняную скатерть с портретом Леонида Ильича Брежнева. Оказалось, что в Смоленске на местной льняной фабрике к юбилею Генсека выпустили такую продукцию (на снимке). КГБ не допустил тиражности: негоже бутылки ставить на лицо Генерального секретаря. Игорь Алексеевич пообещал расстелить скатерть, если что случится. Мол, выпью за помин его грешной души. Думаю, что так он и сделал, Пузырев.
Если за тебя голосовали
– Вы говорили, что все собкоры центральной прессы вынюхивали у местных газетчиков что-нибудь эдакое, чтобы тут же смотаться по адресам и сделать информацию для своих редакций. Мне довелось от района быть собкором в «Ленинском пути», а потом в «КН». Анатолий Маркиянович Петель в то время уже не от ТАСС работал в Кустанае, а представлял популярнейшую газету «Караван» и заодно пополнил штат областной газеты. Прихожу сдавать материалы о жизни района, он тут как тут: «Люся, как ваш бизнес?». «Какой бизнес! Голытьба…». В ответ: «Если работаете, у вас есть бизнес». «Этого бизнесу, – говорю, – у нас, как того гуталину…». Вы про поездку в Венгрию рассказываете, а Петель, после того, как застолбил себя кандидатом в депутаты Сената, ездил в Германию, там у него сын учился в университете. Маркиянович, по его словам, прочитал там несколько лекций.
Кандидат в депутаты – высокий уровень в политике, имею в виду Европу. Результат важен, но не так, чтобы очень. Выдвигался, была программа, за тебя голосовали, ты – политик. Лекции читать на платной основе – пожалуйста.
– Про Венгрию еще не все рассказал, оставим на продолжение. Что до Анатолия, то он сейчас живет в Москве. Прошлым летом был в Костанае, опирался на трость. В армии он на китайской границе служил. Там в те годы было очень неспокойно. А с чем и зачем Маркияныч в Сенат ходил, сейчас уже и не припомню.
– Спрашивала. Сказал, что хочет политическую книгу написать. Конкурентами у него были Болатай Асатов и Евгений Аман. Петель был уверен в своих преимуществах – в конце 90-х немало журналистов ушло в политику на всем постсоюзном пространстве. Областью руководил Умирзак Шукеев, и якобы он сказал, что опасается, что журналист выиграет. Анатолий Маркиянович со мной слегка поссорился, потому что я поддерживала Амана, что неслучайно. Работала в районе, где он был первым секретарем. Ему доверяли, уважали, натура созидательная, так скажу. Его преемникам много пришлось ломать из того, что при нем построили. Он и стал сенатором второго созыва с явным перевесом. За сенаторов выборщики голосовали. Петель к финишу пришел третьим. Нормально. В политике важна смелость.
Маркиянович ездил в Тургай агитировать за себя. Редакция дала «Волгу», Ермекбай Хасенов из «Костанай таны» поехал с ним, чтобы переводить и объяснять местным жителям, как работает парламент, какие на него у нас надежды. Ездили далеко и долго. Как рассказывал в приватной беседе наш водитель Андрей Проценко, журналисты на заднем сиденье все время о чем-то бурно спорили, но в итоге дружба побеждала.
Продолжение следует
Фото Василия СЕРЕДЕНКО из архива редакции «КН» и litfund.ru
На фото: Конец 1990-х. Костанай. В центре Умирзак Шукеев, справа от него Болатай Асатов. Журналист Анатолий Петель – на дальнем плане, в очках
