Жительница Тобыла пытается добиться решения судьбы своего аварийного дома. Но многочисленные обращения и приезды комиссий так и не ответили на главный вопрос – где и как ей жить дальше.
Я была вынуждена прийти
Охранник завел в кабинет пожилую женщину.
– Здравствуйте, Фарид, – сказала она так, будто мы давно знакомы.
Сначала она напомнила героя публикации, Галину Гвоздеву. Потом «Тотальный диктант», вспомнила щенка, которого мы всей редакцией вытаскивали из колодца, спасение лебедя. Женщина вспомнила публикации, которым уже больше 10 лет. При этом вспоминала даже отдельные фразы и заголовки. Интересовалась судьбой некоторых журналистов.
– Вы извините, если у меня будет рассказ сбивчивый, если я заплачу. Я просто вынуждена была прийти, – сказала женщина.
Так я познакомился с Людмилой КРИВОБОК, читательницей «КН» с более чем полувековым стажем. Мне приходилось писать свои вопросы, а в разговор вклинивался тонкий электронный писк слухового аппарата. Людмила Васильевна почти не слышит. Как не слышат и ее.
Людмила Кривобок, 1950 года рождения, жительница города Тобыла, рассказала о своем доме на Набережной, 109, где живет с 1962 года. О четырех наводнениях, техническом обследовании, которое она заказывала за свой счет, многолетних обращениях в акиматы и попытках получить помощь. С собой она принесла целую пачку документов – заключение экспертов, ответы чиновников, протоколы, собственные записи. Я стал фотографировать страницу за страницей. От бумаг шел запах сырости.
– Я к вам приеду, посмотрю на ваш дом.
Подпорка
Я вошел во двор по Набережной, 109 и на несколько секунд просто остановился. По фасаду кривого домика идут трещины – от карниза вниз, над окнами, вдоль углов. В нескольких местах наружный слой стены осыпался. Под ним видны деревянные планки, глина и камыш. Оконные рамы перекошены. Трещина рассекает стену от крыши до земли.
В независимой экспертизе указано, что наружные стены каркасно-камышитовые, оштукатуренные глиняным раствором. Эксперты зафиксировали деформации, промерзание, постоянное замачивание стен, разрушение защитных слоев. Физический износ наружных стен оценили в 61 процент. Их состояние отнесли к категории «аварийная конструкция».
Внутри приходится идти немного боком. Узкие проходы оставлены между коробками, старой мебелью, запасами продуктов. Но беспорядком это назвать трудно. Коробки сложены одна на другую, вещи собраны по местам. В единственной жилой комнате взгляд цепляется за столик у окна. Над ним горит голая лампочка. На столе старый телефон, будильник, кружка, карандаши и ручки в стакане, зарядные устройства. Рядом стопкой лежат книги и журналы. Тут же небольшая плитка и закопченный чайник. Чуть в стороне – две иконы. Напротив темнеет угол комнаты.
Я подхожу ближе и поднимаю голову. Потолок провис огромным пузырем. Снизу «пузырь» подпирает одна деревянная жердь, поставленная враспор между полом и перекрытием. Я машинально шагнул к ней.
– Не трогайте, не трогайте, – вскинулась Людмила Васильевна. На честном слове держится. Уже три года засыпаю и надеюсь, что проснусь.
– Давайте выйдем на улицу.
Я хочу остаться дома
Мы вышли во двор. Теперь мне хотелось понять не про дом, а кто такая Людмила Кривобок, и как получилось, что учительница, человек явно начитанный и образованный, живет в таких условиях. Во дворе лежит куча сухих веток, обрезков дерева. Людмила Васильевна объясняет – это запас для печки. За участком начинается дамба, она сама ходит, собирает сухие ветки и приносит домой.
Меня удивляла необычная запущенность дома. В нем тесно, проходы между вещами едва остаются, но вещи не брошены, разложены по своему регламенту, нет мусора. Никакого запаха алкоголя, разбросанных бутылок. Даже в почти развалившемся доме Людмила Васильевна продолжает поддерживать свой порядок.
И биография хозяйки совсем не маргинальная. Сюда, на Набережную, семья переехала в 1962-м, строение купили родители. Потом была школа, десятый класс в поселке Казахстанец, педагогический институт, французское отделение. Работать начала воспитателем в профтехучилище, затем перешла в школу №1 и преподавала немецкий язык. Когда язык стали убирать из программы, в 57 лет снова пошла учиться, получила второе образование по специальности «дизайнер интерьера» и стала преподавать технологию, прежние труды.
– Я изо всех сил старалась, чтобы получить пенсию, чтобы заработать пенсию…
Оглядываюсь. У Людмилы Кривобок здесь прошли детство, учеба, работа, жизнь. Поэтому, когда она повторяет: «Я хочу остаться дома», речь для нее идет не о квадратных метрах. Детей у Людмилы Васильевны нет. Зимой, когда оставаться в аварийном доме стало невозможно, она пробовала жить у племянника, у бывшей коллеги, дважды в пансионатах. «Не дай Бог туда попасть» – характеристика пансионата.
Всякий раз женщина возвращалась в дом. Мне показалось, что Людмила Кривобок не человек бытового распада, а человек крайне непритязательный, привыкший обходиться малым и страшно привязанный к собственному месту. Молчим, только иногда посвистывает слуховой аппарат. Наконец, я говорю:
– Здесь жить нельзя.
Спасибо им
– Какой выход вы сами видите?
– Мне нужна помощь, чтобы утеплить летнюю кухню и обустроить ее под жилье. На газ я деньги накопила. Но там надо менять окна, двери, ремонтировать. Я больше 60 лет топчу эту землю. Куда мне отсюда? Может, найдется добрый человек и услышит…
По документам, которые за эти годы получила Кривобок, у государственных органов своя позиция. Дом находится в частной собственности, а значит, бремя его содержания несет собственник. Комиссия не установила, что нынешнее состояние здания связано именно с большим паводком 2024 года, поэтому оснований для возмещения ущерба по линии ЧС чиновники не нашли.
Собираясь уезжать, я обнаружил, что оставил в доме блокнот, и вернулся. В полутемной комнате взгляд зацепился за белый прибор на стене. Раньше я его не заметил.
– А это что?
– Датчик. Акиматовские работники установили, чтобы я не угорела. Когда угар пойдет, он пищит. Спасибо им, – объяснила Людмила Васильевна.
Я снова посмотрел на провисший потолок. От угарного газа Людмилу Кривобок теперь предупредит датчик. На случай, если рухнет дом, датчика нет.
Газета обязательно вернется к теме
