В специализированном суде по уголовным делам продолжилось рассмотрение дела, когда старшая сестра заступилась за младшую сестру и теперь обвиняется в убийстве. На очередном судебном заседании с участием присяжных заседателей подробно допрашивали специалиста Департамента Комитета медицинского и фармацевтического контроля.
Подсудимой Елене 26 лет, ее сестре Олесе – 21 год. Трагедия произошла 1 января, в новогоднюю ночь. В гости к супругам Наталье и Олегу напросился младший брат хозяйки, 38-летний Айрат. Приехал уже после боя курантов вместе с сыном и бывшей женой, они уже несколько лет в разводе, но отношения поддерживают. До этого между Натальей и Айратом были натянутые отношения, но отказать в приезде младшему брату она не могла. И все бы ничего… Когда в доме все уже легли спать, Айрат с Олесей вышли на улицу покурить, потом дядя попросил племянницу показать ему новую баню. Девушка согласилась и попала в ловушку. Олесю уже допросили в суде, она подробно рассказала, как дядя три часа физически истязал ее, даже пытался изнасиловать. Она чудом вырвалась, позвала на помощь родителей… Айрат, хотя был без верхней одежды, сбежал.
Олеся не могла толком объяснить в суде, зачем, узнав, где Айрат находится, помчалась туда, в дом по улице Ворошилова. Елена, заметив исчезновение сестры, заказала такси и ринулась за ней следом. В квартиру одного из жильцов, Александра, они ворвались вдвоем. У Елены был с собой нож, которым она дважды ударила находившегося в квартире дядю в спину. Третий удар не последовал, прибежавший на шум сосед перехватил ее руку…
Девушки уехали, а в квартиру по улице Ворошилова вызвали скорую. И вот здесь момент, который так тщательно пытались выяснить в суде у специалиста департамента фармконтроля. Она была одним из членов комиссии, которая проверяла действия сотрудников скорой помощи. И которая сделал вывод, что в несвоевременной госпитализации мужчины с ножевыми ранениями в городскую больницу – вина самого пациента, который отказывался и от помощи, и от транспортировки в медучреждение. Когда его, наконец, больше чем через час, привезли в больницу, у Айрата от потери крови остановилось сердце. Бригада реаниматологов была бессильна его вновь запустить.
Момент принципиально важный: если бы потерпевшего доставили в медучреждение экстренно (а вызов скорой был изначально первой, срочной категории), была большая вероятность, что он останется жив. А это повлияло бы и на квалификацию действия подсудимой Елены: было бы уже не убийством, а нанесением тяжких телесных повреждений. Другая квалификация – другое наказание.
Допрошенная в суде главный специалист Департамента фармконтроля отметила, что в состав комиссии входили два узких специалиста – эксперта. Вся проверка была согласована с прокуратурой, им предоставили краткую фабулу уголовного дела. Изучались карты вызова скорой, история болезней при жизни мужчины, экспертиза трупа.
Специалист отметила недоработку диспетчера скорой, которая сразу же после поступления вызова на улицу Ворошилова не сообщила об этом в полицию. Это сделал уже приехавший на место фельдшер. Нашлось объяснение: было 1 января, поступало очень много вызовов. Вот и бригада скорой, чью работу пришлось оценивать, ехала совсем по другому адресу, но ее перенаправили на улицу Ворошилова, вызов сочли первой категории, на приезд по такому вызову отводится до 10 минут.
И бригада в отведенное время добралась. На это, сообщила специалист, указывает коммуникатор фельдшера, одна из современных новинок, позволяющих не тратить время на письменные отметки и сообщения. Коммуникатор отмечает время получения вызова, вход в квартиру, время госпитализации, прибытия в больницу. Однако иногда сведения запаздывают – это зависит от скорости и вообще наличия интернета в определенных районах города.
То, что пациенту необходима госпитализация, вопросов не было. Однако, по объяснениям фельдшера, раненый мужчина от нее отказался. Оснований же для принудительной госпитализации, сообщила в суде медик, не было.
— Что вас привело к таким выводам? – спросила прокурор.
— Он не находился в шоковом, коматозном состоянии, был в сознании. И активно сопротивлялся.
— Бывает, что фельдшер указал, какую помощь оказывал, а на самом деле не так? – снова уточнила обвинитель.
— У нас нет оснований подвергать сомнению действия фельдшера, — ответила специалист.
— А по поводу полученных пациентом лекарств?
— Это проверяется, составляются акты расходов. Мы предполагаем, что было кровоизлияние в полость организма. Пациент был пьян, мог не чувствовать, не оценивать ситуацию. Фельдшер мог после получения отказа от госпитализации просто уехать, но он пытался оказывать помощь.
— Перепроверялись ли действия фельдшера? – задал вопрос адвокат подсудимой Олег Шемелин.
— Мы делали выводы по документации: карте вызова, пояснениям фельдшера…
— В суде фельдшер говорил, что при отказе от госпитализации сам расписался за пациента…
— В документации – пациент отказался…
— А если фельдшер что-то исказил? Пациент не мог отвечать, был не в состоянии.
— Нет оснований ставить под сомнение объяснения фельдшера, — снова повторила при допросе в суде специалист.
— Однако, — вновь задал вопрос адвокат, — все свидетели говорят, что он не мог говорить, только стонал. Это может быть отказом?
При допросе специалиста выяснилось, что и сверки полученных на месте вызова пациентом лекарств и тем, сколько их осталось после, не было. По данным фельдшера, он делал несколько попыток поставить капельницу. Однако те же свидетели при допросе ранее это отрицали. Возможно, не заметили? Госпитализировали раненого мужчину только после появления и с их помощью полицейских.
Похоже, защита не удовлетворилась содержанием допроса специалиста. Суд принял ходатайство адвоката допросить также одного из экспертов- специалистов, участвовавших в проверке. Кроме того, в судебном заседании работал переводчик – часть разговора фельдшера и водителя скорой, попавшая на видео, велась на казахском языке.
Судебное следствие продолжится.
