Шаг за порог мастерской Дениса ДОЦЕНКО, и ты уже не в заурядных буднях XXI века, а внутри ожившей скандинавской саги. Здесь дерево и металл превращаются в штучные вещи с суровым характером.
Мужской микромир
Найти мастерскую Iron Wood оказалось непросто. Она спрятана в неприметном закутке, и нам пришлось дважды спрашивать дорогу. Имя можно было даже не называть. Стоило заикнуться о мастере, как местные понимающе кивали и указывали направление. «Идите туда, а дальше по звуку сориентируетесь, – подсказал один из встречных. – Он всегда музыку слушает – не ошибетесь».
Само здание – бывший учкомбинат, превратившийся с годами в пристанище для людей дела: скорняков, жестянщиков, мебельщиков, столяров. Своеобразный мужской микромир со своими правилами.
Стоит открыть дверь мастерской, как проваливаешься в другую эпоху. Под потолком покачиваются массивные люстры-колеса на толстых цепях, роняя мягкий желтый свет на стены, увешанные звериными шкурами. Пространство заполняют исполинский шестисоткилограммовый стол, трон, старинные рундуки, тяжелые щиты и причудливые коряги-светильники, в которых застыла сама природа. Полумрак густо пахнет деревом, сухой полынью и кофе.
Денис Доценко – живая часть этого интерьера, герой вне времени в капюшоне и плотном кожаном фартуке с заклепками. Можно подумать, что эта броня ради эффектного антуража, но за ней стоит суровая необходимость.
– Видите все эти порезы и выбоины на коже? Все это было бы на мне, – объясняет мастер. – Мне надо рвать, рубить – щепки летят. Сваркой занимаюсь – искры летят. Сезон – и фартука нет. А пояс держит спину: веса приходится тягать приличные…
Родословная ремесла
В мастерской Дениса Доценко не найти двух одинаковых вещей. Он не любит штамповку, предпочитая договариваться с природой. Показывая причудливый кленовый корень, ставший светильником, мастер качает головой:
– Разве я его сделал? Нет. Его сделала жизнь на этой планете. Я только доработал. Мне нравится, что эти вещи не повторить. Здесь все имеет только штучный вариант. Кое-что еще не доделано. Если идет поток энергии, могу работать на одном дыхании. А иногда заготовки годами ждут своего предназначения…
Ремесло для Дениса – продолжение фамилии. Его отец Борис Доценко был известным в Костанае мастером-обувщиком, скорняком, а для сына остался лучшим другом и наставником. Он никогда не дарил случайных, «пустых» вещей.
– Я благодарен, отца уже нет, а все до сих пор работает, – улыбается Денис, показывая маленький рубанок из советского прошлого. – Конечно, сейчас есть и более современное оборудование, но тонкую работу я делаю именно им.
Есть и еще один человек, которого мастер вспоминает с благодарностью, – Жумагали Кауезович Сатубалдин, преподаватель в училище. Именно он научил Дениса Доценко чувствовать дерево. За учебой последовала череда городов и дорог. Денис успел поколесить по свету, поработав в разных уголках Казахстана, России, Беларуси, а в девяностые, когда пошла мода на норку, подался в скорняки. Втиснуть себя в жесткие рамки конвейера не получилось тогда и не могло получиться теперь. Эту внутреннюю свободу он перенес и на главное дело жизни.
– Я не люблю лак, обрабатываю дерево брашированием. Это обжиг большой температурой примерно 900-1200 градусов. Огонь снимает все слабое в дереве – мягкие, гнилые ткани. Сушку тоже предпочитаю естественную. У дерева есть генетическая память. Если использовать промышленные сушилки, дерево думает, что наступила жара, значит, надо копить влагу. А у нас везде экономят, стараются делать побыстрее. Высушил, измерил влагометром – вроде все нормально, но через несколько дней опять сырой материал. Сила мощная в дереве, гигантская сила.
Такая же сила чувствуется и в самом Денисе. И не только физическая.
Человек художественный
В миниатюрных подвесных очагах пляшет пламя. Столяр кидает туда веточку полыни.
– Шаманский момент. Полынь дурные мысли гонит, – бросает он коротко.
Таких «шаманских» моментов в мастерской и в самой жизни мастера предостаточно. Взять «хранительницу» – небольшую статую, которую Денис подобрал на свалке. На металлолом она не годилась, в привычный интерьер тем более, но в Iron Wood нашла свой дом. А спустя время Денису на глаза случайно попался пень, словно созданный для нее. Фигура встала в деревянный паз так безупречно, будто они годами искали друг друга.
Или случай со щитом. Денис уважает историю, и руны на его изделиях – не скандинавский декор для красоты, а осознанный диалог с прошлым. Но щит викинга мастер собрал чисто по наитию:
– Поверите? Сначала сделал, потом спор с братом вышел. Он уверял, что из сосны щиты в то время не делали. Я нашел историческое подтверждение – на одном из драккаров были найдены щиты викингов именно из сосны. И под размеры я тоже попал. Тяжелый, конечно, зараза. В общем, были тогда мужики…
– А есть вещь, которая особенно дорога?
– Наверное, она (показывает женский металлический бюст – Прим.ред.). Когда я ее начал делать, у меня матушка болела сильно. Работа мне помогла пережить эти моменты. Мамы не стало, я закончил… И эта вещь 800 тысяч просмотров набрала в TikTok. У меня тогда было 300 человек подписчиков, сейчас 15- 16 тысяч. Но я не великий блогер. Интернет слишком ускоряет жизнь. У нас и так она втиснута в рамки. Я не понимаю, например, для чего придумали отмерять возраст. Мы же видим – ребенок, подросток, взрослый, старый человек. А тут каждый год отмечают. Сначала весело празднуют, потом грустнее. Праздновать надо, что ты проснулся, здоров и делаешь что-то полезное.
За пределами стен мастерской, где время течет по другим законам, у Дениса совсем иной мир. Вот уже девять лет он собственными руками строит дом для своей семьи. Это уже не стройка, а творческий процесс.
– Сделал что-то – вроде все нравится, а потом бах – и снес полностью, заново делаю. Сейчас вот хочу камин или очаг обустроить, благо площадь позволяет. Человек художественный – он дурной…
