В Костанае утро девятого июня выдалось аномально холодным из-за прохождения северного холодного фронта – температура не превысила даже десятиградусную отметку. В довершение сыпал мелкий стылый дождик. Мы уже с семи часов стояли на ступеньках областной филармонии, дожидаясь автобусов.
Ходят слухи тут и там
Мы – это человек шестьдесят, в основном артисты. Из журналистов, насколько помню, только я и Виктор Штыкельмайер из городской газеты. Ехать нам предстояло долго. Кормить в пути никто не обещал.
Это была первая и столь масштабная костанайская делегация, отправлявшаяся на презентацию (10 июня) новой столицы Казахстана. Как она на этот год и день фактически выглядела, мало кто из нас имел понятие. Из мобильных сервисов была только кнопочная «Моторолла», да и то не у каждого. ТВ-сигнал доходил плохо, а центральная пресса в основном передавала об Астане эмоции, а не детальные факты. Пробивались слухи, что изначально на столицу претендовали Караганда, Актюбинск или Жезказган. Мелькал и Костанай, который на самом деле ни в какой строке о столичном звании не фигурировал.
Главный вопрос – откуда деньги на гигантское строительство? – оставался туманным. Страна перебивалась с хлеба на воду. В общем, столица рождалась не из ухоженной грядки в окружении роз.
Доллары, йены, лиры…
Кто больше? Много позже инициатор переноса столицы Нурсултан Назарбаев даст полную выкладку о материально-денежных ресурсах от старта до расширения границ Астаны. «Самым трудным делом было найти источник финансирования. Создав Акмолинскую свободную экономическую зону собрали определенную сумму. Подключили и материальные резервы, оставшиеся от Советского Союза. Они состояли из сплавов металлов и железа, строительных материалов. Из них оставили лишь необходимую часть, остальную продали. Вырученные 20 миллионов долларов вложили в фонд столицы. Но главным источником финансирования строительства были инвестиции… Мы добились получения от иностранных инвесторов беспроцентных кредитов сроком на 10 лет. Кроме того, многие объекты построены на гранты и безкомпенсационные инвестиции. Так, Акорда была возведена на грант Фонда развития Абу-Даби в 22 миллиона долларов. Мечеть «Нур-Астана» – за счет гранта государства Катар в 15 миллионов долларов. Центр «Астана-Тауэр» стоимостью 33 миллиона долларов профинансировала Турция. Нынешнее здание Министерства сельского хозяйства построено на грант Кувейта, Салтанат Сарайы – подарок эмира Омана, спортивный комплекс «Алатау» – грант инвесторов нефтяной отрасли и так далее. Таких зданий немало. Потоком пошли гранты, кредиты Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов, Италии, Японии, других стран».
Не туристическое место
Но это будет потом. А пока, 9 июня 1998 года, город Костанай выставил к филармонии все то, что сумел наскрести из общественного транспорта: несколько приземистых, сильно усталых автобусов, за всю свою долгую жизнь не выезжавших дальше границ города, среди которых совсем уж чудным выглядела гармошка «Икарус». Если бы мне сказали тогда, что мы едем, например, копать картошку в Садчиковку (20 км тудаобратно), я бы не удивился: город селу традиционно помогал студентами и бюджетниками. Но тут предстояло ехать 700 километров. Держась за поручни, в Акмолу, которая, честно признаться, ввиду архитектурной серости никогда не была мечтой туристов. Именуясь прежде Целиноградом, она еще заставляла о себе говорить, поскольку Никита Хрущев, глава СССР, намеревался обустроить здесь в 60-х годах центр целинного края. В качестве метки, был возведен Дворец целинников, по количеству мест второй после Кремлевского дворца съездов.
Миссия выполнима
Но нам было не до исторических экзерсисов. Автобусы, худо-бедно одолев первые 100 км, стали сыпаться. Останавливались будто лошади, наткнувшиеся на непреодолимые препятствия, потом снова трогались, скребя по ухабам низкими днищами. Нас пересаживали с одного на другой, уплотняли, мы то пели, то угрюмо погружались в тягучее молчание. Это был самый длинный мой день на земле. Хорошо, что мы еще в основной своей массе не знали тогда, что в мире существуют быстрые и комфортабельные автобусы, где климат-контроль, музыка в наушниках, а по пути кафе, кафе, кафе… Сравнил бы – заплакал.
