Интернет можно использовать с разными целями. В том числе, увы, и деструктивными. О том, как понять механизм влияния и защитить себя и близких, говорим с профессором кафедры социально-гуманитарных дисциплин КРУ им.А.Байтурсынұлы, кандидатом философских наук и активным членом областной информационно-разъяснительной группы по вопросам религии Дауреном Тойматаевым.
Высокоточечное оружие
— Даурен Болатович, насколько остро сегодня стоит проблема сетевого экстремизма для Казахстана?
— Проблема носит общемировой характер, в том числе и для Казахстана как активного участника глобальных процессов. Канадский философ и исследователь медиа Маршалл Маклюэн еще полвека назад предупреждал, что новые средства коммуникации не просто передают информацию, они перепрошивают наше восприятие реальности. Сегодня идеологи деструктивных движений используют сеть как высокоточное оружие для воздействия на сознание, прежде всего — молодежи. В последние годы экстремизм перестал быть локальной проблемой, превратившись в прямую угрозу национальной безопасности.
Казахстан активно развивается. Но, несмотря на положительные процессы, возникают и проблемы в общественных отношениях. Возникают определенные разногласия, противоречия, приоритет личных интересов начинает давлеть над общественными. И нередко отстаивание личного интереса проявляется в крайних формах, противоречащих принятым нормам и ущемляющим права других граждан. А появление деструктивизма — серьезная угроза становления гражданского общества в Казахстане, развития государственных и общественных институтов.
— И что делать государству?
— Перед государством и правоохранительными органами стоят три приоритетные задачи: укрепление кибербезопасности, постоянная актуализация законов под новые цифровые реалии и внедрение современных технических средств мониторинга.
Выйти из тени
— Как думаете, откуда внутри стабильного общества радикализм и нетерпимость?
— Парадокс в том, что на фоне общего прогресса в обществе неизбежно возникают точки напряжения. Происходит атомизация. Как я уже говорил, личные интересы или интересы узких групп начинают возвышаться над общественными. Когда человек привыкает в сети одним кликом «банить» любого, кто с ним не согласен, он переносит эту модель в реальную жизнь. Отстаивание своей позиции переходит в крайние формы — от агрессивного хейта до действий, ущемляющих права других граждан. Появление такого деструктивизма — это прямой удар по становлению гражданского общества. Ведь гражданское общество строится на умении договариваться, а радикализм любую дискуссию превращает в войну.
— Есть стереотип, что в сети вербовщиков попадают люди необразованные, из неблагополучных слоев. Ваша практика это подтверждает?
— Вопреки всем клише не только молодежь с низким уровнем образования подвержена крайним взглядам, но и студенты вузов или молодежь, получившая высшее образование. Более того, мы отмечаем «омоложение» нетерпимости. Школьники, ведомые анонимными лидерами из пабликов или установками, навязанными в закрытых чатах, начинают проявлять религиозную нетерпимость, бытовой национализм, склонность к вандализму.
К тому же сегодня вербовка ушла из «даркнета» на самые легальные площадки — в TikTok, Telegram, популярные онлайн-игры и даже в комментарии под развлекательными видео. Вербовщики не действуют напрямую. Они работают тоньше и используют алгоритмы рекомендательных лент. Молодой человек или подросток в состоянии стресса или обиды ищет в сети видео про одиночество, несправедливость или поиск смысла жизни. Алгоритм соцсети подхватывает этот запрос и начинает подсовывать ему более радикальный контент. И формируется так называемый «информационный пузырь». Человеку начинает казаться, что весь мир думает так же. Особенно, если под постом с деструктивным содержанием стоят тысячи лайков. Возникает мысль, что это и есть норма. Это классическая подмена понятий.
Деконструкция зла
— Что заставляет молодого человека поверить, что деструктивные действия — это правильный выбор?
— Виртуальные функционеры используют метод деконструкции запретов. У каждого человека с детства есть внутренний барьер: «насилие — это зло». Чтобы его сломать, идеологи создают мощный визуальный контент. Ведь 80% информации мы воспринимаем глазами, и картинка бьет прямо в эмоции, минуя критическое мышление. Модераторы экстремистских ресурсов работают как опытные политтехнологи. Они тщательно конструируют визуальный образ так, чтобы он вызывал сочувствие и перетягивал пользователя на сторону автора
Получая информацию от визуальных источников, это может быть картинка, фотография, символ, мем — люди часто легко принимают предложенную точку зрения модератора виртуального сообщения. Визуальные источники экстремистской информации могут изменить мировоззрение людей, их сознание, взгляд на тот или иной вопрос.
— Например?
— Возьмем классический сюжет, который часто встречается в деструктивных пабликах. На картинке хорошо вооруженный мужчина с азиатской или европейской внешностью в экипировке с воинственным выражением лица на фоне религиозных символов. Рядом с ним женщина с ребенком на руках, с которой он прощается. И тут срабатывает чистая психология. Этот образ может вызвать положительные ассоциации у аудитории, что приводит как раз к деконструкции запрета. Зритель видит не террориста, а защитника, отца, мужа. Ментально он близок широкой аудитории, так как у него есть семья – жена и ребенок, которых он любит , но вынужден расстаться с ними, чтобы отстоять свои убеждения, свою «справедливость». Происходит романтизация насилия. Внутренний запрет рушится, и преступник в глазах хоть подростка, хоть молодого человека превращается в героя. Английский писатель и публицист Джордж Оруэлл называл это «двоемыслием», потому что черное воспринимается как белое.
Лучший выбор
— Многие считают, что угроза экстремизма преувеличена. интернет — это просто площадка, стоит ли винить технологии?
— Да, некоторые скептически относятся к роли интернета в процессах насильственной радикализации. Однако, невозможно отрицать влияние сети на вовлечение в экстремистские и террористические группы, особенно среди молодого поколения. Круглосуточный доступ к сети и легкая доступность деструктивного контента работают как катализатор радикализации. Мессенджеры не преследуют идею вовлечения молодежи в террористические группировки, они лишь являются средством, через которые данные группировки могут оказывать свое влияние на подрастающее поколение.
Интернет — инструмент. Как нож, которым можно и хлеб отрезать, и человека ранить. Просто алгоритмы рекомендаций устроены так, что если пользователь один раз заинтересовался радикальной темой, система начнет заваливать его похожим контентом, и мир его начинает сужаться. А ведь интернет дает колоссальный выбор. Вот только, чтобы этот выбор был осознанным, а не навязанным, нам надо всем развивать критическое мышление и соблюдать цифровую «гигиену».







