Как защитить педагогов от выгорания, обучить подростков цифровой гигиене и сделать инклюзию не формальной, а реальной? На IX Съезде учителей и работников образования стран СНГ в Минске представителем от Костанайской области и Казахстана стала директор Регионального учебно-методического центра психологической поддержки и воспитательной работы Елена ПЕТРЕНКО. По итогам международного форума эксперт поделилась с «КН» впечатлениями.
Не геройствуйте, коллега
– Вы увидели, как в других государствах выстраивается психологическая поддержка не только детей, но и педагогов. Насколько проблема эмоционального выгорания учителей сегодня актуальна для нашей области, и что, по вашему опыту, действительно помогает педагогу не «дойти до точки кипения»?
– Участие в этом глобальном педагогическом форуме в очередной раз доказало, что проблема эмоционального и профессионального выгорания педагогов сегодня актуальна абсолютно для всех стран СНГ. Главный вывод, к которому мы пришли: пытаясь решить проблему эмоционального неблагополучия детей, мы часто упускаем из вида состояние взрослого, который находится рядом с ребенком по 6-7 часов в день. «Истощенный» учитель от этого не становится плохим специалистом, это важно понимать. Он остается профессионалом, но слишком долго работающим на пределе возможностей. Сегодня педагог несет колоссальную нагрузку: уроки, цифровые платформы, отчетность, воспитательная работа, общение с родителями, ответственность за безопасность детей и необходимость постоянно соответствовать новым, непрерывно меняющимся требованиям. Плюс огромные ожидания общества. Но если все ждут от учителя стойкости и терпения, кто подпитает ресурсом его самого?
Изучая опыт коллег из стран СНГ, мы увидели, что успешнее всего с этой задачей справляются там, где психологическая поддержка встроена в систему управления образованием, а не ограничивается формальными тренингами «как быть позитивным». Это все равно, что рекомендовать человеку отдыхать, заранее зная, что возможности отдохнуть у него нет.
– Что же действительно помогает педагогу не дойти до «точки кипения», и какую позицию по этому поводу заняло международное сообщество?
– Во-первых, это внедрение института супервизий. Учителю необходима профплощадка, где можно разобрать сложный кейс со специалистом, посмотреть на ситуацию со стороны, получить поддержку и не оставаться со своими переживаниями один на один. Во-вторых – формирование новой корпоративной культуры. В школе должна быть атмосфера, где фраза «Мне сейчас тяжело» воспринимается не как профессиональная слабость, а как нормальный сигнал для поддержки. И, наконец, соблюдение элементарной гигиены труда. Защита личных границ, нормальный сон и полноценный отдых. Мы все этим грешим. Даже приходя домой, продолжаем проводить «педсоветы» по телефону, отвечаем на бесконечные звонки родителей до ночи и не успеваем дать мозгу отдохнуть и переключиться.
Помогающий человек – учитель, психолог или руководитель – не обязан быть бесконечным ресурсом. Он не аккумулятор – ресурс нужно не только отдавать, но и восстанавливать. Международный опыт показывает: профилактика выгорания педагогов – это не просто вопрос комфорта учителя, это вопрос сохранения человеческого капитала всей системы образования. Только защищенный, эмоционально устойчивый и восстановленный педагог способен создать для детей действительно безопасную и развивающую среду.
Не такой? Зато наш
– На съезде много внимания уделили и инклюзивному образованию. Для психолога инклюзия – это ведь не только специальные условия для ребенка с особыми образовательными потребностями, но и готовность всего класса принять его. Насколько наши школы готовы к такой среде, и что чаще всего оказывается самым сложным?
– Для меня инклюзия начинается не с пандусов и документов, а с ответа на простой вопрос: есть ли ребенку реальное место в этом коллективе? Достаточно ли хорошо его принимают? За последнее десятилетие динамика показывает ощутимый рост детей с особыми образовательными потребностями (ООП), их стало больше почти на 60 процентов. Сегодня они все чаще учатся в обычных классах. Однако, если ребенок просто сидит за партой, но его не выбирают в команду – это не инклюзия. Наша главная задача – видеть в первую очередь ребенка и его Личность, а не его ограничения.
