История 24-летней Нино МАЙНИК, опубликованная в социальных сетях, вызвала живой отклик костанайцев. Горожане везут матери троих детей продукты, вещи и подгузники. Но даже самые неравнодушные люди не способны дать Нино то, в чем она и ее малыши нуждаются больше всего, – крышу над головой, которая положена ей по закону.
Хрупкий мир
Во дворе приземистого домика по улице Летунова стоит коляска – транспорт двухмесячной Софии. Это самый младший член семьи Майник. За ней идет полуторагодовалый Артем и трехлетний Эмин. Их мама смущенно встречает нас у порога, извиняясь за нехитрый быт.
В коридоре сложены пакеты с подгузниками и детскими вещами. Недавно о судьбе молодой матери сняла видеоролик местный блогер Жанна Тынымбаева. После этого на семью обрушилась волна народной поддержки. Неравнодушные горожане привозят продукты и детскую одежду.
На двери в комнате висит нарядное платье для Софии. На полу трехлетний Эмин увлеченно катает игрушечные машинки. Он активный и общительный – сразу протягивает свои игрушки. Его брат Артем робко прижимается к маме и смотрит на незнакомцев с настороженной улыбкой. В шезлонге безмятежно спит двухмесячная девочка, совершенно не реагируя на шумные игры братишек.
Картина этого маленького мира кажется хрупкой, почти невесомой. И ее уже пытались сломать несколько раз.
Пять минус один
Нино Майник – сирота. Ее мать из-за алкогольной зависимости лишили родительских прав. Опекунство оформила бабушка. Вскоре матери не стало, а спустя всего полгода ушла из жизни и бабушка. Заботу о Нино взяла на себя тетя, которая растила девочку до совершеннолетия.
– Замуж я вышла рано, – рассказывает Нино. – Наверное, просто хотела найти какую-то опору в жизни. Отец моих детей старше меня на 15 лет. Ему сейчас 39. И поначалу все было хорошо. Он работал на вахте, в сезон хорошо зарабатывал, мы ни в чем не нуждались. Но потом он начал проявлять агрессию. Щелчки, тычки и оскорбления стали привычным делом, мог толкнуть ни за что, просто так. А так, чтобы сильно, избивал три раза.
Первый такой случай произошел, когда Нино находилась на четвертом месяце беременности. Схватив старшего ребенка, она сбежала в Дом мамы.
– Подала заявления в полицию, но в суде пошла на примирение. Он давил, говорил: «Мы же семья». Потом был еще случай, он снова уговорил примириться. А на третий суд его уже закрыли на семь суток. Тогда он мне голову пробил. Нино пытается сдержать слезы, но не получается. В тот вечер муж пришел с работы и лег поперек дивана.
Нино попросила его подвинуться, чтобы уложить и укачать ребенка. В ответ мужчина спросонья толкнул ее, начал избивать кулаками, а затем, схватив тяжелую кастрюлю, нанес удар по голове.
Соседка за тонкой стеной услышала крики и вызвала полицию. Мужчина стал собирать вещи, но на выходе из дома его задержала опергруппа.
– У меня было шоковое состояние, я даже боли не чувствовала, – вспоминает Нино. – Мне говорят: «У вас кровь». Потрогала – действительно кровь стекает по лицу. Приехала скорая, врачи сказали, надо ехать зашивать: рана глубокая была. Меня забрали, наложили два шва. Утром был суд. Предложили назначить ему общественные работы в качестве наказания. Я не согласилась, хотела, чтобы он понял, что так нельзя.
Но когда муж вернулся после недели ареста, все стало еще хуже. Он внушил Нино, что побои – это ее собственная вина и результат «провокаций». Со временем она поняла, что у насилия нет оправданий, и когданибудь это может закончиться не просто приемным покоем травмпункта.
– Мы расстались, когда я была на 31-й неделе беременности, ждала Софию, – говорит Нино. – Когда узнала, что беременна третьим ребенком, сомневалась, потянем ли, но он убедил меня рожать. С тех пор один раз передал подгузники через свою старшую дочь. А сейчас где-то ходит. И пусть… Он к нам не лезет, и мы к нему не лезем.
