Продолжение мини-мемуаров о власти, газете, газетчиках – и не только о них. Беседуем с ветераном отечественной журналистики Владимиром МОТОРИКО.
«Напоминальник», уцелевший чудом
– Владимир Михайлович, День советской печати отмечали 5 мая. В 1912 году Ленин лично участвовал в подготовке первого номера газеты «Правда», отсюда и старт. До распада СССР все республики держались этого календаря, сейчас – только Беларусь. У нас журналистский праздник привязан не к одной газете. «Туркестанские ведомости» первый раз вышли 10 мая 1870 года – в независимом Казахстане начинали отмечать с этой даты. С 2024 года День национальной печати приурочили ко 2 февраля: в 1913–м в этот день вышел первый номер газеты «Қазақ» – издание казахской интеллигенции под редактурой Ахмета Байтурсынова. Пройдет два дня, и 28 июня – в 1991 году принят Закон «О печати и других средствах массовой информации» – будем отмечать. Президент Токаев окончательно закрепил 28 июня как День работников средств массовой информации – выходной день или рабочий, значения не имеет. Вы были шеф-редактором радио «КН» – 7 мая, советский День радио, тоже перелистнули?
– Перебирал стопку бумаг «на выброс» и вдруг в самом низу обнаружил торопливо собранный из сложенных листков рукописный справочник. Бог мой, да ведь это чудом уцелевший «напоминальник» с самыми нужными адресами и телефонами конца девяностых годов. Именно в то время пытались мы запустить в эфир собственное радио. Уточняю: радио уже вроде как вещало на какой-то странной частоте, на которой идущие на посадку самолеты связывались с диспетчером Костанайского аэропорта. Мы не сомневались, что работаем в рамках закона, есть разрешение от неведомого чиновника из Астаны. Факсовая бумага давно выцвела, с трудом можно уловить только ее смысл. Редакции газеты «Костанайские новости» временно разрешено вещание на такой-то частоте на трех языках: казахском, русском и… украинском. Последний приписан был, как отголосок того времени, когда у нас на средних частотах транслировалось вперемешку с «Маяком» и украинское радио.
В чужой эфир с газетным уставом
– Радийный бум начался в последний год 20-го века. Центральные газеты, московские впереди всех, ради рекламы готовы были на все – вкус денег пьянил, провинция охотно «врубилась»…
– В чужой эфир со своим газетным уставом мы полезли за демократией. Буквально захлебывались в потоке самых разных новостей – наверное, лишь пятидесятая часть того, что получали по всем каналам, шла в газету, остальное падало в корзину. Жалко было чужой труд. Думалось: вот запустим собственное радио, и вся эта лавина хлынет в эфир, вперемешку с нашими доморощенными новостями. О, если б знали мы, как сложен, долог и чреват этот путь в эфир!
Стройка подходит к концу. На самой верхушке башни можно разглядеть подъемный кран.
– Пугачева пела «как тревожен этот путь, не уснуть мне не уснуть…». Ваш путь чем был чреват?
– Филькина грамота, по которой мы в нарушение, как оказалось, всех законов, вели свои передачи, сулила большие неприятности. Чтобы вещать в эфире, надо было получить полноценную лицензию на эту деятельность и разрешение на частоту – РЧС. Выдавали эти бумаги разные ведомства. Надо было заполнить давно узаконенную таблицу, не ошибившись даже на запятую: число слушателей, мощность передатчика, точное географическое положение, высоту подвеса антенны… Пунктов 30. Учитывая, что область наша пограничная, многие пункты требовали согласования с российскими ведомствами, включая Минобороны РФ: не помешает ли наше радио их военным делам. Это был какой-то кошмарный ужас – бросай работу и целыми днями занимайся «сделками». Вдобавок, часть наших контор все еще обреталась в старой столице, тогда как другая уже обживала Астану. Вот тут-то мы и попали как кур в ощип!
