Беседуем с депутатом Сената Парламента РК второго и третьего созывов, ответственным секретарем Министерства сельского хозяйства РК в 2009-2013 гг., первым заместителем акима Костанайской области в 2013-15 гг. Евгением АМАНОМ.
- Продолжение. Начало в номерах за 3 и 24 сентября, 8 октября.
Даже лица стали другими
– Евгений Иосифович, в октябре 98-го Парламент внес 19 поправок в 13 статей Конституции Казахстана, и тогда же были назначены внеочередные президентские выборы. При этом на референдуме 95-го решился вопрос о продлении полномочий Назарбаева до 2000 года. Не будем обсуждать, почему внеочередность стала у нас доминировать над очередностью. В нашей области, на фоне подготовки к выборам, произошло важное событие во власти. Регион возглавил Умирзак Шукеев, как он сам потом говорил, получил «назначение в долговую яму». Люди не получали пенсии, зарплаты, бизнес не справлялся с налогами, население не оплачивало коммунальные услуги.
Покойный ныне сенатор Бексултан Туткушев в своих мемуарах рассказывал, что областная медицина располагала единственной искусственной почкой. Все шло к катастрофе. Нужна была сильная рука, чтобы в электоральный цикл в нашем регионе почувствовали положительную динамику. В кулуарах говорили, что помимо недюжинных усилий областных властей, бюджет осенью 98-го получил мощную подпитку из республики – бюджетникам и пенсионерам постепенно погасили долги. Виктор Мейстер, первый замакима области, напрямую и не единожды летал в Москву к всемогущему Юрию Лужкову, столичному мэру, и тот не позволил отключить Костанай от газа и электроэнергии. Героическая эпоха. Как вы считаете?
– В 92-м я выпал из общественной жизни и вернулся в этом самом 98-м. Позвонили из Администрации Президента, предложили стать доверенным лицом Назарбаева в Костанайской области. С учетом того, что это были первые выборы на альтернативной основе, задачу поставили очень непростую. Население еще тяготело к советскому прошлому, лидер казахстанских коммунистов Серикболсын Абдильдин в нашем регионе был в почете. Гани Касымов шел независимым кандидатом. Он часто бывал на ТВ, зрители находили, что повадками он похож на Жириновского – этим все сказано. В январе 99-го на выборах с огромным отрывом победил Назарбаев – почти 80 процентов голосов, на второй строчке был Абдильдин, но он не дотянул и до 12. Назарбаев собрал голоса во всех регионах, но как потом говорили, «русскоязычные области», включая Костанайскую, рекорды по голосам не поставили.
Так или иначе, в 98-м я ездил по городам и районам, общался с электоратом, убеждал совершенно искренне, что голосовать надо за Назарбаева: он профессиональный политик, сильная личность, знает не только проблемы народа, но и пути выхода из кризиса. Вместе с тем я видел и реальную картину – настоящее, в котором мы жили. С 1991 до 2000 года посевные площади сократились едва ли не в два раза, сброс поголовья скота – более, чем в два раза, птицы – больше, чем в три раза. Откат колоссальный. Он, естественно сказывался на настроении людей. Села, клубы, дороги, даже лица людей изменились.
Выездное заседание аграрного комитета Сената в НПО им. Бараева. 2008 год.
Хлеб или нефть?
– В 99-м в нашей области собрали огромный урожай. До урбанизации было еще далеко, хлеб дал надежду, прежде всего, сельчанам.
– В 99-м я пришел в Парламент, в момент, когда государству удалось остановить спад. В 95-м Назарбаев принял 147 указов, имеющих силу закона. Это подтолкнуло реформы, понемногу проявлялись и результаты. Помогли высокая цена и спрос на нефть. Это позволило пополнить бюджет. Первый бюджет, на 2000 год, в работе над которым и я принимал участие, был в пределах 560 миллиардов тенге. Для сравнения: в 2026-м – 27 трлн тенге. Если в долларах, то пропорция 4 к 60 млрд. Колоссальный рост. 1999 и 2000 годы – продуктивные годы. Этот эффект исходил не от сельского хозяйства, хотя продовольствие играло свою большую роль. Напомню, что в этот период началась работа над Налоговым кодексом, до этого был только закон о налогах, пара десятков страниц. В 2001 Кодекс приняли. Запомнил на всю жизнь немолодого профессора из США, который был приглашен как консультант. Он дал много дельных советов, в том числе сказал: «У вас сейчас перебор льгот как для населения, так и для предприятий. Если хотите помочь, просто дайте денег. Льготы – всегда поле для коррупции».
