Каждое лето тема детских лагерей возвращается в повестку – чаще всего после очередного скандала. Но за громкими историями остаются системные вопросы: почему лагерей становится меньше, кто должен их развивать, и обязано ли государство инвестировать в развитие детского отдыха? Об этом разговор с кандидатом педагогических наук Екатериной СМЫШЛЯЕВОЙ.
Кто задолжал детям лето?
– Екатерина Васильевна, как вы считаете, детский лагерь – это бизнес-услуга или все-таки часть социальной инфраструктуры?
– Нужно разобраться, что вообще сегодня представляет собой детский оздоровительный лагерь и каким мы хотим его видеть. Я убеждена, что это не просто сезонная бизнес-услуга. Это социальная, оздоровительная и воспитательная инфраструктура. Однако за последние десятилетия произошло упрощение самого понимания этого института. Сначала из общественного восприятия практически выпало слово «оздоровительный». Раньше оздоровление подразумевало медицинское сопровождение и реабилитацию, диетическое питание и прочие вещи. Сегодня из всего этого перечня у нас остался свежий воздух и случайные физические активности.
Постепенно ослаб и воспитательно-образовательный компонент. Все больше лагерей стали предлагать формально организованный отдых, когда дети предоставлены сами себе. Но исторически детский лагерь был частью образовательно-воспитательной инфраструктуры, институтом дополнительного образования и развития ребенка. В итоге мы наблюдаем сейчас, как в средствах массовой информации и в общественной оценке лагерь все чаще рассматривается преимущественно как объект санитарного и хозяйственного контроля. Жизнь и здоровье ребенка приоритетные, но не единственные составляющие работы лагеря.
– Сегодня складывается странная ситуация: государство требует от лагерей полной ответственности за безопасность детей, но само практически не участвует в создании этой инфраструктуры. Почему строительство детских лагерей не стало таким же приоритетом, как строительство школ, спортивных объектов или социальных учреждений?
– Этот вопрос обсуждают уже много лет, и логика государства здесь отчасти понятна. Когда выстраиваются приоритеты бюджетного и капитального строительства, государство, прежде всего, обязано обеспечить базовые права ребенка. Необходимо создавать места в детских садах, школах и так далее. Спортивные объекты также обычно оказываются выше в перечне приоритетов, поскольку они работают круглый год и могут охватывать большее количество детей. Лагеря до сих пор воспринимаются как дополнительная и сезонная инфраструктура. Более того, в последние годы их начали вообще относить к туризму, отдыху и рынку услуг.
Между тем строительство современного лагеря требует серьезных вложений. Речь может идти о сотнях миллионов тенге. И если объект традиционно используется только три месяца в году, естественно, возникает вопрос об эффективности таких капитальных затрат. Поэтому государственная сеть лагерей сегодня в основном сохранилась там, где она исторически была встроена в бюджетную систему, – при районных отделах образования, интернатных учреждениях. Да и там они часто не получают системной поддержки, поэтому базы ветшают.
– В советское время ребенок практически гарантированно мог попасть в загородный лагерь, а сегодня это становится все более сложным и дорогим. Что произошло с системой?
– Доступность складывается из нескольких составляющих. И они изменились с советских времен. Самое очевидное – изменилась социально-экономическая политика. Мы в рыночном обществе, где летний отдых ребенка – это не гарантия, а забота родителя. Серьезно выросли требования к безопасности, инженерным сетям, медицинскому сопровождению, питанию и персоналу. Да и у самих маленьких отдыхающих сегодня очень высокие стандарты отдыха. Деревянные уличные туалеты, уличные умывальники и барачные корпуса с комарами уже не романтика, а проблема для современного городского ребенка. Поэтому сильно сократились предложения по организации отдыха. Исчезла значительная часть ведомственной инфраструктуры, многие предприятия перестали содержать собственные лагеря. Государственные базы работают по целевым направлениям, в розницу путевок туда почти нет. При этом современных частных баз тоже не появляется, поскольку сезонность и высокие риски такого бизнеса останавливают предпринимателей.
А спрос, напротив, вырос. И немалую роль в этом сыграли современные цифровые технологии – причина гаджетного детства. Пытались создать альтернативу. Например, лагеря начали замещать менее затратными вариантами вроде пришкольных площадок. С точки зрения отчетности оба формата нередко включались в общий показатель охвата детей летним отдыхом. Но это совершенно разные вещи.
