Вместо привычных уроков – интерактивные сценарии и обсуждения. Школьный психолог Железнодорожной ОШ Светлана ПЧЕЛИНЦЕВА разрабатывает настольные игры по профилактике разного рода зависимостей.
«КН» она рассказала, почему именно такой формат становится одним из эффективных инструментов разговора о сложных социальных проблемах.
Без лишних поучений
– Что подтолкнуло вас к разработке настольных игр именно как способа профилактики лудомании и наркомании среди школьников?
– Все началось не с научных статей и методичек, а с обычных разговоров с детьми. Иногда сидишь после уроков, разговариваешь с подростками, и вдруг понимаешь: они живут совсем в другой реальности. Для них азарт – это не казино где-то за углом. Он у них в телефоне. Кейсы, донаты, рулетки, «Повезет – не повезет», ставки «ради интереса»… И самое тревожное – они не воспринимают это как опасность.
Помню, после одной из профилактических бесед девятиклассник совершенно искренне сказал мне: «Но это же не азартные игры, это просто открыть пак». И вот тогда я поняла, насколько у подростков сегодня размыты границы между интересом, шалостью, риском и уже настоящей зависимостью. Они действительно не замечают тот момент, когда игра начинает управлять человеком.
У меня уже был опыт создания настольных игр по другим темам – буллинг, кибербуллинг, аутодеструктивное поведение, профориентация, ЗОЖ. И я подумала, а почему бы не попробовать говорить о зависимости не языком запретов и нравоучений, а через опыт? Подростки совершенно не приемлют, когда их «учат жить». А игра – это другое.
– Насколько актуальна, по вашим наблюдениям, проблема лудомании для подростков? В чем она проявляется?
– Сегодня данная проблема выглядит иначе, чем еще лет десять назад. Раньше подростка пугали игровые автоматы, а сейчас все это красиво упаковано в онлайн-игры, приложения, стримы, «безобидные» покупки внутри игр. Самое опасное – появляется культ быстрого успеха. Подростки начинают верить, что можно резко «подняться», выиграть, сорвать куш, стать успешным буквально за один вечер. Это мышление потихоньку проникает в их жизнь.
В нашей школе, к счастью, нет зафиксированных случаев лудомании среди учащихся. Но как психолог, я понимаю одну важную вещь – профилактика нужна не тогда, когда уже все плохо, а гораздо раньше, потому что риск есть всегда. Особенно в подростковом возрасте, когда хочется эмоций, драйва, признания, хочется быть «как все» и попробовать все новое. Сегодня ребенок открывает «просто кейс», завтра делает «безобидную ставку ради интереса», а дальше границы могут постепенно стираться. И моя задача – не запугивать детей, а научить их останавливаться и задавать себе вопрос: «А я сейчас управляю ситуацией или уже ситуация управляет мной?».
Под маской опасности
– Чем, на ваш взгляд, опасна именно скрытая лудомания. Например, увлечение онлайниграми с элементами ставок или донатов?
– Тем, что она очень хорошо маскируется под норму. Родители часто говорят: «Ну он же просто играет». И внешне все действительно выглядит безобидно. Но внутри многих игр уже работают те же механизмы, что и в азартных системах – случайная награда, ожидание выигрыша, желание попробовать еще раз, ощущение «почти получилось». А подростковый мозг очень быстро привыкает к таким эмоциональным качелям. Проиграл – расстроился. Выиграл – получил мощный всплеск эмоций. И мозг начинает искать именно эти быстрые, яркие ощущения.
И вот здесь начинается самое опасное. Все ведь не происходит резко. Никто не просыпается утром с мыслью «Сегодня я стану зависимым». Все начинается с любопытства. Потом появляется привычка. Потом раздражение без игры. Потом скрытность, проблемы с деньгами, с учебой, с близкими. И самое страшное – ребенок долгое время вообще не понимает, что теряет контроль.
– Как через формат настольной игры удается говорить с детьми о таких сложных и чувствительных темах, как зависимость?
