Весной 1961 года молодой московский журналист Владимир Амлинский вылетел со своими коллегами на целину. Это гораздо позже он напишет сценарии боевиков «Падение Кондора» и «Санта-Эсперанса». В 1961-м его героями стали кустанайцы и рудничане.
Имя в летописи
По окончании ВГИКа Амлинский много ездил по стране: Сибирь, Дальний Восток, Казахстан. Сотрудничал с «Литературной газетой», «Юностью», Всесоюзным радио, «Советской Россией». Очерки о целине под рубрикой «Замыслы. Поиски. Опыты» написал по заказу журнала «Искусство кино».
Одним из героев очерка стал директор овцеводческого совхоза, уроженец Кустаная Александр Александрович Княгинин (на снимке). Человек нелегкой судьбы, в жизни которого были и взлеты, и падения. В 2023 году Президент страны Касым-Жомарт Токаев, выступая на торжественном собрании, посвященном Дню Республики, в числе людей, занявших почетное место в летописи независимости, назвал и Княгинина. «Выдающийся экспериментатор, конструктор, автор и соавтор более 150 научных изобретений. Генеральный директор экспериментального производственного объединения «Овцекомплекс». Он был новатором в животноводстве – изобрел и внедрил прорывные технологии в овцеводстве. Был депутатом Верховного Совета XII созыва от Семипалатинска», – написал тогда журнал Forbes Kazakhstan.
А в советское время Княгинина снимали с должностей, травили, писали анонимки, заводили уголовные дела о хищении. С перипетиями уголовного дела разбирались газета «Сельская жизнь», журналы «Огонек» и «Человек и закон». Княгинин выстоял, но чего это ему стоило, наверное, знал только он сам.
Тернистый путь
В 1961 году Амлинского, прибывшего в один из южных районов Кустанайской области, расквартировали в доме главного инженера совхоза. Первую встречу с Княгининым журналист описал так: «Я увидел в зыбком свете ручного фонарика двух странных людей. Оба они были бородаты, в высоких резиновых сапогах. Я внимательно вглядывался в ночных пришельцев. Один коренаст, у него седые волосы. Какой-нибудь сторож, обеспокоенный визитом незнакомца к главному инженеру. Но вот старик поворачивается. И я вижу, что у него молодое, мальчишеское лицо. И волосы пшеничные, в ночи они кажутся совсем белыми, блестят».
Это оказались главный инженер Александр Княгинин, 23 лет от роду, и заведующий мастерской Николай, на год моложе. Бородатые, потому что дали зарок: пока не приведут совхоз в порядок, бород не сбреют. Привели станки в божеский вид, отремонтировали старые машины, приняли новые тракторы. Но все же это, как во многих хозяйствах, а хочется настоящего, вселенского размаха.
– И вот однажды мы с Колей попали к казахам-чабанам, – поведал Княгинин. – А у них как раз в это время стрижка шерсти. Стригут себе, стригут потихонечку. День стригут, месяц стригут, а мы к ним приезжаем, смотрим. И стали мы с Колей думать-раздумывать. Книжонки кое-какие почитали и узнали, что в Ставрополье существуют специальные механизированные стригальные залы на 36 мест. Только у нас животноводческий совхоз, нам 36-то мало. И задумали мы построить огромный такой зал – на 100 мест. Движется транспортер, работают электрические машины, снимают руно, чистота как в аптеке, стекло, дерево, специальные купочные ванны. Словом, сегодняшний день науки и техники.
С этого эпизода, описанного Амлинским в далеком 1961 году, и начался эксперимент Александра Княгинина длиною в жизнь. Подробно о тернистом пути ученого можно почитать в очерке «Неудобный» Юрия Лушина («Библиотека «Огонька» №15 за 1989 год).
Довженковский город
Так назвал строящийся город горняков Владимир Амлинский. О своем впечатлении он поведал читателям журнала так: «Несколько лет назад некий не лишенный юмора молодой скептик сочинил такие вирши:
Город Рудный – очень трудный,
Ничего там, право, нет.
Приезжайте к нам, ребята,
Через триста с лишним лет.
Мы откликнулись на это приглашение и приехали. Только не через «триста с лишним», а через три года. За три года поселок горняков вырос в прекрасный современный город. В этом городе улицы называются так: Счастливая, Светлая. Я не знаю, какими будут города будущего. Почему-то в моем представлении Рудный сразу связался с именем Довженко. Казалось бы, какая связь? Ведь Рудный – это не Украина, не Каховка, не малиновые закаты Днепра. И все-таки Рудный – довженковский город. Его нельзя писать тихими, приглушенными красками. О нем надо говорить со страстью, с влюбленностью, с пафосом. Весь строй этого города сродни духу довженковского творчества».
В советской прессе очень много оптимистических статей о Рудном. Думается, что городу горняков авторы этих материалов единогласно присвоили бы другой распространенный в народе эпитет – Чудный.
Фото с сайтов kunaev.kz, forbes.kz
