Не впервые пишу об этой категории людей, не жалеющих ни денег, ни времени, ни сил на перелеты протяженностью не в одну тысячу километров. Ради того, чтобы в конце концов приземлиться в березовых кущах Узункольского, Карабалыкского, Денисовского охотугодий, расселиться по палаткам и вагончикам со спартанским сервисом, а дальше… О, дальше начинается поэма.
Лагерь
Коренастый 38-летний швед Робин на фоне щита с информацией, указывающей границы местного охотугодья, выглядит так, будто в этих границах он знает каждый укромный уголок.
И это правда: Робин уже четыре года подряд не меняет свой маршрут. Зацепило парня.
Сейчас полдень. Безветренный солнечный день. Сентябрьское тепло словно решило сделать перерыв именно в этом березовом колке с огромной поляной, залив пространство запахами лесной почвы и пшеничным духом близкого поля. В центре лагеря можно хоть в футбол гонять – природа не пожалела места. Вокруг него, образуя почти геометрически точный круг, раскинулись разнокалиберные палатки (три из них я бы назвал просторными шатрами) и вагончик на колесах. Егерьская машина-фургон, своеобразный штаб, обозначила себя белой табличкой. Кухонная палатка с кастрюлями и холодильником напомнила мне мое пионерское детство: незатейливо, но все с тем же дразнящим кухонным духом: так и хочется, проходя мимо, отщипнуть чего-нибудь вкусненького.
Я попал в лагерь, когда первая смена, преимущественно из полдюжины немцев, уже улетела. Новую неделю интурохоты открыли трое скандинавов. Робину из Швеции компанию составили датчанин Петер и норвежец Ульф. Два последних практически одного возраста – 65 и 64 года. Поджарые, раскованные, ни грамма зажатости перед незнакомым журналистом. Чувствуется опыт общения без границ. Сказано же: хантеры как птицы.
Говорим мы на смеси немецко-английского новояза. «Вери найс? О, зер гуд! Битте шен, гуд лак, бьютифул!». Лишь Петер вставляет пару слов на русском, типа «Все карашо, капитан Витья супер босс!». Витья – это Виктор Несин, председатель Узункольского филиала областного общества охотников и рыболовов. У него видная фуражка, подаренная кем-то из внуков: белый верх с кокардой в виде якоря и черным околышком с золотыми буквами «Капитан». Наверное, родом из туристической Анапы. Но сути это не меняет: Несин, безусловно, по духу и организаторским способностям – настоящий капитан. Пятнадцать лет отработав в школе, он не утратил способности строить и нынешних взрослых ребят. Рядом с ним – сын Вадим: высокий, крепкий, грамотный егерь. Я спросил: «Отцу 75. Эстафету примешь?» Вадим сдержанно улыбнулся: я тут помощник, и командиром быть не собираюсь.
Контингент
Обычно первый вопрос, который мне задают наши охотники при рассказе о зарубежных хантерах – откуда у них деньги на такие специфические удовольствия? Не поверите, но я сам порой ищу среди них толстосумов, прикидывая, во сколько евро или долларов обошлось бы мне подобное же счастье. Перелеты, лицензии, обслуживание, питание, егерьское сопровождение – это вам не в Турцию сгонять.
Социальный уровень моих нынешних собеседников достаточно средний: Робин у себя на родине держит мастерскую по разборке старых машин. Специальность – механик. Не знаю, какую прибыль должен получать человек и сколько у него работников, чтобы иметь в домашнем сейфе семь стволов различного оружия и объехать в качестве охотника несколько стран Африки, прихватив Канаду и четырежды наш Казахстан. Наверное, у них, в Швеции, зарплата позволяет. Робин открывает айфон и показывает мне свою клубную и домашнюю коллекцию трофеев. Особая гордость – на международных выставках засветилась – его прошлогодняя добыча в Узункольских местах: рога старого самца сибирской косули, которые по весу и ветвистости занимают четвертое место в мире! Вау, Робин, мошет это даст ист фантастиш?!
– Реально, отвечаю, – говорит кто-то из егерей. – Я видел, как он сегодня снял рогача с 400 метров. Мощная оптика с дальномером, так что здесь не прикопаешься. С одного выстрела.
Идем дальше. Датчанину Петеру до пенсии остался год. Владел компанией по торговле инструментами. Теперь в свободном полете. Охотится с 16 лет, география несопоставима с охотничьей картой Робина, но тоже не засиживался. У нас второй раз. Ульф, Норвегия. Работает в службе безопасности аэропорта. Откуда деньги на охотничье пристрастие – само собой, я в чужом кармане не считал. Но общий вывод сделать можно: у этих ребят финансы есть. Единственное, в чем мы богаче их – это возможность охотиться у себя под боком. 20 литров бензина и путевка за 25- 30 тысяч тенге (в пять раз дешевле, чем для иностранцев) и ты уже почти всегда с добычей.
Тонкости бытия
В дни приезда интурохотников и на всем пути последующего процесса председатель областного облохотобщества Анатолий Коваленко курсирует между охотугодьями в качестве полевого командира. Застанет ночь в лагере – привычно ночует в палатке. Лет пятнадцать назад именно он стал зачинателем международного содружества охотников, все последующие годы детально выстраивая безотказную схему взаимовыгодной деятельности.
Тут нет мелочей. Например, трех нынешних скандинавов ежесуточно обслуживает порядка 12-15 человек. Считаем: по два егеря на каждого иноземного гостя с персональным внедорожником. Почему такая опека? Не в последнюю очередь – техника безопасности. Нарезное оружие стреляет далеко. Поэтому тут нужен глаз да глаз по всей линии горизонта. Два повара: охотники поднимаются до зари, без кружки кофе не обойтись. Обед часа в четыре дня. Ближе к вечеру – опять выезд за трофеем. Так что, кухня, готовь полуночный ужин… И еще несколько человек по хозяйству: привези бензин, наладь работу генераторов, услуги таксидермиста, чистая постель, умывание-пропитание… В общем, как в театре, где за кулисами – совсем другая, не праздничная картинка.
