Завтра, 19 июня, дворец «Жастар Сарайы» приглашает костанайцев и гостей города на торжественный юбилейный вечер поэта, писателя, драматурга Акылбека ШАЯХМЕТА. А сегодня «Костанайские новости» расспрашивают юбиляра о том, что запомнилось в жизни ему, и что могут запомнить сограждане о нем самом.
И стал помощником чабана
– Акылбек Кожаулы, в детстве каждый открывает мир. Взрослые живут стандартно, дети – оригинально, как текст, который только что вышел из-под пера. Если в этом июне вам 75, то что было лет 70 назад?
– В годы хрущевского волюнтаризма отец мой, по профессии учитель математики, работал завучем в Забеловской средней школе Джетыгаринского района. Началась целина, и школу с казахским языком обучения закрыли, отца отправили заведовать начальной школой в поселок Октябрь, отделение совхоза имени Чайковского. По учебникам брата Асылбека, он был на три года старше, я научился писать и читать. Отец оценил мои способности, и хотя это было противозаконно и даже опасно в те времена, заполнил табель, и я сразу пошел во второй класс. Но поскольку почти не занимался чистописанием, почерк был очень плохой. Отец в моих тетрадях ставил красным карандашом даже не двойку – единицу. И позже неразборчивые каракули не раз приносили мне серьезные неприятности.
– Позже, это когда?
– После окончания казахской средней школы в 1967 году, решил поступить на факультет журналистики КазГУ. Писал грамотно, подготовился хорошо и удачно прошел творческий конкурс. Но вдруг провалил сочинение. Только после того, как в следующий раз поступил, узнал от методиста ВУЗа, что в первый раз мое сочинение вообще не читали члены комиссии. Не разобравшись в почерке, поставили двойку. Мне пришлось вернуться в аул и работать помощником чабана. Но через год после участия в республиканском совещании молодых поэтов мне предложили идти учиться в Московский литературный институт имени Максима Горького.
Одна газета на двух языках
– Античные поэты, грек Феокрит и римлянин Вергилий, отметились в истории литературы буколиками – пастушеской лирикой. Если вам предложили самый престижный Литинститут, вы писали, и судя по результатам, хорошо, когда пасли овец? В этом вы не первый и не последний. Кто-то писал на войне, кто-то в шахте…
– Первые подстрочники, имею в виду переводы на русский, мне сделали в Союзе писателей Казахстана, переводил с оригинала Азат Сулеев. Напомню: Азат Билялович был сыном просветителя, члена партии «Алаш», журналиста и драматурга Биляла Сулеева. Отец был репрессирован и расстрелян в 1937 году. Сын стал известным тюркологом. Считается, что он подал Олжасу Сулейменову идею написать «Аз и Я». В советское время Азата Сулеева называли выдающимся переводчиком с казахского на русский. Я к тому, что плохие стихи он не стал бы переводить. Его не стало в 90-е, но я и сейчас горжусь тем, что он работал с моими стихами.
Направление в Литинститут подписали секретарь Союза Кабдикарим Идрисов и мой любимый поэт, автор нынешнего нашего гимна Жумекен Нажимеденов. А дальше я удачно прошел в Москве творческий конкурс, но приглашение на сдачу экзаменов получил поздно. Поэтому снова сдал документы в КазГУ на факультет журналистики, заочное отделение, и поступил. После этого меня пригласили в Семиозерную районную газету «Знамя победы» – «Жеңіс туы» в качестве литературного сотрудника-переводчика. Тогда это была единственная газета в Кустанайской области, которая выходила на двух языках. В этот период я впервые принял участие в айтысе акынов. Позже работал корректором, корреспондентом, заведующим отделом редакций алматинской газеты «Жетысу» и нашей «Коммунизм таңы».
Поэт необходим читателю
– Журналистика мешала литературному творчеству?