– Как будто деньги не поле для коррупции.
– Льготы – это тень, в которую очень многие устремляются. Деньги можно давать точечно, они легче администрируются. И сейчас Казахстан уходит от неадресных жилищных пособий. От необоснованных льгот в сельском хозяйстве, которые не могут быть администрированы надлежащим образом, тоже придется уйти.
Что сказал Марченко
– Не слишком ли много было советчиков со стороны?
– Пришло понимание, какой международный опыт может пригодиться. К нам поехали. И к Казахстану и ко всем постсоветским республикам был прикован интерес западных стран. Приезжали из всякого рода фондов, наведывались депутаты, просто туристы. Посмотреть советскую экзотику до Горбачева не очень получалось, а тут появилась возможность. Но мы недооценивали цели этого интереса. В 2000 году председатель Нацбанка Григорий Марченко убеждал нас в Парламенте, что в бюджет надо заложить деньги для погашения долгов перед МВФ. Казахстан первым из республик вырвался из «кабалы» Международного валютного фонда. Кредиты из МВФ гарантируют Правительство и бюджет. В 2000 я был в Вене на учебе. В последний раз нас пригласили в Европу наряду с центральноазиатскими странами. Почему я говорю «наряду» и «в последний раз»? Некоторым республикам, не сумевшим вовремя погасить долг перед фондом, пришлось рассчитываться важными для них самих активами. Не просто деньгами, но и жирными кусками. Акулья хватка. Мы вовремя ушли от этой задолженности.
Голландская болезнь
– А наши «жирные куски»? Нефтянка?
– Когда зарубежные компании пришли на наш рынок, у нас не было ни технологий, ни оборудования, ни специалистов, а денег тем более. Они вложили миллиарды, чтобы пошла нефть. К 2000 году, когда мы стали получать достаточно большие доходы от нефти, почувствовали, как разгоняется инфляция. Деньги не были заработаны на производстве, они характеризовались как сверхдоходы, и впервые прозвучал термин «голландская болезнь». Группу депутатов, включая меня, направили для изучения этого феномена и за ответом на вопрос, куда можно «складывать» такие деньги. Мы были в Голландии и Норвегии, где уже были созданы специальные фонды. Опыт был очень важным, наш Парламент стал работать над законом о Национальном фонде. Излишки денег пошли туда, а при необходимости трансфертами их доставали и направляли в республиканский бюджет. Этот регулятивный механизм Казахстан использует и сейчас.
В 2000 году начал контактировать с депутатами бундестага. В то время немцы уже неплохо знали Казахстан. Передо мной стояла задача убедить их, что наша экономика заслуживает инвестиций. Я говорил, что мы становимся на рыночные рельсы, идем по пути развития демократии. Это был набор стандартных тезисов, которые сводились к одному: вкладывайтесь. Ответила мне «зеленый» депутат: «вы, господин Аман, может быть, не очень хорошо представляете обстановку в вашей стране. Мы видели, что не везде и не всегда горит свет, дороги в отвратительном состоянии, пенсии выплачиваете несвоевременно, предприятия стоят. В чем ваша инвестиционная привлекательность? Вы нарисовали нереальную картину».
Пока она говорила, я соображал, что ей ответить. Решил задать встречный вопрос. Почему у вас, в очень богатом государстве, с населением 63 миллиона, когда присоединилась ГДР с ее 16 миллионами человек, из которых почти четыре миллиона сразу уехали, все предприятия встали, была колоссальная безработица, и настроение у восточных немцев было неважное? А вы приехали к нам на обломки великой державы и хотели бы увидеть их в идеальном порядке? У нас было не присоединение, а, наоборот, развал. Надо быть благодарными нашим народам и нашим правительствам, что произошло без гражданской войны. Мы достигли дна, оттолкнулись от него и двигаемся вперед.
Продолжение следует
Фото предоставлены Е. АМАНОМ
