Полузабытая статья «По следам Амангельды» геолога В. Петрушевского в журнале «Пионер» 1939 года раскрывает подробности жизни в Тургайском регионе.
Не знаешь степь – не ходи
Рассказ, прежде всего, ценен тем, что открывает перед читателем личность Рахмета Жаппаспаева (на фото) – командира одного из отрядов Амангельды, потомственного караванщика, а позже – проводника геологических экспедиций Каныша Сатпаева и Бориса Петрушевского. Последний, исследовавший наш край от Тобола до Сырдарьи, в журнале указан как В.Петрушевский – то ли по собственной инициативе, то ли из-за редакционной ошибки. По этой причине его можно спутать с вулканологом Владимиром Петрушевским, деятелем русской эмиграции.
«Последние три года я много ездил по тургайским степям, участвуя в работах казахстанской геологической экспедиции АН СССР, – пишет автор. – Мне пришлось побывать и в городе Тургае, одном из центров движения Амангельды, и в городе Батпаккаре, переименованном теперь в Амангельды. Много рассказов узнал я об этом храбром, мужественном человеке: три года у меня работал проводником старый Рахмет Жаппаспаев, командир одного из отрядов Амангельды и его родственник».
Рахмет-ага рассказывал Петрушевскому о том, как в молодости гонял байский скот на продажу из Тургая в Ташкент, возил байские товары на ярмарки Средней Азии, трижды бывал в Китае. От Тургая до Туркестана недели и месяцы езды на верблюдах, под знойным солнцем и сухими ветрами. Отправлялись весной, возвращались к зиме.
По словам автора, Жаппаспаев знал в степи каждую тропку, каждый холмик – в радиусе тысячи километров. Мог точно сказать, какая во встречном колодце вода – соленая или пресная. «Если плохо знаешь степь, лучше не ходи по ней», – таково было кредо степняка.
Сеем пшеницу, ячмень, просо
Свои познания о степи Рахмет Жаппаспаев укрепил, по всей видимости, в те годы, когда воевал вместе с Амангельды Имановым. Он рассказывал, что поначалу это была очень плохо вооруженная армия бедняков из Тургая, Челкара, Батпаккары, Казалинска и Перовска. Из огнестрельного оружия – наполовину самопальные дульнозарядные ружья, стрелять из которых можно было только с помощью подставки, именуемой сошкой. Остальное оружие – старинные сабли, кетмени, ножи да соилы.
В борьбе с карательными царскими отрядами Иманов избрал изматывающую тактику. Его воины появлялись изза сопок неожиданно, нанося ущерб мелким отрядам и обозам и избегая столкновения с крупными частями. Постепенно арсенал повстанцев увеличивался и становился более современным. Бедные аулы укрывали воинов Амангельды, помогали им чинить оружие и упряжь. Огромное значение в подобной тактике имело хорошее знание местности. Хоть и ровна казахская степь, заблудиться в ней легче, чем в горах.
После революционных событий 1917 года Амангельды Иманов сначала занял выжидательную позицию. Он не знал, чего ждать от советской власти. Баи посмеивались над батыром: «Царя больше нет, распускай своих голодранцев». В рассказе Петрушевского Рахмет Жаппас паев одобряет выбор в пользу большевиков: «Все больше казахов переходят к оседлости, сеют пшеницу, ячмень, просо. Десять лет назад хлеб был лакомством для аульных ребятишек: получив ломоть от приезжего, ребенок тут же убегал, чтобы поделиться с братьями и сестрами, а теперь в колхозах сеют так много, что хлеба хватает до следующего урожая».
Нам в Тургае нужны заводы
Отмечая, что местное население стало более общительным и грамотным, Петрушевский печалится о том, что торговое значение таких городов как Иргиз и Тургай в тридцатые годы ослабло. Новые железные дороги связывают Среднюю Азию напрямую с Сибирью, очень много грузов, а также почту перевозит авиация. Не стало караванов, древние торговые пути опустели.
Построены аэропорты в Тургае и в Амангельды. Для степняков самолет стал привычнее машины. Автор приводит слова местного жителя: «Нам в Тургае нужно производство. Вон Караганда, Джезказган, Балхаш – какие заводы там строят! Если в нашем краю такие построить, люди быстрее расти будут в культурном плане».
Перед войной Рахмет Жаппаспаев работал проводником в экспедиции Каныша Сатпаева. Сохранились его воспоминания об академике: «Вдоль и поперек исходил всю Среднюю Азию, бывал и в Кашгаре. Многое уже забылось, но дни, проведенные с Канышем, век буду помнить. Дела и мысли Каныша, его советы и мечты согревают душу человека, вдохновляют, вселяют бодрость. Во время полевой работы Каныш замечал все: и чудесные памятники старины – огромные валы городищ, остатки древних оросительных систем, наскальные рисунки и надписи, каменные изваяния. Многие из них мы исследовали. Однаж ды, когда мы были на вершине горы Алтын-Шасу, близ Улытау, местный житель, сопровождавший нас, показал скалу с непонятными письменами. Каждый из нас владел арабским, но то было не арабское письмо. Однако Каныш сумел понять его смысл: это была надпись о походе Тамерлана в казахский край».
Реставрированное фото из журнала «Пионер»