– Видимо, да, если я все же решил поступить в Литинститут. В общем, начиная с первого класса, я окончил и КазГУ, и Литинститут заочно. Но с утверждением, что очник – соловей, а заочник – воробей, не согласен, так как считаю очень полезным для журналиста и филолога сочетание теории с практикой. Нужно работать, знать жизнь, людей, самому переживать и преодолевать, чтобы писать хорошо, чтобы у тебя появились читатели, своя аудитория, которой ты необходим.
В Литинституте я учился в семинаре известного русского поэта и прозаика, переводчика, родившегося в Киргизии, Владимира Цыбина. Он переводил Шакарима, который был учеником Абая, много писал о войне. У него есть великолепные стихи:
В больнице умер инвалид,
И три солдатские медали
За то, что не был он убит,
Теперь в ногах его лежали…
– Литинститут огранял таланты из всех республик. Вы почувствовали на себе влияние мастеров?
– Диплом в Литинституте я защитил с отличием. Учились тогда очень многие из разных республик Советского Союза. Ограняли профессора, но мы сами не только своим творчеством были озабочены. Мой друг и однокурсник Сабир Абдулла, член самых известных писательских сообществ, в том числе международных, членкорреспондент Петровской Академии наук и искусств писал: «Поэт, публицист, драматург Акылбек Шаяхмет – в самом расцвете творческих сил. Я безмерно рад, что мне выпала честь писать о Большой поэзии Большого поэта и моего Большого друга Акылбека Шаяхмета, у которого впереди длинный путь творческих побед:
«Моя судьба с судьбой народа слита,
Какие бы ни выпали пути,
Мне с трудной поэтической Орбиты,
Я это знаю точно, не сойти…» (из предисловия к книге «Гуси-лебеди летят» г. Москва. 23.07.2010 г.)
Народные – не дворцовые
– С начала 80-х годов вы занимали достаточно высокие должности как творческие, так и государственные. «Обласкан властью» – если о вас так говорят, соглашаетесь?
– Не слышал, чтобы обо мне так говорили. Но соглашусь с тем, что власть всегда стремилась и стремится перетянуть талантливых людей на свою сторону. Почему? «Слово – дело великое. Великое, потому что словом можно служить любви, словом же можно служить вражде и ненависти». Так говорил великий мыслитель Лев Толстой. Я переводил на казахский язык стихи Расула Гамзатова, Якуба Коласа, Ивана Драча, Арсения Тарковского, поэтов Северного Кавказа, которые не были обласканы властью и не хотели этого.
«Цари никогда не любили поэтов, / Поэты всегда презирали царей», – говорил в XV веке персидский поэт Аррани. Но поэты делятся на две категории: одни – дворцовые, их казахи называли «сарай ақындары», другие – народные. Народными иногда называют именно дворцовых поэтов, которые добились этого звания, благодаря правительственным постановлениям. Они мне напоминают фальшивые монеты. Фальшь, как фарш – в измельченном виде сложно определить, что было изначально.
В этом году стихи Акылбека Шаяхмета были переведены на азербайджанский и якутский языки.
– Мне сложно перечислить все ваши награды, одна из важных – Гран-при в конкурсе «Литературная Азия», приуроченном к 30–летию независимости Казахстана и 750-летию Золотой Орды. В апреле в Костанае презентовали 14 томов, собрание сочинений Акылбека Шаяхмета. Недавно в Астане прошел ваш творческий вечер. В нем участвовал аким области Кумар Аксакалов. Расул Гамзатов однажды сказал «сижу в президиуме, а счастья нет». Вы счастливы?
– Книгой на русском языке «Сила слова» старался приобщить читателя к чувству единства с современным миром. Если получилось, я счастлив. Творчество дает счастье. Мой друг, русскоязычный поэт Абдрахман Досов, так меня перевел:
Твой путь тернист или дорога ровна?
Грызет как семечки, смерть людей, поджарив на жаровне.
Грызет, и близких болью адской глушит.
Коль ты обижен,
Проклятья изгрызаешь, склонен к ссорам,
Ты будешь проклят ангелами скоро.
Пока ты жив, иди прямой дорогой,
Иначе дел не совершишь ты много.
Фото Сергея МИРОНОВА и предоставлено А. ШАЯХМЕТ
