Иногда их реабилитировали через пару лет после того, как расстреляли. Многих – после смерти Сталина. Большой расстрельный список ждал конца 20 века. Монография Дмитрия ЛЕГКОГО, доктора исторических наук, профессора КРУ им. А. Байтұрсынұлы «Тройка УНКВД по Кустанайской области постановила» по-особому открывает судьбы человеческие, оборванные «разнарядкой», доносами, поиском врагов среди друзей.
Троцкисты в Кустанае
После смерти Ленина между Троцким и Сталиным развернулась острая внутрипартийная борьба за власть и курс развития СССР. Сталин победил, а побежденных назвали оппозиционерами, и мало кто в далеких провинциях мог представить, что придет время, когда он или она «примкнут» к троцкистам и станут «растлевать» антикоммунистическим ядом свое окружение – от мала до велика.
«…уже в 1936 году начали проводить суды над политическими противниками линии партии, причем гласно, с широким освещением в местной периодической печати», – пишет Дмитрий Легкий в первой главе о подготовке репрессий. Интеллигенция, сосланная из больших городов, как, например, ученый с мировым именем Михаил Бахтин, или (не сосланная) с безупречной репутацией директор Кустанайской средней школы им. Покровского Сарвер Яхина, обречены были на внимание УНКВД. Яхина в 1925-м окончила Саратовский Коммунистический вуз, член ВКП(б) с 1923 г., в 36-м «протаскивала троцкизм в учебу». В ее деле есть обоснование вины – книга Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир». Знаменитое по сей день творение о революции в России не понравилось Сталину – американский журналист слишком много места отвел Троцкому. В СССР книга была фактически под запретом, но С. Х. Яхина якобы настойчиво предлагала учащимся ее читать. 8 лет – срок, который она получила, в разгар чистки мог показаться «образцом гуманности». Учителя, автор приводит ряд «неблагонадежных» фамилий, вызывали у чекистов подозрения, но не только они.
«Подготовка велась тщательно и заблаговременно. Под грифом «сов. секретно, не подлежит оглашению», в Кустанай пришла директива, последствий которой еще никто не мог предвидеть:
«Поручаю в самый кратчайший срок составить списки на всех без исключения находящихся у Вас в городе (районе) и состоящих на учете в парторганизации членов и кандидатов партии: 1. Ранее примыкавших к троцкистам, зиновьевцам, правым и др. антипартийным группам. 2. На служивших в армиях, боровшихся против Соввласти. 3. Ранее состоявших в Алаш-орде. 4. На политэмигрантов. 5. На бывших садвокасовцев и ходжаковцев. Списки составьте отдельно на каждую из указанных категорий не позднее 3 октября 1936 г. Зав. ОРПО Крайкома ВКП(б)подпись (Асриев). 17 сентября 1936».
Исследовательская работа Дмитрия Легкого охватывает период 1936-1941 гг. Мы лишь вкратце о ней расскажем.
Националистические элементы
На партийной конференции в феврале 1937 года в докладе секретаря обкома А. А. Саакяна было указано, что «в результате притупления бдительности … контрреволюционеры и националисты продолжают свою подрывную работу». 8 мая того же года на первой городской партконференции критике подвергся секретарь горкома Карпушин: «дела месяцами лежат в городском нарсуде, а потом за давностью лет прекращаются». Карпушин признал «затяжку расследования газетных материалов, разоблачающих врагов партии и народа». Дебаты шли неделю, а вскоре были арестованы и докладчик, и оппоненты, и другие ораторы.
Публикации играли разоблачающую роль, но о газетчиках в монографии – отдельно: 11 апреля 1937 г. в Кустанайский обком компартии пришла установка о тщательном изучении и проверке кадров в редакциях. Это касалось каждого работника редакции и типографии, «независимо от должности». Отдел печати и издательств Казкрайкома ВКПб заранее предупреждал, что меры эти «не в порядке очередной кампании или чистки аппарата», они требуют систематической работы, изо дня в день…». Враги народа обнаружились среди руководителей областных газет: «Большевистiк жол» А. Сарсенова и Т. Сарходжаева (приговорен к высшей мере); «Сталинского пути» – И.П. Ростова. Сарсенова уже в должности редактора газеты «Социалистік Казах стан» расстреляли в Алма-Ате в 1942 году, но за «деятельность в Кустанайской области» (в 1993 г. прокуратурой Костанайской области реабилитирован). Арестам подвергались и рядовые сотрудники газет.