Сегодня школы уже осознают необходимость инклюзивного подхода, но психологически мы все еще продолжаем этому учиться. В чем заключаются главные сложности? Для педагогов – естественный страх не справиться. Учителю сложно распределить внимание так, чтобы не обделить никого, и правильно реагировать на специфику поведения особенного ребенка. Семьи детей с ООП тревожатся о том, примут ли их ребенка, а родители нормотипичных детей переживают, как изменится образовательный процесс.
Как построить психологически готовую среду? Мы ведь не объясняем школьникам каждый день, почему один хорошо рисует, другой быстро бегает, а третьему нужно больше времени на чтение. Мы просто принимаем, что все дети разные. Точно так же школа должна воспринимать и детей с особыми потребностями. Исследования ЮНИСЕФ в Казахстане подтверждают, развитие инклюзивного образования требует системных изменений, а не только точечных условий. Да, у нас появляются передовые школы с большим штатом тьюторов и спецпедагогов, но они не могут вместить всех желающих. По этой причине ребенок с ООП должен чувствовать себя комфортно в любом обычном классе любой школы.
Именно поэтому работа школьного психолога не должна ограничиваться индивидуальными занятиями. Психолог должен работать комплексно со всей экосистемой – с классом, педагогами и родителями, формируя бережную и принимающую среду для каждого ребенка.
– Один из главных трендов, о которых говорили в Минске – внедрение искусственного интеллекта в образование. Мы много говорим о пользе ИИ для обучения, но гораздо меньше о психологических последствиях постоянного присутствия технологий в жизни ребенка. А что в международной практике? Какие новые риски подсвечивают мировые эксперты?
– Главный «сдвиг фокуса», который продемонстрировали коллеги из восьми стран, – это переход от вопроса «Как внедрить ИИ в школу?» к вопросу «Как защитить психику школьника в мире ИИ?». На международном уровне уже зафиксированы три активных направления, по которым должна строиться работа. Первое – это Концепция «Цифровой психогигиены», как обязательного школьного предмета или навыка. За рубежом уже перестали считать «экранное время» главным показателем. Важнее – не сколько часов ребенок сидит у экрана, а что он там делает и как это влияет на его эмоции. Школьников предлагают системно учить самодиагностике – отслеживать свое тревожное состояние после взаимодействия с алгоритмами. Второе – осознание риска «заменяемости критического мышления». Эксперты обратили внимание на то, что ИИ генерирует ответы настолько убедительно и красиво, что у детей формируется иллюзия «абсолютной истины». Учеников нужно специально учить сомневаться в ответах нейросетей, так как у подростков критический фильтр еще не сформирован.
Важна и смена правовых и социальных рамок. На съезде активно поднимали темы законодательных ограничений на регистрацию детей в соцсетях и жесткого регулирования контента. Главный вывод международного сообщества: технология становится опасной в тот момент, когда она начинает управлять временем и эмоциями ребенка, а не сам ребенок – технологией.
Отчёты – в песочницу!
– На съезде вы наверняка увидели практики, которые хотелось бы привезти в Костанайскую область.
– Работа психологических служб в странах СНГ во многом схожа. Единственное, мы ушли немного дальше в использовании современных инструментов и технологий. Например, наша психологическая служба уже который год работает на цифровых платформах (включая проведение диагностик), тогда как коллеги чаще используют традиционный путь. Они с интересом выслушали наш опыт и, думаю, взяли его на вооружение.
Если говорить о том, что запомнилось в Минске и что можно перенять в Костанайской области, я бы отметила несколько моментов. Инклюзивные практики, к примеру. На конкурсе понравилось выступление белорусской коллеги-психолога. Она демонстрировала работу с детьми с особыми образовательными потребностями через кинетический песок. Идея песочной терапии не нова, но приглянулись именно подходы и конкретные упражнения, которые мы вполне можем рекомендовать нашим специалистам. Но, главное – у нас в регионе родилась идея создания лаборатории экспертных психологов. Нам нужно учиться быстрее превращать авторские и цифровые программы в общее достояние всей системы. Для этого мы планируем сформировать пул экспертов-психологов и пул исследователей, чтобы не ждать решений извне, а самим внутри искать ответы на реальные проблемы.