Чужие чиновники проще своих
– Думаю, вы нагнетаете – радио «КН» напропалую вещало, никого не арестовали, тьфу, тьфу…
– Ага, вопреки нашим мрачным ожиданиям, россияне откликнулись оперативно. В течение суток мы имели из Москвы все необходимые бумаги с пожеланиями хорошего эфира. А вот со своими чиновниками было совсем худо. Почти год мы пытались связаться с неким майором, который должен был дать заключение, что новое радио никак не помешает вещанию других радиостанций. Нам говорили: он уже выехал из старой столицы, но еще не прибыл в новую, а завтра говорили наоборот. Тем временем обстановка вокруг радио сгущалась с каждым днем. Наш ОРТПЦ, в просторечии телевышка, потребовал упомянутые документы и получил обещание ускориться. Но ускорением пока не пахло. Наоборот, возникали все новые препятствия. При этом эйфория от первых выходов в эфир никуда не делась.
– Вы упомянули телебашню. Когда готовила этот материал, пыталась узнать, кто в 1961 году, когда область получила свое ТВ, вел передачи. Но дело же не только в дикторах. Целина пашет и сеет, Рудный и ССГОК строятся, Гагарин в космос с Байконура «поехал». Телевидение было наградой всем и каждому, по крайней мере в Кустанае. Но сначала надо было построить башню. Совмин СССР 1 октября 1956 года постановил развивать связь и ретрансляцию, включая линию Челябинск – Кустанай. Башню строили с 1957 по 1960 год. «Ленинский путь» писал о стройке чуть ли не в каждом номере. Точно известно, что первыми вели передачи актрисы драматического театра имени Горького – милые на вид, с хорошими прическами, а главное – говорили грамотно и четко: у актеров голос поставленный. Как вы подбирали дикторов на радио? Внешность, надо думать, значения не имела?
– Первый этап кастинга, проще говоря, набора ведущих на эфир – это отсев картавых, заик и просто косноязычных. Прошу прощения, если сказал грубо. Вы не поверите, но работа на радио тогда была настолько модной и престижной при совершенно нищенской зарплате, что в коридоре у нас толкалось каждый день по десятку соискателей. А сколько их было нужно для нормальной работы в эфире, мы и понятия не имели. Все нарабатывали опытным путем.
В эфире Антон Труханов, Вадим Колнобрыцкий и Наталья Протасова.
Про внешность: Наталья Протасова пришла королевой красоты – с городского конкурса. Начала в 17 лет без каких-либо навыков, но справилась отлично. Наши дикторы стремились делать карьеру дальше, в России их брали охотно, по-русски они говорили лучше, чем коренные русские. Такая же история радио «КН» в целом. Иные бьются за эфир годами, но так и не получают туда доступ. Нам хватило двух лет хождения и звонков по неведомым адресам. Время от времени мы взывали о помощи к родному Министерству культуры, информации и общественного согласия. Нам повезло: этим ведомством в то время руководили мудрый Алтынбек Сарсенбаевич Сарсенбаев и его первый вице-министр, внимательный к заботам региональных коллег человек – Олег Григорьевич Рябченко.
Ещё не остывший передатчик
– Владимир Михайлович, имя Сарсенбаева говорим с болью, но вспоминать его надо хотя бы по праздникам. После убийства Алтынбека Сарсенбаевича оппозиция рухнула, а с нею многое другое и важное. Это мое мнение, а вы расскажите, как помогали вам с радио.
– В один прекрасный день они решили прекратить наши мучения и выдать нам резервную частоту, которую Министерство держало на всякий случай, и лицензию к ней в придачу. Когда все документы неспешным и не очень скорым маршрутом приехали в Костанай, радио уже полдня было выключено из эфира. В момент по факсу скинули на вышку копию полученных документов – наш передатчик, еще не остывший, заработал снова. Отдельная новелла о том, как мы вещали, не имея ничего своего. кроме желания слышать в эфире свое радио. Низкий поклон телевышке и ее сотрудниками, которые во всем шли нам навстречу.
Фото из архива редакции «КН»
На главном фото: БОльшая часть первого состава радио «КН» встречает в студии группу «Руки вверх»
Продолжение следует
