История девушки, которая сейчас почти каждый день приходит на кладбище.
Не всё равно
– Здравствуйте, Лина Петровна. Меня зовут Наташа. Я сегодня буду у вас работать.
Перед этим Наталья ГУЗЕНКО крестится. Это ее обычный ритуал. Мы встретились с девушкой накануне Родительского дня. В это время у нее особенно много работы: она ухаживает за могилами – для тех, кто не может прийти и сделать это сам.
У Натальи открытое лицо, светлая кожа с едва заметными веснушками – следы солнца. Волосы стянуты в простой свободный пучок, несколько прядей выбиваются на ветру. Эта же естественность слышна в разговоре и видна в движениях. Наталья говорит свободно, перескакивает с темы на тему, жесты не выверяет. В ней нет паузы на «как это выглядит со стороны».
– Вы задавайте вопросы, а то я не знаю, что еще сказать, – просит девушка.
На одежде у нее остаются пятна от травы. Наталья работает с колена – садится, поджимает одну ногу под себя и руками выдирает траву. Так надежнее, чем острой лопатой. «А еще после лопаты все кажется чисто, но на следующий год трава будет плотнее, жестче и кустистее. Корневище режется на куски, а каждый кусок дает новый побег. Но есть тяжелые случаи, когда без тяпки не обойтись», – объясняет Наталья.
– А вам не все равно? Не вам же разбираться с этой травой на следующий год…
– Нет, не все равно…
Так на одежде Натальи и появляется хлорофилл – растительный пигмент, который трудно вывести. Эти живые следы очень идут к образу девушки. А еще мы чаще видим кладбище с высоты своего роста. Для Натальи оно совсем близкое – на расстоянии вытянутой руки и даже ближе, почти на кончиках пальцев.
Траектория судьбы
Наталья ухаживает за могилами уже четвертый год. Этот выбор кажется неожиданным, когда узнаешь, что девушка окончила химический факультет Южно-Уральского государственного университета по специальности «Эколог», также училась в Шанхае.
Все объясняется семейной историей. Ритуальная сфера для Натальи не чужая. Отец занимался установкой памятников, потом в эту сферу из медицины перешла мама. Постепенно дело стало своим – родители открыли ритуальное агентство «Мемориал». Так что в эту среду Наталья вошла не внезапно, а выросла рядом с ней. Пандемия прервала учебу в Китае, Наталья вернулась домой. Почти сразу в ее жизни появилась любовь, семья, родилась дочь, и прежние планы просто отодвинулись, уступив место тому, что оказалось ближе и понятнее.
– Сейчас для меня кладбище – не место погребения, а, скорее, пространство для наблюдений и мыслей, – рассказывает Наталья. – Тишина, спокойствие, ничего не мешает.
– О чем вы думаете?
Наталья отвечает не сразу, но затем объясняет:
– Мысли появляются сами, иногда с чувством, что они не совсем мои. Иногда это складывается в странные ощущения. Вчера работала возле аэропорта и все время чувствовала, будто плаваю в бассейне. Может быть, он любил плавать? Уже давно для себя решила, что это связано с личностью, привычками человека. Будто он ведет со мной свой тихий диалог. Разные могилы, разные ощущения. Я уверена на сто процентов – здесь присутствует что-то, чего не видно и невозможно объяснить.
При этом Наталья далеко не эзотерик. Практично советует не целовать памятники женщинам. Если помада жирная, она оставит следы, которые ничем не выведешь. Также если не помогает вода, советует чистить памятник растворителем только марки 646 – без примесей масел. Он также не оставляет «вечных» следов на мраморе.
Сейчас и потом
Наталья работает и отвечает на вопросы. Рядом с ней небольшая сумка. В ней краска, кисти, наждачка, растворитель, перчатки, блокнот со схематическими пометками – как добраться до нужной могилы. Здесь нет адресов в привычном смысле – ориентируется Наталья по-своему.
– На кладбище у Красного Партизана просто – по большому счету всего четыре проезда. По указанию от клиента – проедете прямо, потом направо, мимо асфальтированной дороги, до тупика. На аэропорту сложнее и у нас там другая система. Ориентируемся по угловым могилам. Так у нас в среде появляются улицы с именами. Объясняем друг другу – на Саяпина повернешь направо, потом на Богомазова и налево по Смирнова. И все всем понятно.
За свою работу девушка назначила приемлемую цену. 9000 тенге за одиночную могилу и 12000 за парную.
– В этом я смотрела на возможности старшего поколения: бабушки и дедушки нередко обращаются ко мне. Если им нормально, значит, и остальным тоже. Со стороны это может выглядеть как стабильный и высокий заработок. За день можно ведь покрасить и убрать несколько могил. А сколько же таких дней? Но это так не работает. Заказы идут неравномерно. Основной поток – за полторы-две недели перед Родительским днем и еще перед наступлением осени. Летом работа появляется эпизодически, зимой ее нет. В остальное время я работаю менеджером в ритуальном агентстве родителей, воспитываю дочь, которой скоро исполнится два года.
– То есть это совсем не прибыльно?
– (Смеется). Я скажу так. Летом мы можем лосось купить, а зимой все, семечки тыквенные – это наш предел. Муж занимается установкой памятников и наши заработки несопоставимы – только посмеяться. Но и у него основной доход приходится на теплое время года. Так что как мы летом поработаем, так и будем жить зимой.
– При этом на вашей страничке я заметил фотографии – море, отдых.
– Вы знаете, это как раз не противоречие. Когда работаешь на кладбище, понимаешь, что не все зависит от возраста: болезни, несчастные случаи – все может быть. Я недавно увидела могилу девочки, ей 13 лет. Такая красивая… мягкие игрушки лежат. Могил, в которых лежат люди с короткой судьбой, много. Стоишь, думаешь – как бы могла сложиться жизнь человека. После этого уже не хочется ничего откладывать. Если есть возможность – куда-то поехать, что-то сделать – лучше сейчас. Потому что потом может и не быть. Парадокс, наверное, но работа среди мертвых обостряет ощущение жизни. Ты ценишь ее каждое мгновение.
Наталья снова опускается на колено и берется за «ежика». Так она называет самую упрямую траву. Она растет пучком – жесткая, цепкая, уходит глубоко в землю и не дается сразу. Но движения Натальи отработанные – поддеть, потянуть, выбрать корень, и начать заново…
