…жизнь все равно приходится взвешивать. Или самому, или кто-то это сделает после вас.
Когда всё логично
Одни говорят, что ТИДИНЫ уехали не из Казахстана, как страны, а именно из райцентра Убаган, потому что глава семьи не сошелся в каком-то вопросе с вышестоящим начальником. По другой версии, ради зятя, Богданчикова Анатолия Борисовича, ныне государственного советника юстиции РФ 2-го класса. Когда он стал занимать высокие прокурорские должности в Алтайском крае (в 2016 году Указом Президента России был назначен прокурором Ставропольского края, с 2019-го и до настоящего времени, согласно такому же указу – прокурором Республики Алтай), локация на Алтай для Тидиных стала посемейному логичной.
Возможно, и то, и другое сыграло роль. Про зятя можно погуглить. Родился в 1969 году в поселке Силантьевка Кустанайской области. Карьеру там и начинал комсоргом совхоза, позже – секретарем Убаганского райкома комсомола. Женитьба на дочери Тидиных – Татьяне – тоже логична: красивая девушка из хорошей семьи.
Земляки – это почти навечно
В селе Убаган наша семья жила с Тидиными на одной улице, через три дома. Тогда она была Юбилейной, сейчас носит имя Героя Советского Союза Сергея Амеличкина (похоронен в бывшем совхозе Лермонтова, сейчас село Ильяса Омарова в Алтынсариском, бывшем Убаганском районе). С Иваном Ивановичем Тидиным мы «круглые» земляки, по аналогии с «пятерочниками» в школах. Родились в Урицком (ныне Сарыкольском) районе. Потом Иван Иванович работал в совхозе «Новоалексеевский» главным экономистом, оттуда его перевели заведующим Убаганским райфо (районный финансовый отдел). Алтайский край нас тоже сблизил – родина моей мамы, ее отца, дедов и прадедов.
В 85-м, когда Горбачев принял не самое понятное решение вернуть к жизни упраздненный в 60-х Убаганский район, команду набирали не только из числа областных чиновников и специалистов, но и из других районов и даже совхозов. «Новоалексеевский» называли кузницей кадров. Как-то в разговоре Иван Иванович обронил, что другие специалисты уходили из этого совхоза в места получше, чем он. Например, Николай Николаевич Сморшок приехал в Новоалексеевку из Белоруссии – после окончания института, по распределению. Отработав на инженерной должности положенные три года, мог бы вернуться в родную Беларусь, но не уехал. Женился на дочери инвалида войны Федора Семеновича и учительницы Серафимы Яковлевны – Галине Олейник. В историю села вошел драматический эпизод. Роды раньше принимали на местах, в участковых больницах. Галине потребовалась донорская кровь. По местному радио – в совхозе был свой радиоузел – прошло экстренное сообщение: ради спасения матери и ребенка нужна кровь. В то время совхоз относился к Урицкому району, а это 160 км до райцентра, врачи не успевали. Кровь сдал заведующий совхозным гаражом Владимир Емельянович Фищук. Младенца назвали Володей в честь донора.
Давно нет Владимира Емельяновича, два года назад ушла из жизни Галина Федоровна. Владимир Николаевич Сморшок – врач-хирург высшей квалификационной категории, кандидат медицинских наук, заместитель директора Московского клинического научно-исследовательского центра (ранее больница №52), одного из крупнейших лечебно-диагностических учреждений в российской столице.
Тидин приводил старшего Сморшка, как лучший пример, поскольку того в конце 70-х назначили директором совхоза имени Докучаева (в то время Урицкого района), а позже руководителем областной «Сельхозтехники». В конце 90-х семья уехала в Россию.
Откуда бралась совхозная мощь?
Идеализировать совхозы – пустая трата времени. Важно другое: почему одни становились мощными, другие плелись в хвосте? Тидин объяснял это мотивацией. В 75-м году Урицкий райком партии обсуждал замену директора (пенсионный возраст) совхоза «Ново-Алексеевский» (писали через дефис). Выбор пал на Тарнопольского Николая Николаевича. Тот согласился с условием, что сам наберет команду специалистов.