Вторая школа
– Что дает ребенку пребывание в загородном лагере и почему этот опыт нельзя заменить обычной школьной площадкой?
– Главная педагогическая ценность лагеря заключается во временном детском коллективе. В школе ребенок годами находится примерно в одной социальной роли. Один закрепляется в роли лидера, другой – тихони, третий – трудного ребенка. В лагере он попадает в совершенно новую социальную ситуацию, где прежняя репутация не действует. Это дает ребенку шанс попробовать себя в другой роли. Кроме того, временный коллектив требует быстрой адаптации. Ребенок учится знакомиться, выстраивать отношения. Такой опыт невозможно полноценно сформировать за несколько часов занятий в кружке или на пришкольной площадке.
Это становится очень актуальным в эпоху цифры и ИИ. Дети сейчас все больше зависят от гаджетов, меньше общаются со взрослыми и сверстниками вживую. Некоторым детям становится сложно поддерживать длительную коммуникацию, адаптироваться в коллективе, разрешать конфликты и выстраивать реальные отношения.
В публицистике даже появился такой термин, как «цифровой аутизм». И здесь детский лагерь может стать пространством социализации ребенка в аналоговом мире и здорового цифрового детокса. Есть и еще одна важная функция. Лагеря традиционно были площадкой для работы педагогических отрядов. Из своего опыта работы нашего педотряда «Ровесник» и сегодняшнего примера лагеря «Болашак» могу точно сказать, что самые интересные программы всегда были в лагерях, где в отрядах работали студенты. Многие наши бывшие вожатые сегодня директора школ, заслуженные и востребованные педагоги, ученые. Поэтому лагеря – это не только развитие детей, но и важное направление молодежной политики, профессиональной самореализации и подготовки педагогических кадров.
Кто виноват и что делать?
– История со «Светофором» стала громкой не потому, что это первый случай проблем в лагере, а потому, что родители увидели кадры своими глазами. Не является ли это сигналом, что система контроля раньше работала формально?
– Я бы не сказала, что контроль был формальным. Скорее, он был ограничен теми регуляторными возможностями, которые закон предоставлял контролирующим органам. Долгое время детские лагеря рассматривались, прежде всего, как субъекты предпринимательства. На них распространялась общая политика либерализации государственного кон троля. Эта политика имела свои основания и применялась ко многим отраслям. Однако в отношении объектов, связанных с жизнью и здоровьем детей, она оказалась недостаточно сбалансированной.
– Получается, проблему заметили не контролирующие органы, а дети с телефонами? Ребенок, по сути, стал главным проверяющим системы. Не создается ли сегодня ситуация, когда лагерь боится не столько нарушений, сколько публичности этих нарушений?
– Проверки и ранее проводили, нарушения выявляли, выдавали предписания, налагали штрафы. Но крайне редко это приводило к приостановлению деятельности или закрытию объекта. В большинстве случаев предприниматель уплачивал штраф и продолжал работать. Сейчас эту ситуацию попытались исправить введением лицензирования детских лагерей. Это правильный и давно назревший шаг. Лицензия означает, что лагерь должен не просто зарегистрироваться как субъект бизнеса, а до начала работы подтвердить соответствие установленным требованиям.
– Не приведет ли усиление контроля к закрытию оставшихся объектов?
– Такой риск действительно существует. У нас в области до введения лицензирования рабочими остались 11 лагерей. Сколько останется после – большой вопрос. При этом я считаю, что повышение требований к безопасности детей необходимо и обоснованно. Но если государство только увеличивает регуляторную нагрузку и не предлагает механизмов поддержки в модернизации инфраструктуры, часть лагерей может просто не справиться. Потому что делать это за счет стоимости путевки невозможно, если она не будет стоить как отдых на Бали. Усиление кон троля должно сопровождаться инструментами поддержки и развития. Иначе мы можем получить идеальные стандарты для лагерей, но их не к кому будет применить.
– Нужна ли отдельная государственная программа поддержки частных детских лагерей?
– Поддержка и программное сопровождение на самом деле нужны всей системе организации детского отдыха, независимо от формы собственности. Как это можно реализовать? Для частных баз необходимо расширять правовой режим социального предпринимательства. Детские оздоровительные лагеря хорошо соответствуют этой логике. Нужно возвращать и корпоративное участие. Крупные предприятия могли бы получать стимулы за восстановление собственных лагерей, за шефство над действующими объектами или финансирование детского отдыха как части корпоративной социальной ответственности.
Фото Батыра АУБАКИРОВА