Аманжан Сарсенов.
«Директивы репрессивного характера распространялись на все сферы жизни», – в монографии много места отводится последствиям секретного распоряжения от 1937 г. об изъятии из библиотек и книжной торговли «враждебной алашординской и националистической литературы». Список, в котором указаны в том числе Ахмет Байтурсынов и Беимбет Майлин, и саму директиву Дмитрий Легкий называет «апогеем репрессивной политики сталинского режима».
Иллюстрации, точные адреса довоенного Кустаная, по которым чекисты приходили с обысками и арестами, усиливают достоверность и трагичность представленных событий. Один из жестоких фрагментов показывает, как просто уничтожить даже самого верного партийца. Бахитжан Байдаков в августе 1936 года «направлен в распоряжение Оргбюро Кустанайского обкома ВКП (б)». Срок прибытия к месту назначения 15 сентября. Бедняк, сирота, работал аульным учителем. Когда стал членом ВКП (б), началась его партийная карьера. До Кустаная – секретарь обкомов в четырех областях. «Должность председателя Кустанайского обл исполкома стала последней в его биографии», – итожит Дмитрий Легкий. Накануне ареста 31 августа 1937 года в своей автобиографии Байдаков подробно описывал свои заслуги перед партией, в т.ч. чистку парторганизаций и советского аппарата, конфискацию имущества баев, борьбу с бандитизмом в годы коллективизации. Винить за это Байдакова? Он выполнял приказы свыше. Он верил, а ему верить вдруг перестали. «Вдруг» – не то слово. Очевидно, имел место донос. И вот Байдаков уже антисоветчик и националист.
Следствие закончилось протоколом о происшествии 10 сентября 1937 года: «…прибыв в квартиру Байдакова по улице Советской, 52, обнаружили… в каменном сарае, покрытом жестью, на земляном полу… лежал на правом боку председатель облисполкома тов. Байдаков с тяжелой раной из огнестрельного оружия в правой височной стороне головы… серая простреленная кепка, осеннее кожаное окровавленное коричневого цвета пальто… изъяты». Самоубийца не оставил записки.
Бахитжан Байдаков, председатель Кустанайского облисполкома. Фото 1930-х годов.
В деле записка фигурирует, но иного происхождения. Жена, Фатима Байдакова, из детдомовских, не имеющая родственников не только враждебных власти, а вообще их не имеющая, на допросе рассказала, что «три дня тому назад мужу прислали записку арестованные НКВД Сарходжаев, Ахметов, Курманалин (упоминаются в монографии как бывшие руководители, по версии НКВД, троцкисты и антисоветчики). Что было в записке, она не знает, но «муж стал нервничать, носить в кармане револьвер». Органы констатировали, что причиной покушения на самоубийство явилось «неизвестное для окружающих» душевное вопиение Байдакова».
Расстрелянные монахини
Дмитрий Легкий о борьбе со служителями культа – христианской и мусульманской конфессиями – рассказывает подробно. Бесстрашные в своей вере люди были полной противоположностью тех, кто разрушал храмы. Самые трагические страницы посвящены 25 расстрелянным насельницам женского монастыря иконы Иверской Божией Матери. Из справок Специального архива ДКНБ по Костанайской области известно, что в 37-38 годах 25 монахинь были приговорены к высшей мере и расстреляны в Кустанае. Главное и бессрочное обвинение против всех служителей культа – антисоветская агитация. Монография заканчивается длинными расстрельными списками кустанайцев. В расстрельном списке 322 жителя города 24 национальностей. Политбюро партактива из 11 человек полностью репрессировано, каждый второй расстрелян.
СПРАВКА «КН»
Монография издана в Алматы Фондом изу чения наследия репрессированной интеллигенции Казахстана «Арыс». Дмитрий Легкий посвятил ее одному из рецензентов работы, ученому-алашеведу, доктору филологических наук, профессору Гарифолле Анесу (1957-2024 гг.).
Фото из ГАКО и спецархива ДКНБ по Костанайской области
