«Я осужденная Ашменевич Лилия Сергеевна. В 2022 году меня приговорили к семи годам лишения свободы за сбыт наркотиков. Я видела смерть любимого человека, который никак не мог остановиться. Из-за моей ошибки мои дети узнали, что такое детский дом при живой матери…».
Полгода, которые всё изменили
После этих слов в зале обычно наступает тишина. Лилия Ашменевич – бывшая закладчица, ныне волонтер, участник программы ресоциализации. Вместе с сотрудниками Управления по противодействию наркопреступности ДП Костанайской области она выступает на профилактических форумах. Женщина, которая сейчас отбывает наказание в колонии-поселении, рассказывает свою историю как она есть – честно и страшно. И верит в то, что это поможет кому-то остаться по другую сторону решетки.
– Моя жизнь изменилась всего за шесть месяцев, – голос Лилии Сергеевны звучит ровно. – Я жила с человеком и очень сильно его любила, он на пять лет младше меня был. Но он не хотел работать. Я пыталась найти подработку няней и сиделкой, но так как у меня трое детей, с этим было сложно. Тут мне попалось объявление о вакансии курьера, дали ссылку на Telegram…
Лилия Ашменевич говорит, что первое время даже не понимала, с чем имеет дело. «Работодатель» объяснил, что в свертках просто БАДы, запрещенные на территории РК. Ей казалось, что это безобидная подработка, помогающая сводить концы с концами. Но как-то подошел сожитель и сказал: «Давай покурим. Просто для веселья, энергетик…». Она попробовала.
Седьмое августа
Наркотик всегда был под рукой, и сожитель начал курить каждый день. Он менялся на глазах – ходил по квартире по ночам с ножом, разговаривал сам с собой, избивал детей. Лилия Сергеевна пыталась его спасти. Хотела в наркологию положить – отказался. Пыталась уйти от него – находил. Потом сожитель стал шантажировать, что сдаст в полицию. Женщина пробовала уйти с «работы», писала, что ее обманули, что на наркотики она не подписывалась. Но куратор в Telegram ответил: «У тебя дети. Если хочешь, чтобы с ними было все хорошо, продолжай, пока не найдем тебе замену».
– Я не видела выхода и сама начала употреблять больше, – рассказывает женщина. – В какой-то момент сдалась, решила забрать детей и уехать из города. Сожитель просил, чтобы я осталась, хотел начать все заново. Мы разговаривали всю ночь, до девяти утра. А потом стояли на балконе, курили, и он на моих глазах бросился с девятого этажа. Я ничего не успела сделать – ни удержать, ничего… Это было седьмого августа. Уже от сотрудников полиции я узнала, что он стоял на учете в наркологии. Мне было тогда очень плохо. Меня мучило чувство вины: если бы я не пошла на эту работу, может, он остался бы жив…
Лилии Ашменевич осталось «закрыть» всего один адрес, после чего кураторы обещали ее отпустить. На этом последнем адресе ее и задержали.
По ту сторону решётки
Только в следственном изоляторе, ожидая суда, женщина наконец поняла, что и сама зависима:
– Вряд ли бы я остановилась, если бы меня не задержали. В наркологии мне объяснили, что нет такого лекарства, чтобы вылечить зависимость. Надо просто запереть человека, чтобы он себе не навредил. Если люди употребляют больше года, очень маловероятно, что психика на месте останется. Человек сам не понимает что творит. В женском лагере в Атырау я видела молодых девчат, которые по десять лет получили просто потому, что хотели купить дорогой телефон. Им обещали много денег. И они тоже пробовали сами. Это хорошо, что их задержали – они в себя приходят. А есть те, кто в себя не пришел, кто покончил жизнь самоубийством или натворил что-то еще похуже.
После женской колонии в Атырау осужденную за примерное поведение перевели в колонию-поселение минимальной безопасности №40 в Костанае. По словам Лилии Сергеевны, здесь чуть легче – можно надевать цветную одежду, не плотную серую робу на все времена года. А в остальном все та же жизнь по режиму – в шесть утра подъем, в десять вечера отбой. И так каждый день.
– Месяц проходит, два года, три, четыре… И все равно очень тяжело, – говорит женщина. – Мы можем улыбаться, но радости нет. Нам разрешают звонки, 15 минут разговора. Я звоню пять минут старшему сыну, пять минут дочери и пять минут младшему. Это так мало, но это режим, мы сами виноваты, должны его соблюдать. Самое плохое, что из-за моей ошибки дети узнали, что такое детский дом при живой матери. Старшему было 16, дочери 12, младшему всего девять лет. Они спрашивали: «Мама, ты когда нас заберешь?». А я не знала что ответить. Я потеряла шанс увидеть, как моя дочка первый раз влюбилась, как мой старший отпраздновал 18 лет… На зоне не скажу, что плохо, но мы не можем видеть родных и близких. И когда нам сообщают, что родители болеют, мы не можем даже чем-то помочь. За эти семь лет я могла бы достичь чего-то – открыть магазинчик, детей обучить, просто быть с ними рядом. Я много чего упустила в жизни, и теперь хочу уберечь других.
Поэтому сегодня Лилия Ашменевич выходит к подросткам и молодым людям. Без нравоучений, просто обнажая изнанку легких денег, за которую приходится платить слишком страшную цену. Из-за условий содержания в колонии Лилия Сергеевна выступает только на тех форумах, которые проходят в черте города. В районах подросткам показывают 15-минутный документальный фильм с ее участием.
Повезло, что остались живы
Такой формат профилактики против наркопреступлений в регионе запустили впервые. К привычным лекциям и показательным выступлениям служебных собак добавили живые свидетельства тех, кто прошел через тюрьму и зависимость. И этот прием бьет точно в цель. Когда люди, преступившие закон, рассказывают свои истории, в зале становится тихо, на глазах у студентов и старшеклассников появляются слезы.
По словам старшего уполномоченного Управления по противодействию наркопреступности ДП Костанайской области, подполковника полиции Асель Сексеновой, совместно с Департаментом уголовно-исполнительной системы по области задействованы 50 волонтеров из числа отбывающих наказание, а также семь из тех, кто уже освободился. Целых 57 шансов на возвращение к нормальной жизни. С волонтерами записывают подкасты, их привлекают к рейдам и встречам.
Официально эта работа называется ресоциализацией. Однако каждое ведомство ее понимает по-своему. Для ДУИС в приоритете трудоустроить тех, кто вышел из мест заключения, и помочь им встать на ноги. Для сотрудников полиции – дать им возможность сделать что-то полезное для общества, почувствовать себя его живой частью. И это заметно на примере Лилии Ашменевич. Женщина из документального фильма и женщина, стоящая на сцене сейчас, – словно два разных человека. Аккуратная прическа, легкий макияж, одежда, которая действительно ей идет… Но самое главное – глаза. В них нет больше той безысходности.
Фото предоставлены УПН ДП Костанайской области