Тидин получил должность главного экономиста. Стали внедрять бригадный подряд по всем направлениям: в полеводстве, в животноводстве, в строительстве. Изменились подходы к стимулированию труда. Домохозяйства получали по заявлению топливо, зерноотходы, сено, телят, поросят… Началось жилищное строительство с благоустройством (центральное отопление, вода), построили типовой ДК вместо довоенного клуба, двухэтажный детский сад с уроками музыки… В первый год с новым директором получили небольшую прибыль, по итогам второго – три плана по зерну. Огромная прибыль позволила выплатить механизаторам на заработанный рубль почти по три рубля доплаты. Премии доходили до шестимесячных окладов. Надо ли рассказывать, как пошли дела в 90-х?
«Никто не требовал содержать «районку»
20 августа, когда не стало Ивана Ивановича, первое сообщение пришло из Костаная от Банковых. Они последними из первого убаганского призыва переехали в город, никогда не теряли связь с Тидиными. Вслед, уже отдельным слайдом с фотографией, ту же печальную новость прислала из Убагана председатель районного маслихата Светлана Мусапирова. А могли бы мы со Светланой Сагиндыковной думать, когда работали в районной газете «Убаганская заря», что придет время такой информации? «Районка» уже не была печатным органом какой-либо партии или организации. Висели на волоске. Подходило время зарплаты, Иван Иванович говорил: нет денег, девушки, денег нет! Как правило, чек он всетаки подписывал, после чего надо было «лететь» в банк в Большую Чураковку, чтобы успеть до разбора налички. Но поскольку в целом на редакцию приходилась мизерная сумма, так называемую зарплату мы получали ежемесячно. Заврайфо выдавал бюджетникам талоны на бензин. Нам – несколько А-76, по 20 литров каждый. Не раз приходилось «куковать» на трассе, пока ктонибудь не поделится драгоценным бензином.
– Иван Иванович, вы нарушаете Конституцию, – пыталась однажды урезонить заврайфо.
И вот что он мне ответил:
– Собираю для вас с миру по нитке. Никто с меня не требует содержать редакцию. Но я знаю, что газета людям нужна. Я уйду – останетесь ни с чем.
Так и вышло. В 97-м ушел Тидин, чтобы в этой же должности работать в Тальманском районе Алтайского края. В 97-м не стало «Убаганской зари».
Галина Сморшок с сыном Владимиром.
Дискант над Самаркандом
В бывший Всесвятск (Урицк, Сарыколь) Тидины приехали в конце XIX или в начале XX века. Переселенцы облюбовали берега озера Сарыколь. Позже улицу назвали Озерной. Переезжать с места на место в те времена было нерентабельно. Нашли точку на планете, радовались. Хлеба хватало. В семье старших Тидиных было 11 детей, Иван Иванович – младший. Из ра звлечений – голуби и лапта. Играли дотемна, может, отсюда и активность: земля давала силу. Таких ребят комсомол брал на заметку. Про армию и говорить нечего.
В его время в армии служили три года. Самарканд, если учесть, что оттуда привез жену Любовь Федоровну, стал частью судьбы. Один из древнейших существующих городов мира, основан в VIII веке до нашей эры. Климат субтропический, зимой ниже нуля температура опускается очень редко. В июне-июле обычно за 400 . С 1938-го солдатам, сержантам, курсантам разрешили носить хлопчатобумажную панаму вместо пилотки. Гимнастерки тоже были хлопчатобумажными – в жаркие дни их можно было застегивать только на нижние пуговицы. Вместо галифе – шаровары защитного цвета. Но военная обувь стандартная – сапоги или ботинки. Рода войск: ПВО, зенитно-ракетная, инженерно-саперная бригады. Военная профессия Тидина – связист. Морзянку, по его словам, учил до боли в ушах, и слышал ее дискант во сне. Ничего не предвещало, что он уйдет в финансисты. Это отдельная история: Любовь Федоровна бросила свой мехмат, четвертый курс, чтобы образование получил муж.
«Двух студентов семья не потянула бы», – рассказывала Любовь Федоровна. В Новоалексеевке она работала в школе, в Убагане – в налоговой инспекции. Когда в «Одноклассниках» появилось ее сообщение о кончине мужа, больше всего соболезнований в ленте ОК было от бывших новоалексеевцев.
