Как автор повышал когнитивные способности с помощью переписывания Достоевского, и что из этого получилось.
До и после печатного станка
Переписывание – метод не новый, но, к сожалению, давно забытый. Только редкие ботаны сегодня практикуют этот вид биохакинга, улучшающий и изменяющий в положительном смысле работу мозга. Да, именно биохакинг, гораздо более эффективный, чем витамины и микроэлементы, принимаемые внутрь.
Обращаясь к истории, можно смело сказать, что переписывание книг как вынужденное занятие до изобретения печатного станка серьезно подвигло развитие науки в Европе и на Ближнем Востоке. Да и во времена Руссо переписчики пользовались огромным спросом – об этом можно прочитать в романе Александра Дюма «Джузеппе Бальзамо». Отчего же Руссо не переписывал свои рукописи сам, вы поймете, дочитав эту статью до конца.
Но для героя романа Жильбера письмо служило заработком, а вот что заставляет людей корпеть над бумагой добровольно? Известно, что книги классиков переписывали Гюстав Флобер и Иван Бунин, Эрнест Хемингуэй (копировал Тургенева) и Михаил Лермонтов (штудировал поэмы Пушкина). Эти люди преследовали одну цель: существенно улучшить собственный писательский стиль.
У меня уже есть опыт переписывания книг. Точнее, двустороннего перевода с английского книг по академическому стилю. Удалось перевести тудаобратно четыре книги. Модернизировать свой стиль на русском я решил после просмотра видеоблогера по имени Амир (@bluestrueeee в Instagram). Парень переписал «Укрощение строптивой» Шекспира за две недели и взялся за «Илиаду» Гомера. Амир утверждает, что переписывание совершенствует не только письменный стиль, но также мышление и речь.
Метод Эрикссона
Многие литературные критики не одобрили бы мой выбор Достоевского. Среди экспертов Федора Михайловича отчего-то считают неважным стилистом. Рекомендуют обратить внимание на Тургенева, Гоголя, Набокова. Сам Набоков, кстати говоря, довольно низко оценивал Достоевского, не только как стилиста, но и как писателя вообще.
На мой скромный взгляд, автор «Преступления и наказания» – один из лучших романистов. В своем мнении я, разумеется, не оригинален. Романы Достоевского читать легко, они понятны и логичны. И в то же время его проза четко и сложно структурирована, ее драматургия близка к совершенству.
Разгадка разговорного стиля писателя в том, что большинство его романов записаны под диктовку Анной Сниткиной, личным секретарем и женой Федора Михайловича. Тот, кто пробовал диктовать тексты, знает, что они несколько отличаются от напечатанных сразу из головы.
Так или иначе, я вооружился толстым АСТовским томиком в 640 страниц, общими тетрадями и коробкой авторучек. Работать решил по методу Карла Эрикссона, именуемому deliberate practice – целенаправленной практикой. Метод призывает не заморачиваться объемом в часах, гораздо важнее медленное, вдумчивое, последовательное переписывание. Один час в день, примерно 3-4 тетрадные страницы убористым почерком.
Как любят писать в книгах, «месяц пролетел незаметно».
Прокачай ум смолоду
Если вы давно не писали от руки, первое, что вас опечалит – куриный почерк. Даже такой, казалось бы, автоматизированный психомоторный навык, оказывается, за ненадобностью ухудшается. Дисграфия может грозить каждому, в любом возрасте. И это выражается непослушанием пальцев, заплетающейся скорописью, даже болью в кистях.
Через неделю ежедневной практики почерк стабилизируется. Процесс приносит позитивные эмоции. Это похоже на крайне медленное чтение. Обычно человек проглатывает за день несколько глав. Но много ли он помнит из прочитанного? Я в деталях помню сцену знакомства Раскольникова и Мармеладова, а уж про эпизод с убийством старухи-процентщицы я вообще молчу.
Попутно пересмотрел картину Льва Кулиджанова 1969 года с Тараторкиным, Смоктуновским, Копеляном и Булгаковой. Навязывать свое мнение некультурно, но это шедевр. После этой экранизации смотреть другие не то чтобы не хочется – просто ни к чему.
Первая общая тетрадь закончилась и разбухла от чернил вдвое. Купил вторую, на 96 листов. Но вдруг заболели глаза. Зрение резко ухудшилось, перед глазами – пятна, мушки. Прекратил переписывать – стало легче. Это, конечно, не сам процесс. Это, во-первых, возраст, а во-вторых, близорукость. Самосовершенствоваться хочется в любом возрасте, но не каждый возраст позволяет.
Переписчик Жан-Жака Руссо, Жильбер из романа Дюма, неимоверно уставал. Он работал на чердаке, при свечах, там же сушил рукописи на веревках. «Сударь, я более хозяина уставший от этой борьбы, в которой приходилось отвоевывать пядь за пядью!» – воскликнул он в сердцах, когда Руссо упрекнул его за медлительность. Но Жильберу еще повезло. Бах, переписывая ноты, ослеп.
Я больше не переписываю Достоевского. Очень хочу, но здоровье дороже. Другим же могу посоветовать: занимайтесь биохакингом, пока молоды. В возрасте это уже затруднительно.
