Жители костанайской многоэтажки пытаются выселить квартирантов через суд. В малогабаритной «трешке» живут девять жильцов, две собаки и две кошки. А хозяйка квартиры фактически превратилась в спонсора: люди месяцами занимают ее жилье бесплатно, превратив аренду в принудительную благотворительность.
Осадное положение
А началось все банально: инвалид второй группы Раушания Яруллина (на снимке) решила сдать квартиру, расположенную в том же доме, где живет сама – на Баймагамбетова, 170. На объявление откликнулась Мария Писарскайте, предупредила, что у нее трое детей.
– Квартира маленькая, всего 56 квадратов, одну комнату я вообще закрыла под кладовку, – вспоминает Раушания Яруллина. – Я сразу сказала, что для троих детей здесь места нет. Но они так просили, говорили, что им очень нужно. Въехали. И тут я вижу, что детей-то больше. Они мне выдают: «А вот чтобы вы не испугались и не отказали, мы сразу не сказали, что у нас многодетная семья». В итоге – четверо маленьких, двое постарше, сама Мария, ее гражданский супруг и брат. И плюс домашние питомцы. За первый месяц они заплатили. В следующем месяце – частично, я даже им денег заняла, пожалела. А с января вообще не платят. На погашение долгов уже не на деюсь, лишь бы выехали. Мария отказывается, говорит: «Вы меня отсюда не выселите, пока акимат нам не выдаст квартиру. У меня дети!».
На сегодняшний день долг перед хозяйкой квартиры перевалил за миллион тенге. Посмотреть, в каком состоянии сейчас находится жилье, Раушания Яруллина не может: ее не пускают на порог. Казалось бы, тут дело касается исключительно двух сторон, но к решению проблемы подключились практически все жильцы подъезда. Соседи в складчину наняли адвоката.
– Поначалу мы хорошо отнеслись к новым жильцам, – говорит Зульфия Караева. – Но потом дети начали шуметь до трех-четырех часов ночи, из квартиры постоянно слышалась нецензурная брань. Собаки гуляли на детской площадке без намордников, одна из них сильно напугала мою дочь. Ребенок всю ночь не спал, его трясло. На все попытки поговорить мы слышим в ответ только маты. Но самое ужасное – это клопы! Когда мы вызывали участкового, он выбежал из их квартиры, отряхивая штаны, сказал, что ему нужно срочно переодеться. Клопы не сегодня-завтра побегут по подъезду, а потом и по всему дому. А у нас тоже маленькие дети.
О детях
Состав семьи новых жильцов тоже вызывает немало вопросов. По словам соседей, двое старших – неродные, выпускники детского дома.
– Квартирантка постоянно обещает, что снимет у старшей «дочери» деньги с депозита, которые ей поступали от государства, и оплатит все долги, – вступает в разговор Рагим Абилов. – Но почему за ее счет? Жалко ребят, которые выходят из детдома и попадают к ней. Мы опасаемся, что она пользуется их средствами. Жалко и малышей. Четверо младших не ходят ни в школу, ни в детский сад. Они растут в атмосфере вечного крика. Мы очень переживаем.
Соседи уже вызывали органы опеки. Сотрудники провели осмотр квартиры и дали рекомендации по наведению порядка, указав срок. Однако в день контрольного осмотра им не открыли дверь.
Сейчас в подъезде кипят нешуточные страсти. По словам жильцов, квартирантка постоянно пишет на них заявления в полицию.
– Якобы мы доводим ее гражданского супруга до эпилептических припадков, – поясняет Зульфия Караева. – Но с ним мы вообще практически не пересекаемся. Зато теперь ходим всем подъездом к участковому, пишем объяснительные. При этом мы с соседями случайно узнали от волонтеров, которые помогали матери семейства продуктами, что точно такая же ситуация была, когда она проживала на Волынова.
Вторая сторона
34-летняя Мария Писарскайте не отказалась от разговора с корреспондентом «КН». Она признает долги, но расставляет акценты иначе.
