Выбор на это село пал потому, что в нем родились две выдающиеся личности – Беимбет Майлин и Елубай Умурзаков.
Последние дни?
Первый – казахский советский писатель, поэт, драматург, один из основоположников казахской советской литературы. В его честь в июне 2019 года указом Президента был переименован Тарановский район. Второй – казахский советский актер театра и кино, домбрист, певец, народный артист Казахской ССР, чье имя носит Костанайская областная филармония. Елубай Умурзаков и Беимбет Майлин работали вместе над первым казахским звуковым фильмом «Амангельды». Умурзаков играл главного героя, Майлин был одним из авторов сценария. Какая земля взрастила такие таланты?
Село Майлин разместилось к северо-западу от райцентра, на левом берегу реки Аят. В Википедии можно найти информацию, что когда-то оно носило название Жалши, потом аул №21, до 1992 года – Актобе. На территории в 418 га, по данным переписи 1999 года, проживали 127 человек – 62 мужчины и 65 женщин. В 2009-м уже 64 человека – 32 мужчины и 32 женщины. На 1 января 2013 года численность сократилась до 61. А сегодня здесь живут всего четыре человека. Два брата с женами. Да и само село доживает последние дни. В сельском акимате сообщили, что его планируют упразднить, то есть официально исчезнет с лица земли.
А вокруг тишина
Наша машина резко останавливается. Впереди нет дороги: мост разрушен паводковыми водами прошлых лет. С другой стороны дороги подъезжает машина. Это один из жителей села. Завидев наш автомобиль, решил спросить, не нужна ли помощь. Фотокор Сергей Миронов спускается вниз, а мы с водителем едем в село по объездной дороге.
У семьи Сексенбаевых крепкий дом. Возле забора лавочка, на которую садимся вместе с Асыл Сексенбаевой и неторопливо беседуем. Здесь не хочется вообще куда-то торопиться. Словно время давно замедлило свой бег. На провода, протянутые между электростолбами, садится скворец, трещит и свистит по-своему над нашими головами. Ветер пронизывает село насквозь, доносит аромат степной травы.
– Я вчера бабушкой стала, – делится радостью женщина.
– Поздравляю вас. Внучка? – уточняю я.
– Девочка. Назвали Марьям. Дочка у меня единственная, внучка первая.
– А вы давно здесь живете?
– Я родилась в этом селе в 1970 году. И муж тоже свой, местный. Мама в 1967-м вышла замуж и приехала сюда. Тогда поселок был солидный. Большое внимание на него было обращено перед празднованием и в год столетия со дня рождения Беимбета Майлина. В 1993 году в нашем селе все районы и города возводили по дому. Вот мой дом был построен Кустанайским районом. Он щитовой, сырости нет. А вот в блочных домах развелась быстро сырость.
В 90-х из Майлина начали уезжать люди. Каждый уехавший словно забирал с собой огонек души земли, и село стало угасать, особенно после закрытия начальной школы. В ней работала Асыл Сексенбаева. А сама школу окончила в Асенкритовке. При ней был интернат: в понедельник детей привозили на учебу, в пятницу отвозили домой.
– Так было устроено. Удобно. А потом не стало и нашей начальной школы. Что до благ цивилизации, то газ привозят, воду берем в колодце. Брат мой здесь жил, пытался скважину сделать – воды нет. И в декабре прошлого года уехал в город. Приезжать будет лишь на лето. Интернет есть и сотовая связь. Вышка недалеко. А в том доме из красного кирпича брат мужа с женой живет. Осенью тоже, наверное, переедем к детям в райцентр. В этом году зима была холодная, снежная. Сугробы с меня ростом были. Дороги, конечно, чистят, но не всегда торопятся.
– Мост, смотрю, тоже не сделан. Наверное, и не сделают уже?
– Да, в 2022 году, если память не изменяет, вода пришла и разрушила мост. Обещали отремонтировать, но так ничего и не сделали. Наши дома не пострадали. Предки не зря селились выше.
– Огород есть?
– Нет. Кто же воду будет мне таскать? Разве что цветы высаживаю.
Горькие думы
– Не было желания уехать, как другие?
– Муж тоже говорит, надо было раньше уезжать. Да как-то жили, никому не мешали. Привыкли к тишине, к простору. Я бы и не уезжала вовсе. Не хочу в город. Если бы еще пара-тройка семей жила здесь, не переезжали бы. А так понимаю: надо. Условия хочется лучше. Переживаю только за Боба. Собаке 14 лет, привыкла к свободе, а на новом месте придется привязывать.
Муж Асыл всю жизнь работал водителем. Трудился на Варваринке, сейчас на Тобольском элеваторе. В свободное время пасет коров, овец своих и брата.
– Поселок вообще был хороший, – резюмирует Асыл. – Но так случилось, что мы оказались не нужны. Переживаем, что площадь пастбищ сужается. Не можем своих коров выпускать – оштрафуют. Уже был прецедент. А у нас шесть коров. Молоко сдаю по 165 тенге за литр. Парень из города Тобыл приезжает.