Арифметика выживания
Нино жила в Доме мамы, в кризисном центре, а сейчас снимает дом. За свободу от тумаков женщина платит финансовой уязвимостью. 130 тысяч тенге в месяц уходит на аренду жилья, плюс коммуналка – зимой с газовым отоплением выходит 15-20 тысяч. Итого – почти 150 тысяч только за то, чтобы иметь крышу над головой.
Доход семьи складывается из двух основных выплат: адресной социальной помощи в 140 тысяч тенге и детского пособия по уходу за ребенком до полутора лет – 38 тысяч. Математика выживания у маленькой семьи предельно жесткая.
– Мне повезло с хозяйкой – если мне не хватает, она всегда войдет в положение, может подождать, – говорит Нино. – Вы не подумайте, я хочу и готова работать. У меня есть опыт работы кассиром и администратором, есть диплом маркетолога, я прошла курсы логиста. Но пока не устрою всех детей в садик, руки связаны.
– Почему не подадите на алименты? – спрашиваем. – Он все равно платить их не будет. А если подам на алименты, то могу лишиться АСП. Тогда мне вообще нечем будет платить за дом. Сейчас меня выручают костанайские мамочки, у нас есть общий чат. Одна девочка подгузники привозит, потому что это огромные траты. И я им бесконечно благодарна. Все, во что одеты мои дети, – это то, что нам отдали люди. Но я не могу дальше ходить с протянутой рукой, мне тяжело. Мне хочется самой что-то купить детям, сводить их куда-то, а я не могу. Я отдаю 130 тысяч за съем, хотя могла бы тратить эти деньги на сыновей и дочь.
Ответы без ответов
Одиннадцать лет назад за Нино закрепили надежду на собственный дом. В очередь на бесплатное жилье от государства по категории «Дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей» ее поставили еще в апреле 2015 года. Надежда на свои квадратные метры растворяется в бесконечных реформах жилищных госсистем. Если раньше перед глазами хотя бы маячил понятный порядковый номер, то с прошлого года очередникам предлагают верить электронной системе и абстрактным датам.
– Сейчас выдают жилье не по порядковым номерам, а по годам постановки в очередь, – объясняет Нино. – Совершенно непонятно, на что рассчитывать, отвечают только: «Ждите». Я участвовала в онлайнконференции с Администрацией Президента. Местным властям давали поручение дать мне квартиру при первой же раздаче. Я ходила в акимат, плакала, просила предоставить пока временное арендное жилье. Я знаю, что были такие случаи, но мне отказали.
За последние два года Нино накопила целую пачку ответов от различных инстанций. Ответов в них, по сути, нет.
«Предоставление жилья из государственного жилищного фонда в нарушение установленного порядка повлечет за собой нарушение прав других граждан, состоящих на учете… Местный исполнительный орган с пониманием относится к сложившейся у Вас ситуации, однако не вправе предоставить жилище в нарушение установленного законодательством порядка», – отвечал отдел жилищных отношений акимата города Костаная, когда распределение жилья находилось в его компетенции.
«Распределение жилья осуществляется исключительно по дате и времени постановки на учет, и понятие «порядковый номер очереди» полностью исключено. Процесс распределения жилья полностью автоматизирован… Банк с глубоким уважением относится к Вашему социальному статусу и понимает значимость жилищного вопроса, в связи с чем заверяет Вас, что Ваше право на получение жилья будет реализовано в строгом соответствии с очередностью при первом же поступлении подходящего жилища», – отвечают в Отбасы банке, который распределяет жилье сейчас.
P.S. Кажется, что автоматизация окончательно спрятала за цифрами живых людей. Но за системой все еще остаются люди, способные просто по-человечески вникнуть в чужую беду. Редакция «КН» направила официальный запрос в городской акимат с прямым вопросом: есть ли возможность дать Нино временную крышу над головой, пока не подойдет ее очередь? Ждем ответа.
Справка КН
По официальной статистике Департамента полиции Костанайской области, с начала 2026 года на пульт «102» поступило 4652 сообщения о семейно-бытовых ссорах (против 4091 за весь 2025-й). В трех региональных кризисных центрах помощь получили 119 жертв насилия, включая 71 ребенка
