Беседуем с Жаннет Даулетовной СЕРИКБАЕВОЙ, племянницей Димаша Ахмедовича, хранительницей семейной памяти, руководителем отдела Музея Д.А. Кунаева в Алматы.
О ТОМ:
► как Менлиахмед (Ахмед) Кунаев мог стать капиталистом, а его сын
оказался на вершине власти в системе, которая не признавала частной
собственности;
► как Димаш Ахмедович вернул Казахстану Голодную степь;
► почему Кунаева «уходили» на короткое время и почему вернули надолго;
► как посадили под домашний арест;
► как вычеркнули из учебников, затем внесли в школьную
программу истории, а соцсети считают, что этого мало.
О нём и обо всех нас
– Жаннет Даулетовна, в 2027 году исполняется 115 лет со дня рождения Динмухамеда Ахмедовича Кунаева, 22 августа 2026-го семья и широкая общественность почтили его память – 33 года со дня смерти. Каким Кунаев был «вблизи»? Каким было ваше детство рядом с первым лицом огромной республики?
– У меня есть много важного сказать о нем и обо всех нас. Моя мама, Наиля Ахмедовна, его младшая сестра – фронтовичка, прошла всю войну, демобилизовалась в 47-м. По образованию она была связисткой, в то время – самая военная профессия. Заявление написала добровольно. Стояла со всеми защитниками на подступах к Москве. Приходилось по снегу и грязи под обстрелами ползком тянуть провода. На Первом Белорусском фронте находилась под началом Рокоссовского, а с ноября 44-го этим фронтом стал командовать Жуков. Освобождали Белоруссию, Польшу, Литву. У меня и папа – фронтовик, он вообще три года себе приписал, фактически в 15 лет ушел на войну, еще и в Японской участвовал, тоже до 47-го, получается, воевал. Но из жизни очень рано ушел – в 47 лет.
Когда первый раз увидела дядю, точной даты, конечно, назвать не могу. Где-то года три мне было. Вся семья по праздникам и выходным собиралась у деда Ахмеда. У него было семь дочерей и два сына, один из них – Динмухамед Ахмедович, другой – Аскар Менлиахмедович. А нас – пятнадцать внуков, многих сейчас нет, к сожалению. В этом году, в январе, последняя сестра мамы скончалась, и один за другим два моих двоюродных брата, сыновья старшей сестры мамы. Один был энергетиком, другой – физиком-ядерщиком, оба большие ученые. А тогда мы были все вместе. Годам к семи я узнала, что дядя занимает большой пост. Понятия не имела, какой это пост. Просто мне мама сказала: если я узнаю, что ты где-то хвастаешься, тебе не поздоровится.
Гордиться можешь «втихаря»
– И вы не похвастались?
– Нет-нет-нет! Мама упреждала события. Мы четыре года жили в Усть-Каменогорске, папа там руководил университетом, тогда еще институт был – строительно-дорожный, сейчас он носит его имя.
Дорожно-строительный вуз в Усть-Каменогорске сегодня работает как ВосточноКазахстанский технический университет имени Даулета Серикбаева (ВКТУ)
Видимо, накануне моего поступления в школу она предполагала, что могут узнать, спросить, и чтобы я по незнанию чего-нибудь лишнего не сказала, наставляла меня. «Гордиться можешь, «втихаря», только отец и мать, которые его родили и воспитали, могут хвастаться своим сыном, больше никто», – так она говорила. Всегда это воспитывалось в детях: ходить по одной досточке, чтобы никто никогда не мог предъявить тебе, что у такого человека – никчемная родня. Чтобы на его имя не падала даже тень. Поэтому все учились хорошо, у всех у нас – если не золотая, то хотя бы серебряная медаль, красные дипломы. Все племянники Димаша Ахмедовича – достойные люди, ни о ком никто плохого слова не сказал. Ни одна сестра, ни один зять не скомпрометировали его. У нас был семейный принцип: самодостаточность. Мы не искали и не ищем себе дивидендов на славной фамилии Кунаева. В нашем роду есть достаточно известные люди, которые сделали себя сами.
Эшелонированная проверка личности
– У Димаша Ахмедовича была бронь от призыва?