– Творог или масло делаете? – любопытничаю.
– На продажу нет. Доим, цедим, охлаждаем, сдаем молоко. Еще овечек держим. Кур мало. Для себя покупаем гусей и уток. Корма дорогие.
– Знаете, что в вашем селе родились известные люди?
– Да, Беимбет Майлин в 1894 году родился и Елубай Умурзаков, который Ленина играл, – отвечает Асыл. – Папа рассказывал, что певица Роза Багланова приезжала когда-то с концертом.
– А в Майлине есть памятные таблички?
– Вы знаете, года два назад выкинула табличку. Она была на доме и на ней было написано, что построен к столетию Майлина, – объясняет женщина. – Табличка рассохлась и потрескалась со временем. Был в селе еще бюст Майлина, но его демонтировали и увезли в райцентр.
Пока сидим, в поле зрения появляется пришлый табун лошадей с жеребятами. Асыл Сексенбаева волнуется, мол, если не прогнать, то травы для своих коров не останется.
За дверью…
Мечеть видно издалека. Ее возвели к столетию Майлина. Несколько лет назад покрасили, но она потихоньку ветшает. Ее не разобрали, как другие здания в селе. Все же Дом Божий, говорит Асыл. И уточняет, что прежний сельский аким привозил работников, чтобы привести мечеть в порядок. С тех пор прошло несколько лет.
Красивая резная дверь приоткрыта. Заходим. На потолке гнездо, словно запутавшееся в остатках люстры. «Ласточкино, – тоном эксперта, не терпящим возражений, заявляет фотокор. – Трогать нельзя».
Плесень зелеными и черными красками словно нарисовала на всех стенах свои картины. Жуткие, страшные. В плесени и мусоре ковры. И вспомнились слова из песни: «Ангелы здесь больше не живут».
«Останусь одна!»
Идем к дому, в котором живет второй брат – Мухтар Сексенбаев. Супруга его сначала не хотела общаться. Не привычная ко вниманию. Но затем заметила: «Это вы меня потихоньку на разговор вытягиваете», и крепость сдалась.
– Скоро тоже уедем. Стало тяжело. Мужчины без выходных. Когда не работают – целый день по очереди пасут скот, – вздыхает женщина. – Трудно.
– Дети не предлагают к ним перебраться?
– У нас трое детей. Все взрослые. Дочь, в селе Айет, зовет к себе. Другая дочь в Лисаковске. Сын работает на Варваринке. Я бабушка, есть внук и внучка. Полный набор! Старшая дочь Жадыра, кстати, родилась в день рождения Майлина – 15 ноября.
– Как вас зовут?
– Зовите Дашей.
– Не грустно покидать свой дом?
– Жалко, если бы можно было взять его и перевезти с собой, – улыбается Дарья. – Я здесь живу вот уже 53 года. Родители, дедушки и бабушки тоже местные. Здесь похоронены. Так что, можно сказать, здесь наша кровь. В молодости уезжала, но, как видите, вернулась. Я шучу, говорю, езжайте сами, я тут одна останусь.
– Так любите эту землю?
– Не знаю, – честно отвечает Дарья. – Как будто это мое место, родное, свое. А может, просто привыкла, срослась с этим селом.
В поисках лучшего
У забора останавливается машина. Супруг вернулся домой с двумя булками хлеба. Мухтар Сексенбаев родился в селе в 1963 году, в большой семье: у мамы было десять детей, из них четверо мальчики – все давно разъехались. В Майлине только Мухтар с братишкой и остался.
– Куда денешься? Я уже на пенсии.
– Выглядите хорошо!
– Потому что продукты натуральные! – смеется мужчина. – Все свое – мясо, яйца, молоко, сметана, масло. А какой воздух здесь!
Мухтар Сексенбаев после восьмого класса выучился в Николаевском училище на механизатора. Потом почти 30 лет работал на комбайне. Отец его тоже всю жизнь трудился в поле.
– Не хотелось поискать лучшей доли в другом месте?
– Привык. Я видел, как село пустеет. С грустью провожали каждую семью в новую жизнь. Грустно, конечно, и самим уезжать теперь. А что делать? Если вдруг потребуется медицинская помощь, кто ее окажет? Все же мы уже не молодые. Осенью продадим хозяйство, будем, как многие другие, приезжать лишь на кладбище, навестить предков.
P.S. …Мы еще раз проехали по селу. Пока Сергей Миронов обходил развалины школы и жилых домов, я вслушивалась в песнь степей и птиц, звуки вольного ветра… Могли ли подумать Беимбет Майлин и Елубай Умурзаков, что от их родины – земли, где они появились на свет, где росли, впитывая мудрость предков – скоро не останется ничего. Даже имени… Можно ли возродить село? Пусть оно будет не совсем обычным – туристическим, в котором воссоздадут историю. Скажете, что и это невозможно?
