Август 1748 года. Месяц и год кончины одного из ярчайших правителей Казахского ханства. Нет ни одной точной характеристики, каким внешне был хан Абулхаир, но мне кажется, нарисовать его портрет труда не составит. Я думаю, бесконечно молодой и своенравный.
В 25 лет Абулхаир становится ханом Младшего жуза и до конца своих дней беспрерывно находится в самой гуще войн, междоусобных интриг и дипломатических игрищ. Он воевал с джунгарами, башкирами, волжскими калмыками и поселенцами Российской империи. В 55 лет он схватывается с ханом Бараком в драку не на жизнь, а на смерть: давние глубокие противоречия между двумя этими харизматическими личностями неминуемо сводили их к трагическому финалу.
С высоты нынешних лет я по-обывательски прикидываю, как же удавалось ему и его людям без электричества, техники, без знаний о вкусной и здоровой пище, таблеток и интернета двигать гигантские пласты исторических событий, вовлекая в этот круговорот сотни тысяч людей. Только не говорите мне, что тогда был воздух чище, трава выше, а люди сильны экологическим пропитанием. Вы проскачите хотя бы полсотни верст по пыльным буеракам на лошадке, без четких представлений о том, где вы будете спать и есть. Как при полном отсутствии дорог и GPSнавигатора найдете тысячеверстовую дорогу из варяг в греки?
История Абулхаира заставляет нас, вдумчивых и нынешних, всматриваться в глубь веков, чтобы лучше понять, как нам двигаться дальше. Но эта же история жива и дидактична, если все время видеть перед собой образ незаурядной личности, как некий безукоризненный образчик из литературной серии «ЖЗЛ».
Время от времени у нас случаются юбилейные торжества того или иного батыра. Святое дело – помянуть добрым словом знаменитых предков. Но почему-то подобное торжество редко минует скука и формализм, когда сидящие в президиуме люди повторяют общеизвестные факты, словно опасаясь выйти за рамки естественных человеческих эмоций. История – это же как кино, книга, картина художника. Перескажите ее своими прочувствованными словами.
В пору моей молодости, когда еще существовало всесоюзное общество «Знание» и его лекторы регулярно собирали нас по поводу несчастной судьбы афроамериканцев или семимильных шагов по планете учения Маркса-Энгельса-Ленина, ситуация со скукой была почти такой же. Но были и исключения. Все зависело от влюбленности лектора в свой предмет.
Для меня стало полным откровением, когда один из них рассказывал о семейной жизни Карла Маркса и Женни фон Вестфален. Урожденная аристократка, она переписывала его статьи, собирала архив, встречалась с его политическими соратниками. При этом Женни тащила на себе кучу детей, которым порой и есть было нечего… Признаюсь, святой облик Маркса в моих глазах немного поблек – мне просто чуток было обидно за Женни, при чьем участии рождался «Капитал».
Вот почему, сидя на очередном собрании по поводу очередного юбиляра, я с надеждой ожидаю услышать о нем пусть далеко не новые факты, но блистательный по духу, настроению, искренности монолог. Абулхаир не может быть скучным. Скучным историю делают люди, представляя нам ее как один большой гербарий с увядшими листьями.