Глубокой ночью нашу делегацию рассовали по общагам и спортзалу какого-то техникума. Мы с Виктором спали на сыроватых матрасах баскетбольной площадки, не снимая одежды. Артисты тоже. После этого я всегда поражался тому, как эти люди, выжатые муторной дорогой, на сцене преображаются в песенных ангелов. Видать, миссия у них такая, надземная.
Джаз у фундамента
Зато утро 10-го было как по заказу. Лучи солнца с беспощадной откровенностью освещали панораму изрытого, вывернутого наизнанку старого города. Рвы, трубы, огромное количество строительной техники, новая высотка, за ней вторая… Костанайцам отводится сценическая площадка, уже заблаговременно подготовленная. Блеск оркестровых инструментов, цветная роскошь сценических костюмов, рвущееся откуда-то изнутри желание распрямить крылья. Сколько знакомых лиц – врач Чингиз Жусупов, Римма Гайсенова, Валерий Вишниченко, Евгений Аман, Серик Бектурганов, наш джазовый мэтр Александр Евсюков и девушка с волшебным голосом Настя Пикулева…
Все это – видимая, торжественная часть презентации. Еще не было тысячетонного символа «Байтерек» – это знаковое и сложнейшее инженерное сооружение, начатое за два года до презентации Астаны, откроют только в 2003 году. Но сначала были идеи и авторы. Арабы видели символ в виде 200-метрового шпиля. Российский Зураб Церетели предлагал соорудить арку такой же высоты, увенчанную фигурой золотого воина. Просил за все 60 млн долларов. Казахстанские архитекторы предложили свой вариант, стоимость строительства которого укладывалась в пять миллионов долларов. На том и порешили. На фоне пафосных замыслов как-то уплывала в тень фигура рабочего. Я говорил с одним из них.
Рабочий и бульдозер
В блокноте у меня он записан как Алихан, 24 года, в Караганде работал бульдозеристом на каменном разрезе. «Я как раз закончил переучиваться на новый японский трактор «Хитачи», он был один на весь разрез. Зарплату давали только небольшими авансами. Настроение… Однажды мужик подошел, говорит, хочешь такую же машину в Астане? Не, говорю, я тут хоть дома, как-нибудь перекантуюсь. А он рекрутом был, искал по всей стране спецов. В общем, поехал я. Жилье – вагончик с нарами в три этажа. Народу битком. Спасает то, что работаем в три смены, редко пересекаемся. Бульдозер – сказка: американский «Катерпиллер» D6R2. Один только топливный бак больше 400 литров. Короче, со всеми вычетами в месяц на руки получаю до 40-45 тысяч тенге. Платят четко. Еда так себе, но бесплатная. Думаю, надо скоро семью перетягивать. Здесь работы еще завались, на квартиру через годик будет».
Тут кое-что нужно уточнить, особенно про режущие наш современный слух 45 тысяч тенге. Статистика 1998 года утверждает, что средняя зарплата по всей Астане равнялась 12886 тенге. Алихан, выходит, получал почти в четыре раза больше этой суммы. В долларах 45000 тенге по тогдашнему валютному курсу – это 300 американских дензнаков. Не знаю, как в тогдашней Астане, но в Костанае за тысячу долларов можно было купить однокомнатную в центре города. Уже к середине 2000-х годов, сообщает мне архив, в Астане доходы опытных машинистов экскаваторов, бульдозеристов, крановщиков выросли до 500-1000 долларов в эквиваленте. Вместе с этими зарплатами в страну входили и новейшие технологии строительства, апробированные на объектах мирового значения. Новая столица, как бодрый новичок в спортивном клубе, становилась для республики примером для подражания.
P.S. К сожалению, с фотографиями 1998 года не получилось. Я снимал на дешевенькую японскую пленочную «мыльницу». Переносить кадры было некуда, поскольку редакция еще не обзавелась компьютерами. Век «мыльницы» со всеми ее аксессуарами, оказался недолог. Фотографии, публикуемые нынче, это уже из нашей второй поездки в Астану в 2000-е годы.
