Мирное течение жизни, однако, было недолгим и для Анновки, и для воздвигнутого здесь храма. Словно вешние ручейки привычный уклад жизни подточили слухи и наезжие возмутители спокойствия, а потом и новая власть пришла, перевернув привычные устои. По степи прокатилась Гражданская война, поголовная коллективизация. Новая жизнь утверждала свои законы и порядки.
- Продолжение. Начало в номере…
И такой человек нашёлся
Последним настоятелем церкви в Анновке был иерей Ражков. Его изгнали первым, но, судя по всему, живым. А могло быть и хуже, история знает немало тому примеров. Затем, по законам жанра, следовало бы разобрать церковь на кирпичи и наделать из них всяких, более необходимых для народа построек. Но у новой власти на такие решительные действия просто не было сил и времени. Да и желающих заняться столь непотребным занятием. Поэтому двери храма просто распахнули и позволили всем желающим разобрать по домам церковную утварь – от икон до крестильной купели. Что и было исполнено: вынесли все, что могло сгодиться в хозяйстве. Верующие старушки разнесли по избам иконы.
Никто уже не служил в храме, двери были заколочены, но внешний облик церковь сохраняла вплоть до знакового 1937 года. Власти не раз помышляли сбросить с куполов храма кресты, долго искали желающих сделать это нехорошее дело. Властям они казались символами растоптанной народом старой жизни, от которых надо было избавиться, да поскорей. Однако желающих лезть на колокольню за крестами долго не находилось, несмотря на обещанные властью «плюшки». Но время сделало свое дело, и такой человек отыскался. И вот же странное дело, действительно достойный человек не всегда остается в памяти людской, а такой антигерой на веки вечные вписывает свое имя в историю. Так и в этом случае: в селе было немало достойных людей, имена которых помнит только родня. А этого низвергателя крестов знали и запомнили все.
На что он надеялся?
Мы не будем оглашать его полное имя, может, живы еще родственники, они тут ни при чем. Назовем его Иосифом П. Мельник по профессии, он не сразу решился лезть на купол церкви, да еще по такому поводу. Все прожитые годы отложились в душе особым отношением и к вере, и к церкви. И все таки он решился совершить то, к чему призывали власти. Может быть, надеялся таким вот поступком удержать под собой мельницу, немалую ценность в любом селе, или поиметь еще какие блага. Одним словом, после долгих раздумий он решился.
Иосиф П. долго готовился, отковал специальные скобы, чтобы удобнее было взбираться на купол, как следует наточил пилу. В назначенное время у церкви собрался народ, и Иосиф П. полез на купол храма. Вбивая скобы в дерево, Иосиф поднимался по ним словно по ступенькам на самый верх церкви, к «луковице», которая венчала церковь. Крест, который стоял на ней, был крепкий, из хорошей древесины, с пропиткой для долгого стояния на самом верху в любую погоду. Он его пилил, стараясь не слушать проклятий, посылаемых снизу односельчанами, и обещаний страшной кары за черное дело. Наконец, после долгих усилий, крест подался, Иосиф вбил в разрез клин, и крест с грохотом свалился вниз.
За эти труды власти обещали в награду красные революционные штаны и премию, но неизвестно, сдержали ли слово. Время было такое, что штанов могло и не найтись. Но опять же, по законам жанра, совсем другая «награда» нашла отважного антигероя. Недаром же говорят, что слово имеет материальную силу. Как-то на мельнице Иосиф П. нечаянно ударил себя по руке. Удар был пустяковый, и он не обратил на него никакого внимания. Но рука стала сохнуть, терять чувствительность и силу. Иосиф скрывал от сельчан это обстоятельство, но рука причиняла много неудобств, и скоро тайное стало явным. Рука отмирала, а сельчане уже в открытую говорили о каре божьей. Старушки при встрече не ленились напомнить ему о совершенном, и обещали еще более страшные мучения в иной жизни.
Вначале был амбар
Мельник стал неразговорчив, угрюм, часто молился, пытаясь искупить таким образом свою вину. Но ничего не помогало, рука отмирала, и в страшных мучениях Иосиф П. умер. На его похороны пришли самые близкие люди, несколько человек, сельчане их игнорировали. На местном кладбище уже не найти и его последнего пристанища, к которому не наезжают даже родственники.
Но вот же как бывает, сколько лет простоял храм, как неотъемлемая часть села, даже в годы безверия. Но стоило ему лишиться своего символа, и судьба его покатилась по наклонной. Крепкое помещение, выстроенное на века, не могло пустовать без дела. Вначале его отвели под амбар, и долго еще остатки ликов святых взирали на жалкие колхозные богатства: мешки с мукой, колеса, скобы, конскую упряжь и прочие запасы. Крыша уже протекала, и словно ускоряя распад, разобрали кирпичные своды. Комуто достался материал на курятник. Потом разобрали паперть, растащили по домам церковную ограду, сняли кованые решетки, унесли двери. Петли от этих дверей остались на месте, и церковь стоит назло ветрам и времени.
Бытует в народе до сих пор легенда, которая рассказывает о причинах такого долголетия и стойкости старинного здания. Будто бы Анна Васильевна Шереметева привезла с собой и спрятала где-то в церковных стенах некую реликвию, которая и хранит это здание от полного разрушения. Однако подобные мифы, жившие в Анновке, люди называют чепухой, досужими выдумками. Даже имя основательницы села и храма при нем в иных документах подвергается сомнению и нуждается в более тщательном изучении.
Вернемся, однако, во времена, когда красивейшее здание Сарыколя стало приходить в упадок, и некому было позаботиться о сохранности его стен и росписей, а иконы и утварь разбрелись по домам верующих и неверующих. Здание не пустовало, кому-то в голову пришла мысль использовать его с большей пользой, чем простой амбар. Стены храма чуть подлатали, накрыли двухскатной крышей, поставили печь, еще раз содрали и забелили лики на стенах. И стала церковь сельским клубом.
В качестве клуба храм прослужил людям более пятидесяти лет. Но грянула напасть почище Гражданской войны: оптимизация. Работы в селе не стало, и народ потянулся в соседние более крепкие совхозы и в город. А церковь снова подверглась разграблению того, что было настроено за годы «клубной» жизни. Содрали полы, утащили оконные рамы и двери. Сегодня в храме-клубе нет ни единой деревянной детали, которую можно было бы приспособить в домашнем хозяйстве. Временем и паводками сметен даже хороший грейдер, который соединял Анновку с большим миром.
Но вот появилась вдруг надежда вернуть в мир людской этот храм. Без села, без постоянных прихожан, и в двух словах даже не скажешь, чего ради.
- Продолжение следует…
Фото предоставлено А. КРУТИНЫМ и сгенерировано чатом GPT
