Почему театры к Шекспиру возвращаются? Зачем актеры режиссерами становятся? И как прожить человеку, который всё время чужие роли играет? Сегодня об этом.
Везде нужно успеть
Разделить мир на черное и белое даже ему не по силам. Потому и мучается в раздумьях, причем не один век: отомстить за смерть отца, стать таким же, как его убийца, или быть выше, чище, но честнее ли? Быть или не быть, вот в чем вопрос… О столь многогранной роли Гамлета мечтает чуть ли не каждый, кто выбрал профессию актера. Международный фестиваль MONOFEST в Костанае это не лишний раз доказал.
Среди участников были представители разных стран, разных театральных школ. Однако на практике все так же «замахивались» на Шекспира. Даже если не его произведение на сцене. Актеры нет-нет да и вставляли в свои монологи о смысле жизни шекспировские фразы. Из Грузии привезли моноспектакль «Сны Гамлета». Герой тот же, и ситуация та же. Однако все повествование этой психологической драмы перенесли в пространство разума главного героя.
И пока актер пытался материализовать свои мысли на сцене, мы за кулисами поговорили с главным режиссером Лагодехского драматического и кукольного театра Ражденом КЕРВАЛИШВИЛИ, он же актер Тбилисского театра. Как удается совмещать сегодня режиссерскую работу (читайте – управлять) и актерскую стезю (читайте – подчиняться)?
– В последнее время делать это стало сложнее, – признался гость из Грузии. – Время – главное препятствие, везде нужно успеть. Тем более что мне, как главрежу, передали театр в очень плачевном состоянии, нужно было его поднимать. А актерство предполагает погружение в те задачи, которые ставят создатели спектакля. Иная работа, но не менее для меня интересная. Поэтому не отказываюсь.
«Шекспир – наш батюшка!»
Так в шутку говорят служители храма Мельпомены, когда хотят оправдать возвращение к классике. У Раждена Кервалишвили с младых лет была идея не сыграть Гамлета, а поставить его на сцене, но как-то все не брался. Не мог переступить эту черту, ведь Шекспир – это как проверка на профессионализм: сможешь, не сможешь. Но в итоге все-таки поставил. «И так, что к вам в Костанай пригласили, – заметил режиссер. – Мой Гамлет – он настороженный, ироничный, при этом ранимый, но не обозленный. Он ищет себя, мол, почему все происходит так, а не иначе. Тут каждый зритель, каждый из нас может почувствовать себя Гамлетом».
То, что Уильям Шекспир в своих пьесах поставил вопросы, которые волнуют человечество не одно столетие, доказывают не только театры, выбирая этого автора для своих премьер. Блогеры в соцсетях упорно приписывают себе его мысли, якобы рассуждая самостоятельно – быть, как все или остаться самим собой. Наивные люди!
Да, жизнь меняется. В советские годы стремление «быть, как все» читали со знаком «+». «Мы» было впереди. Сегодня у новых поколений – только «Я». Согласился с этим и Ражден: «Тогда была другая система, коллектив на первом месте, а индивидуализм не приветствовали. Каким мы сделали сегодняшнего Гамлета? Скорее, астральным, вне времени. Чтобы образ на сцене не говорил, что хорошо, что плохо, а подталкивал задуматься над этим и решать самим».
Публичное одиночество
Олег РУБЛЕВ, представитель Борисоглебского драмтеатра, был самым многоликим. Не только на костанайской сцене, но и вне ее. В том смысле, что за час своего фестивального показа моноспектакля примерил несколько десятков ролей. Его трагедия с говорящим названием «Публичное одиночество, или Исповедь провинциального актера», можно сказать, вывернула профессию наизнанку.
Кажется, что ему и играть ничего не надо было. Просто опытный актер играл актера на склоне лет. Через свои воспоминания о ролях главный герой размышлял о том, удалась ли ему эта жизнь, был ли он когда-нибудь самим собой или все время примерял чужие маски. Плюс еще один поворот, уже реальный: гость из России был еще и режиссером этого спектакля.
«Совмещение таких ролей, как актер и режиссер в одной постановке, – это очень даже… неудобно, – признался Олег Рублев. – Как посмотреть на себя со стороны?! А вдруг не та эмоция! Правда, выручает телефон: включил камеру, начал репетицию, потом посмотрел на видео, что не так. Хотя, честно скажу, я задумывал этот спектакль 28 лет назад. Как актер. Но не один режиссер не брался за него. В конце концов решил все сделать сам».
Куда расти дальше?
Первым на костанайскую сцену вышел Фирс, тот забытый всеми слуга из чеховской комедии «Вишневый сад». Седой, сгорбленный старичок со свечой в руке у окна только что размышлял о том, что его бросили в закрытом старом доме, а через 5 минут уже король Лир рассуждал о свободе и желании прожить остаток дней в покое. А еще через минуту Чацкий сетовал на лицемерие и пустую светскую болтовню, выражая свое разочарование в обществе, мол, ценят нынче чины и связи, а не ум.
Олег Рублев легко перевоплощался, обращаясь к зрителям с вопросами, которые вызывали эмоции в зале. Среди них: есть ли сегодня герои нашего времени?.. Перебирая своих героев, актер словно ищет себя – где же он настоящий?!
– Вот так и каждый из нас приходит к этому вопросу: меняя роли в жизни, в работе, хватает ли сил, а порой и смелости быть собой? Или удобнее жить за очередной маской? Конечно, хочется себя успокоить: я это я. У актеров с этим сложнее. Роль Фирса для кого-то может оказаться финальной. И уже от тебя самого зависит – забудут тебя или будут помнить. Лично я Фирса играл и в «Вишневом саде», но это только интересная роль. Здесь главное не заиграться, – рассмеялся Олег. – Костанай создал такое отличное театральное пространство, где можно, посмотрев одновременно, в рамках фестиваля, работы актеров из разных театров, проверить себя, на каком ты уровне мастерства, куда дальше расти в профессии.