– В игре подросток перестает обороняться. Когда начинается очередная лекция или нравоучение, у многих сразу включается внутренняя защита: «Ну все, сейчас опять будут рассказывать, как правильно жить». А игра снимает это напряжение. Ребенок расслабляется, начинает смеяться, спорить, вовлекаться, и незаметно для себя проживает серьезные ситуации.
Например, в одной из игр есть момент, где игрок должен рискнуть всем ради быстрого выигрыша или двигаться медленно, но стабильно. И вот сидят подростки, спорят, эмоции через край, а потом сами начинают обсуждать последствия. Помню, один подросток после игры сказал: «Я понял, почему людей так затягивает. Когда почти выиграл, очень трудно остановиться». И вот такие моменты дорогого стоят, потому что это уже не слова взрослого. Это его собственное осознание, а такие выводы остаются внутри намного дольше.
«Ловушки» разума
– Какие игровые механики вы используете, чтобы подростки не просто играли, а действительно задумывались о последствиях?
– Мне было очень важно донести одну простую мысль: зависимость не появляется за один день. Она складывается из маленьких решений. Поэтому в игре почти каждое действие имеет последствия. Где-то игрок получает быстрый бонус, но теряет контроль. Где-то выигрывает деньги, но портит отношения с друзьями или семьей. Есть элементы случайной награды, соблазн быстрого успеха, давление со стороны других игроков. Все, как в реальной жизни. Но самое главное – эмоциональное проживание. Когда подросток сам чувствует разочарование после рискованного выбора, это работает гораздо сильнее, чем сто раз услышать: «Это плохо».
Особенно приятно, что многие игры мы создавали вместе с самими подростками. Так появились «Цена риска», «Игра без паузы», «Уровень контроля». И мне кажется, это очень важно, когда дети становятся не просто участниками, а соавторами профилактики.
– Насколько важно начинать профилактику лудомании именно в школьном возрасте? Что упускается, если делать это позже?
– Школьный возраст – это время, когда человек только учится обращаться со своими эмоциями, желаниями, риском. Именно тогда формируются привычки и модели поведения. И если этот момент упустить, потом работать уже намного сложнее. Потому что приходится бороться не с интересом, а с устойчивой привычкой. Подросток еще умеет слышать. Он ищет себя, проверяет границы, учится принимать решения. И именно в этот момент особенно важно помочь ему научиться останавливаться, анализировать последствия, понимать себя. Потому что профилактика – это всегда про «успеть раньше».
Не теория, а проживание
– В чем отличие вашей методики от традиционных профилактических лекций и бесед? Почему игра может быть эффективнее?
– Наверное, потому, что игра – это не теория, а проживание. Лекцию подросток может забыть через час. А вот эмоцию проигрыша, азарт, желание «еще раз попробовать», он помнит очень долго. Игра позволяет ребенку безопасно столкнуться с последствиями своих решений. Без осуждения, без страха получить плохую оценку или услышать нравоучение. И самое главное – вывод он делает сам. А собственные выводы всегда работают сильнее чужих слов.
– Как вы оцениваете роль школьного психолога сегодня: достаточно ли у специалистов инструментов для работы с зависимостями?
– Мне кажется, школьные психологи сегодня делают колоссальную работу. Но мир зависимостей очень изменился, а инструменты не всегда успевают за этими изменениями. Если раньше профилактика ассоциировалась в основном с разговорами про алкоголь или сигареты, то сейчас все намного сложнее. Это цифровая среда, постоянный поток информации, зависимость от быстрых эмоций, лайков, ставок, игр.
Современному подростку уже недостаточно просто сказать: «Это плохо, не делай так». Ему важно прожить, почувствовать, обсудить. Поэтому я действительно верю, что будущее профилактики за живыми, интерактивными форматами. Где ребенок не объект воспитания, а полноценный участник разговора. Где его слышат. Где с ним говорят честно. И, наверное, именно тогда появляется шанс, что он тоже начнет честно говорить с нами.