– На меня уже подали в суд, хотя я не понимаю, зачем это нужно, – говорит Мария. – Как только старшая дочь решит вопросы с банком, мы все долги закроем. Со мной живут двое приемных детей – им уже по 18 лет, и четверо родных – самому младшему всего год и восемь месяцев. Я не могу выйти на работу, я сердечница, у мужа – эпилепсия. Его соседи довели до того, что он на препаратах сидит. Он тоже пока не может работать. И вообще мы скоро переезжаем: нам квартиру уже практически выделили. Я 15 лет стояла в очереди как сирота.
Мария утверждает, что конфликт раздули сами жильцы, которым «стали мешать дети». Про собак говорит лаконично: нигде не написано, что нужно просить разрешение у соседей, чтобы завести животное. Насчет клопов и вовсе выдвигает встречную теорию:
– Соседи сверху мебель меняли, после этого насекомые и появились. Они с потолка поползли. Уж не знаю, клопы это или кто. Я в них не разбираюсь. Но они покусали моих детей. Пришлось ту комнату закрыть.
Выпускники детского дома – парень и девушка 18 лет – юридически ей никем не приходятся, признает Мария:
– У меня родных детей вообще семеро. По молодости и глупости после развода с первым мужем меня лишили родительских прав на старших детей. 16-летняя дочка сейчас учится в колледже, но мы с ней толком не общаемся. Сын выпускается из Рудненского детского дома. С ним у меня хорошие отношения. И вот эта девочка, которая сейчас у меня, училась в том же колледже, что и моя родная дочка. Она стала приходить к нам в дом, мы узнали, что ее буллят в колледже и позвали к нам жить. Я научила девочку всему. Она теперь и убирать может, и готовить, и стирать, и за названными своими братиками-сестренками присмотрит. Второй мальчик, ему тоже 18, сам ушел из общежития и пришел жить к нам. Сами понимаете, в семье лучше. Пусть и не в родной.
– А что за история с депозитом?
– Дочка сама хочет нам помочь со своего депозита в «Отбасы банке». Так как она уже совершеннолетняя, сама принимает решения.
Буква закона
В свете этой запутанной ситуации та самая новая 28-я статья Конституции, гласящая, что никто не может быть лишен жилища иначе как по решению суда, выглядит двояко. Едва появившись, эта поправка спровоцировала волну споров в Казнете: арендодатели всерьез опасаются, что государство выдало индульгенцию недобросовестным квартирантам. В соцсетях заговорили о появлении «окупасов по-казахстански». В Европе этим термином называют профессиональных захватчиков жилья, которые годами используют гуманность законов, чтобы жить в чужих стенах, игнорируя и счета, и владельцев.
Министерство юстиции и Верховный суд поспешили успокоить арендодателей. По сути, норма о судебном выселении существовала в Законе «О жилищных отношениях» еще с 1997 года. Новелла лишь закрепила ее статус на высшем уровне. Однако нюанс в том, что закон запрещает «самоуправство»: собственник не может просто сменить замки или выкинуть вещи на улицу – за это владельцу грозит уголовная статья.
А вот самому нерадивому квартиранту уголовка не светит. Как говорит костанайский юрист Алан Мендыбаев, полиция не может возбудить дело просто потому, что человек не платит: такие дела лежат строго в гражданско-правовом поле. Однако суды, как известно, дело небыстрое – от четырех до восьми месяцев с учетом апелляции. Могут затянуться и на больший срок, если в квартире проживают дети. В таком случае в разбирательстве обязаны участвовать органы опеки. И если семье с детьми действительно негде жить, он может дать отсрочку исполнения решения. В итоге процесс выселения превращается в замкнутый круг: собственник не может выгнать людей на улицу, полиция не имеет права вмешиваться в гражданско-правовой спор, а акимат не может выдать квартиру вне очереди.
Неприкосновенность жилища имеет и еще одну, пугающую грань. В случаях, когда речь идет о безопасности детей, эта норма закона превращается в глухую стену, за которой можно спрятать что угодно. Органы опеки, призванные защищать интересы несовершеннолетних, раз за разом натыкаются на закрытые двери. У таких специалистов нет полномочий взламывать замки или входить в квартиру силой, если из-за двери не доносятся крики о помощи. Максимум, что они могут сделать в такой ситуации, – составить акт о недопуске и зафиксировать «невозможность обследования жилищно-бытовых условий».
P.S. Корреспонденты «КН» направили запросы в органы опеки и полиции.