– Дядя немного комплексовал, что не был на фронте, ему отказали в призыве, как профессионалу высокого уровня. У нас есть этот документ: он подавал заявление. В 30 лет дядя был назначен вице-премьер-министром, если перевести на нынешнюю табель о рангах. В 42-м, самом жестоком в ходе Великой Отечественной войны, Димаш Ахмедович стал отвечать за оборонную промышленность, за транспорт и связь в Казахстане. Такой рывок в карьере не случайный, конечно. Он уже показал себя: умеет работать с промышленным производством, с людьми, умеет подбирать кадры, некоторые его потом предали – это их грех, не наш.
В Казахстан из западных регионов Советского Союза шли бесконечные эшелоны с заводами и фабриками – для них нужно было находить площадки, чтобы не просто в чистом поле выгрузить, а близко к железнодорожным путям, чтобы произведенную продукцию можно было сразу отправлять на фронт, а это же огромная работа и ответственность. В Казахстане тогда еще не было столько освоенных для промышленности территорий, не было большегрузного транспорта и, как он рассказывал, площадки искали и на биплане ПО-2, и чуть ли не на ишаках передвигались, выбирая участки под промышленность.
В личном подчинении Сталину
– В Кустанайскую область тоже эвакуировали сложную промышленность.
– И в Кустанай шли эшелоны, и в Павлодар – тракторный завод там именно тогда появился, в Алма-Ате – Кировский, в Чимкенте – шинный завод, в 42-м здесь стал выпускать продукцию Воронежский завод кузнечно-прессовочного машиностроения. За один год вышло около трехсот единиц прессов, попутно делали стаканы для снарядов, детали для саперных лопат – уже в первом квартале план выполнили более, чем на 120 процентов.
«Нет счастья выше, чем быть сыном великодушного, доброжелательного казахского народа. Счастлив тот народ, у которого есть такой сын, помнящий прошлое, самоотверженно работающий для будущего своего народа. Этот человек – Динмухамед Кунаев».
Джавахарлал Неру (1889–1964 гг.), первый премьер-министр независимой Индии
Около трехсот мощных предприятий было эвакуировано в Казахстан. Помимо производства, надо было размещать сотрудников и миллионы беженцев. Текущую работу тоже никто не отменял. Быть третьим лицом в государстве в личном подчинении Сталину в такое эпохальное время, знаете, не просто карьера, а невероятно тяжелый труд. Сталин еще ему поручил поиск и разработку редкоземельных металлов, которыми расплачивались по ленд-лизу.
– Со Сталиным какие контакты были?
– Может быть, по телефону или в специальных, секретных письмах. Насколько я знаю, лично они не встречались.
И снова на работу
– В один и тот же день-вечер-ночь контакты со Сталиным и с домашними. Многих интересует быт людей такого ранга в годы войны.
– Димаш Ахмедович после того, как его перевели в Алма-Ату из Риддера (с 1941 по 2002 гг. – Лениногорск. – Прим. авт.), в трехкомнатную квартиру, что получил в столице, забрал родителей и других близких родственников – всего одиннадцать человек. Сам он приезжал домой через деньдва. Помоется в душе, поспит пару часов, что-нибудь из еды перехватит, и снова на работу. Дома его практически не видели. Квартира была на улице Кирова. Помню ее. После войны старики с четырьмя детьми переехали, а когда мама демобилизовалась, она тоже с ними жила, до 49-го, до замужества. От Димаша Ахмедовича семья родителей недалеко проживала.
В первый и в последний раз
– Потом война закончилась. Вернемся к вашим детским годам. Подарки, какие-то необычные, другим недоступные, от дяди получали?
– Если дядя уезжал, подарки привозил – как правило, сувениры, сильно не баловал. У нас в музее есть деревянный чайный китайский сервиз. В 54-м дядя впервые совершил поездку за границу – в ранге президента Казахской академии наук. Китай праздновал пятилетие образования своего государства. Потом он написал книгу «30 дней в Китайской Народной республике». По просьбе супруги Зухры Шариповны, привез этот деревянный лакированный сервиз, но сказал, что это в первый и в последний раз. Что он ездит работать, а не по магазинам ходить.
Продолжение следует.
СПРАВКА
Динмухамед (Димаш) Ахмедович КУНАЕВ – первый секретарь ЦК Компартии Казахской ССР с 1960 по 1962 и с 1964 по 1986 гг. Член Политбюро ЦК КПСС с апреля 1971 по январь 1987 гг. Трижды Герой Социалистического труда (1972, 1976, 1982 годы).
Фото предоставлены Жаннет СЕРИКБАЕВОЙ
