Я засобирался в горы. Четыре дня с рюкзаком по киргизскому Тянь-Шаню. Цена вопроса с перелетом – 300 тыс. тенге. Общение с организаторами шло в деловом регистре. Но когда на том конце провода услышали о моем возрасте, регистр наполнился нотками родительской беседы с неразумным ребенком. Мои доводы, что я еще тот конь, 20 лет назад топтавший высокогорные джайляу Иссык-Куля, успеха не имели.
Наверное, они правы. Есть мера вещам, всему есть предел. В прошлом месяце довелось ехать в поезде. В купе зашел человек спортивного телосложения лет 35-40, в хороших джинсах и с остатками запаха брендовых духов. Закинул сумку на полку и тут же взялся за телефон. Здороваться с нами и располагаться к коллективному общежитию ему было просто некогда: мужчина руководил бизнесом. С 6 вечера до 11. Если бы не глубокая ночь, он бы не дал своим подопечным управленцам расстаться на том конце с трубкой. В Алматы его ждали жена и сын-школьник. Меня сразила фраза, которую он адресовал жене: «Приеду утром и сразу в офис. Вряд ли увидимся сегодня: дел невпроворот». Сухарь, подумало купе.
Другой штрих. В начале 2000-ных я ездил в Аркаим (Челябинская область) – археологический памятник бронзового века в виде старинного городища. Его нашли геологи, изучавшие местность под строительство водохранилища. Затопление отсрочили. Прошел слух, что городище действительно обладает некоей целительной кармой. Поднятый волной интереса, устремился туда и я.
Тысячи полторы народа. Ноль туалетов. Крошечный магазин в двух километрах. Речушка, усохшая до ручья. Пара холмов с редким березняком, усыпанным разноцветными лоскутками – последствия ритуала то ли причащения к очищению, то ли притяжения святочной мощи. В целом картина времен хиппи из 60-х годов. Что ж, у каждого Ванятки свои ухватки.
Что общего между этими тремя картинками с натуры? Первая: собираясь в дорогу, не рассчитывай, что твои чемоданы будут, ежели что, тащить другие. Вторая, вагонная: мужик по самую макушку погружен в дело. Он – кормилец. У него нет времени на последнюю книгу Гэнки Кавамуры «Если все кошки в мире исчезнут». Он не найдет десять различий в творчестве Монеточки и Канье Уэста. Он вообще не знает, почем нынче кило огурцов. Но это не повод сострадательно упрекать его в зашоренности.
Люди живут эмоциями. При этом не обязательно, чтобы они, эти проявления душевного состояния, соответствовали моим/вашим оценкам. Когда мне говорят: «Дед, пора бы уже и успокоиться», я путаюсь в ответе. Мне как будто предлагают задернуть шторы в окне, через которое у меня с ранних лет и до нынешних продолжается молчаливый диалог с планетами солнечной системы. В Аркаиме 25-летней давности я увидел только выбитую до пыли траву. А кто-то нашел в этом месте единомышленника, с которым было в кайф сидеть у костра и предаваться размышлениям о вечности. Ахматовская строка «Когда бы вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…», мне кажется, объясняет многое в наших поступках, привычно не ладящих с арифметикой будней.
